Ты - моё спасение

Чимин выходит буквально минут через семь, вытирает мокрые волосы коротким полотенцем, кладёт его на стул и садится на кровать к Юнги. Тот двигается назад, и в итоге оба опираются спинами о спинку кровати. Пак молчит и ждёт, не разрешает себе торопить блондина, хоть и интересно до ужаса. — На самом деле даже не знаю, с чего начать, — призрак мнёт свои пальцы, опустив на них взгляд. — Может, начнёшь с детства? — предлагает Чимин. — С чего-то отдалённого… — М-м, да, — кивает тот. — Я был всегда спокойный и тихим, сколько себя помню. Учился я хорошо, всегда положительные оценки были. Я любил рисовать очень, на полях особенно, меня учителя ещё ругали. По изо пятёрки были, а вот по литературе четыре. Не понимаю я её на пять. Так вот, моя мама, она хорошая женщина. Работает в больнице терапевтом. Поэтому часто её не было дома, я был сам по себе. Папа ездил по командировкам, его тоже редко увидишь в квартире. Я их люблю, но близки мы не были. Узнавал я всё сам: либо слышал от одноклассников, либо смотрел в интернете. — Он ненадолго замолчал и вскоре продолжил: — Я, когда попал туда, мне, в общем-то, мало что сказали. Как-то быстро всё произошло. В тот день мне исполнилось девятнадцать и я пошёл после школы в магазин за продуктами, хотел купить любимый сок. Мама была на работе и должна была прийти около десяти часов вечера, папа, как всегда, был в командировке. Праздники мы почти не отмечали, потому что мама всегда брала на эти дни подработку, помогала в больнице, там всегда интересные случаи в праздники были и её вызывали. Мама поздравила меня утром, подарила наушники, что я хотел, и больше я её не видел. В человеческом теле в смысле. Было семь вечера, на улице уже было темно, и я шёл к дому из продуктового. Я… был уже около подъезда, как увидел толпу из нескольких человек. Они что-то пили и громко смеялись. Я помню, что мне было неприятно и я ускорился. Но мне перегородили путь. Мужчина с раскладным ножом медленно пошёл на меня, они, как я понял, хотели поиграть. Я решил обойти его, но они окружили меня, — Юнги всхлипнул и ладонью смахнул слезу, — они были пьяны, и каждый поставил на то, что они смогут меня вырубить. Мне стало страшно, и я хотел домой. На улице, как назло, не было никаких прохожих. Я не знаю, сколько они выпили и по какому поводу, но почти у всех заплетался язык, я с трудом понимал, что они говорят. И они начали бить меня. Сначала ногами, потом и бутылками, что были у них в руках. Они затолкали меня за дом, где обычно стоят мусорки. Один мужчина ножом начал рвать на мне куртку, громко смеясь. Другим эта идея понравилась, и пока трое меня держали за руки и за ноги, он резал на мне одежду. Я вырывался и в итоге изрезал себе все ладони. Им было весело, и они смеялись, даже не понимали, что мне больно. А может, и понимали… Они сняли с меня порезанную одежду, оставив только бельё и носки. Ботинки выкинули в мусорку, мельком увидел. Когда я попытался встать, они начали кидать в меня снежками. Там была девушка, и она забрала нож у мужчины. Она подошла ко мне и отрезала мне локон волос. Нож передала другому, и тот начал делать неглубокие, но всё равно очень болезненные порезы на шее, груди и руках. Я кричал, но вскоре один из них закрыл мне рот, не давая встать. Они ушли, как мне казалось, через вечность. Я лежал и ничего не видел от слёз, двигаться было больно, и я не чувствовал ноги и кисти рук. Я не мог пошевелиться. Мне было очень холодно, помню, что у меня свело левую ногу. Чимин смотрит на этого несуразного парня, и ему больно от того, что Юнги рассказывает, и сердце болезненно сжимается, когда призрак размазывает уже не останавливающиеся слёзы по лицу. Мужчина двигается поближе к блондину и аккуратно берёт за голову и плечи, прислоняя того к себе. — Тш-ш… — Гладит одной рукой по волосам Юнги, а другой по спине Пак и легонько качает из стороны в сторону. — Это так ужасно и страшно. Они сволочи, настоящие убийцы. Ты такой молодец, что рассказал мне, Юнги. — Когда я умер от обморожения и потери крови, я как будто поднялся над своим телом и полетел наверх. Я не знаю, как я понял, почему умер. Будто знал, — шмыгая носом, продолжил Юнги, прижимаясь к груди Чимина, — там мне сказали, что мне надо подождать, и всё твердили, что мне нужна забота. Через некоторое время я стал забывать некоторые моменты. В итоге я даже не знал, как я туда попал и кто я такой. Я ждал где-то наверху, мне никто ничего не объяснял. Я и там был сам по себе, один. Время проходило довольно быстро, и там нельзя было поесть, я даже не задумывался о каких-либо нуждах. Чем больше времени я так проводил, тем меньше я начинал понимать и больше забывать. А через несколько месяцев ко мне пришли и сказали спускаться, назвали дом и квартиру. Я успел только начать думать, что делать с этой информацией, и сразу здесь очутился. Вот тогда ночью я видел тебя впервые. Тебе снился кошмар, и тебе было плохо. Мне было тебя жаль, я не понимал, что мне нужно было сделать и зачем я здесь. Знал только, что нужна забота, и всё. Для меня всё это было как сон. Наверху я провёл слишком много времени. Вначале мне даже было сложно тебя понимать, я не знаю, как это объяснить. Будто я был маленьким ребёнком, что ничего не понимает и не умеет. Может, это вообще ненормально… Но чем больше я проводил время здесь, тем больше вспоминал. Я не плакал наверху, не понимал настоящего. Только когда сюда пришёл, я начал вспоминать. Я, конечно, сам по себе молчаливый, но не до такой степени, как в начале. — Значит, призраки всё же существуют? — потрясённо спрашивает Чимин. — Не знаю… Но… Я не хотел умирать. Теперь у меня никого нет, меня никто не видит, и я ничего не смогу больше сделать в жизни. — Юнги, это… очень жутко. Но тебя зачем-то отправили сюда, и я тебя вижу. Даже касаться могу… — задумчиво произносит мужчина. — Мне сказали только твою улицу, номер дома, квартиры и слово «забота». У меня как будто это слово напоминанием красным горело, я будто был зациклен на нём, как робот. А потом ты давал мне еду. И я её даже есть могу, это так странно. Но мне кажется, что я привык, — пожимает плечами призрак, успокаиваясь, — ты теперь будешь меня жалеть и относиться по-другому… — Нет, не буду. Я просто узнал о тебе побольше. Ничего практически не изменилось. Оба замолкают, и каждый думает об одном и том же. Чимин всё так же обнимает худого Юнги и слегка гладит ладонями. Светловолосый уже не плачет, щёки становятся сухими, а опухшие глаза начинают болеть. Он кладёт голову на чужое плечо и прикрывает глаза, наслаждаясь неспешными поглаживаниями. Когда Пак опускает взгляд на лицо младшего, тот уже заснул, полностью облокачиваясь на мужчину и сползая вниз. Чимин аккуратно подхватывает светлый затылок и, поддерживая того за плечо, опускает на подушку. «Бедный… Всего ничего пожил и так ужасно и болезненно умер. Что за нелюди? Почему в тот момент никого не было на улице? Почему именно я? Зачем?» — хмуро думает мужчина, прикрывая пледом «ребёнка» и уходя на кухню. Он в тишине пьёт чай с любимым вареньем, обдумывая историю Юнги, и после ложится рядом с ним в постель. Укрывает их обоих одеялом, поправляет Юнги соскочивший локон волос с глаз и совершенно непонятно почему гладит шероховатую щёку. Так и засыпает лёжа на боку с ладонью на чужой щеке.