Посмотри на меня

      — Арс…       Шаст медленно закрыл глаза, откидывая голову назад. Всем телом ощущал, как над ним нависал другой человек. Под толстовку пробрались пальцы, от холода которых по всему телу расходились мурашки. На своей шее Антон отчётливо почувствовал влажные поцелуи.       — Посмотри на меня, — слышит он где-то возле своего уха, и Антон податливо открыл глаза, уставляясь на человека, сидящего на его же бедрах, — дай знать, как будешь готов повторить это снова…       — Я готов…       Всё, что удалось сказать Антону из-за давно сбившегося дыхания и дикого желания заполучить больше. Руки, увешанные кольцами и браслетами, с силой впились в упругую задницу сидящего сверху, вызывая у него протяжный стон. Позже там однозначно останутся тёмные отметины пальцев.       — Чёрт, не медли…       Антон снова ощутил давление сверху, которое сдавило его грудную клетку, и дышать становилось ещё сложнее. Он в немом крике открыл рот, чтобы заполучить свободу и глоток свежего воздуха, но всё это было напрасно.       — Скажи, что ты хочешь?.. — сладко протянул собеседник.       Каждое слово эхом отдавалось где-то в голове, а смысл всего вопроса и вовсе не сразу стал понятным. Руки, которые блуждали по телу Шаста, стали слишком горячими. Или, может, нужно было избавиться от одежды?       — Тебя хочу…       Антон попытался перехватить инициативу, но всякие попытки не увенчались успехом. Каждый раз тот, кто на его бёдрах, был значительно проворнее. Кажется, что он предугадывал каждое движение шатена, опережая его на шаг.       — Тох…       Имя снова эхом раздалось в голове, всё сильнее ломая картину и возвращая в реальность.       — Тох! — всё отчетливее слышалось. — Шаст, блять! — очередной оклик по имени всё чётче, а образ, сидящий на бёдрах и настолько сильно возбуждающий, становился всё менее явным.       — Курить идёшь? — Шастун открыл глаза и заметил перед собой Диму.       Парень разочарованно вздохнул, кивая другу в одобрительном жесте. Шастун накрыл ладонями лицо, крепко зажимая глаза и потирая их, словно таким образом он сможет вернуть себя в недавно происходящее. Увы, чудо не произошло. Перед глазами всё так же были расположены сидения микроавтобуса, а не горячий мужчина на коленях.

***

      — Где мы вообще? — Шастун достал сигарету и закурил. Он взглядом окинул обстановку вокруг, но всё никак не мог понять местоположение.       — На заправке какой-то. Ты не видишь? — Дима жестом показал местность, на которой они находились, но этим ни капли не помог другу. — До Тольятти ещё три часа езды.       — В таком случае мог бы не будить меня, — Антон сделал ещё затяжку, кутаясь от холода сильнее в куртку.       Антон был несколько обижен на Поза. Во-первых, он вытащил Шастуна из самого горячего сна, который когда-либо ему снился, чтобы постоять несколько минут на холоде, наполняя свой организм очередной порцией никотина. А во-вторых, «во-первых» вполне весомо, чтобы не продолжать этот ряд!       — Ты так стонал, я думал, что тебе ужасы снятся, — Дима последовал примеру друга и тоже укутался в куртку, — героически тебя спас, вот.       На щеках Антона появился лёгкий румянец. Можно было бы поспорить, что это работа мороза. Но Шастун был уверен, что он тут не при чём. В голове невольно всплыли картинки, которые и являлись источником краски на лице импровизатора.       — Спасибо, конечно, — язвительно поблагодарил парень, зыркая на друга озлобленным взглядом, — ладно, поехали.       Антон затушил окурок и выкинул в урну. Холод на улице не позволял долго раскуривать. Хотелось скорее спрятаться в тёплый и уже такой родной микроавтобус. Хоть иногда от этого самого транспорта ком в горле стоял, потому что невозможно было находиться такое количество времени в дороге.       Шастун занял своё прежнее место, попутно доставая телефон из сумки, расположенной на соседнем сидении.

Шаст Я хочу повторить.

      Шастун долго не решался нажать на кнопку отправки сообщения. Ещё несколько секунд он метался в своих же мыслях, но всё же нажал на заветную клавишу. И уже через секунду он заметил красный восклицательный знак, сообщающий об ошибке отправки сообщения.       — Да блять, — Антон выругался себе под нос, никто не услышал даже. Но вдруг это всё-таки знак свыше?       Шастун удалил сообщение и убрал телефон обратно в сумку. Мысленно он проклинал эту дорогу, в которой парень сходил с ума, наблюдая за такими снами, а потом из-за нестабильного интернета не мог поделиться тем, что разъедало его изнутри. Антон натянул на себя капюшон в надежде уснуть вновь и проспать до самого приезда в город.

***

      В Тольятти шоу Импровизация приехало уже днём. До концерта оставалось пару часов, которые все убили на разминку и настройку аппаратуры. Естественно, ни о каких посторонних разговорах и мысли не было. И чем меньше времени было до концерта, тем больше волнения рождалось у ребят, которые начали сомневаться в своей подготовке к выступлению. Больше переживаний, конечно, было за техническую часть концерта, потому что в случае с заминкой в юморе парни без проблем бы исправили ситуацию. Ещё бы и провернули всё так, что никто и не заметил бы. Но вот если накроется звук или свет, то на починку понадобится время.       Шастун мысленно уже несколько раз сознался другу в своих намерениях, но в реальности не подал и вида. Постепенно эти мысли ушли прочь из его головы. Теперь все силы ушли на моральный настрой к предстоящему концерту. Волнение именно перед выступлением в Тольятти было максимальным.       Антон стал очень нервным, многим грубил или отвечал с издевкой. Ребята сразу же смекнули: что-то не так и это не очень хорошо. Но у самого виновника подобного поведения были веские причины так себя вести.       — Шаст? — Арс зашел в гримерку, где сидел Антон, что-то изучая в телефоне. Попов сел напротив коллеги, привлекая его внимание. — Я хотел сказать тебе, что сегодня всё пройдёт отлично. Не волнуйся и расслабься, — мужчина улыбнулся так, как это умел делать только он. — Получи кайф на этом концерте, ну.       Внутри Антона разлилось что-то очень тёплое и такое приятное. Не каждый раз можно было услышать от ребят поддержку. Тем более когда Шастун ходил и грубил каждому. Обычно этим занималась Оксана, но сейчас девушка была занята техническими вопросами.       — Спасиб, Арс, — впервые за последние пару часов Антон улыбнулся, — теперь, и правда, всё пройдёт хорошо. Слушай, я ещё хотел тебе сказать, что…       Серёжа и Дима зашли в гримёрную, отчего Антон замолчал, а внутри него будто снова всё оборвалось. Так долго он собирался с мыслями, чтобы сознаться Арсу, но снова всё коту под хвост. Парень сразу изменился в лице, что не мог не заметить собеседник. Арсению хотелось сгладить эту ситуацию и снять напряжение.       — Поговорим после концерта, хорошо? — Попов положил руку на колено Шаста, ожидая положительного ответа на свой вопрос. Антон быстро кивнул, соглашаясь. — Вот и отлично.

***

      Концерт прошёл хорошо. В самом начале выступления чувствовалось волнение от ребят, но, как только парни начали контактировать с залом, все переживания как рукой сняло. Импровизаторы получали невероятные эмоции от зала, были благодарны зрителям за их интересные и нестандартные предложения для игр. Поклонники, что выходили на сцену, были открытыми и очень весёлыми людьми, поэтому и сценки получались смешными.       Все, начиная от зрителей в зале и заканчивая группой за кулисой, были в восторге от юмора актёров и их таланта. Только Антон всё никак не мог избавиться от мысли о разговоре с Арсом, поэтому периодически выпадал из реальности, представляя в голове фрагменты их предстоящего общения.       После автограф-сессии ребята ушли в гримёрку. Нужно было собираться в отель, чтобы наконец выспаться и отдохнуть по-человечески, а не в позе эмбриона в машине. Завтра их ожидал полёт на самолёте в следующий город, чему ребята были несказанно рады. Во время перелёта можно спокойно расправить кресло и поспать.       — Арс, — Антон окликнул друга, когда все уже покинули помещение, и в гримëрной парни остались наедине. — Мы можем поговорить сейчас?       Голос Шастуна дрожал, то и дело срываясь. Он бы списал это на отходняк после концерта, но нет. Это определённо было волнение. Он прогнал в голове этот разговор, кажется, около тысячи раз и предположил все варианты, но всё равно оставался очень нервным.       — Да, — Арсений остановился, наблюдая за тем, как Шастун пытался подобрать слова, — о чëм ты хотел поговорить? — Попов подошёл ближе к другу, устанавливая зрительный контакт с испуганными глазами.       — О том, что… — Антон снова замялся, ещё раз успевая подумать, стоит ли? Но всё же через пару секунд продолжил, — …я хочу повторить то, что было в моём сне…       — Прости, что повторить? — выражение лица Арса нисколько не изменилось. Он остался таким же спокойным, будто его лучший друг только что предложил ему не переспать, а кофе попить.       — Хочу тебя, — вырвалось из уст шатена, и тот опустил взгляд, не выдерживая такого натиска.       Неловкое молчание повисло между парнями. Антон начал проклинать себя за такую тупость и слабость. Полное безраличие со стороны Попова лишь усугубляло ситуацию. Шастун не был красавчиком, у которого было немеренно отношений, и он привык к различным исходам. Для парня признания в таком интимном и личном были чем-то сверхъестественным.       Около минуты оба собеседника молчали, и затем Арсений решился прервать тишину.       — Ангел, — мягко проговорил мужчина, — я ведь пошутил.       — Что? — переспросил парень, не веря собственным ушам.       «Я пошутил» эхом раздалось в голове Шастуна. Кажется, в уголках глаз даже начали скапливаться слезинки, но Шастун быстро смахнул их.       — Я пошутил, предлагая тебе секс, — более твёрже сказал Арсений и накинул свою сумку на плечо. — Извини, если дал тебе ложные надежды.       Попов покинул помещение, оставляя Антона наедине со своими мыслями, которые терзали его всего изнутри. Наверное, ещё никогда в жизни Шастун не испытывал такой боли. Он представлял разное: что Арсений пошлёт его в известное пешее, что накинется прямо в гримёрке. Но чтобы вот так… Просто какая-то дебильная шутка, которая разрушила что-то очень хрупкое и ценное.       Антон пожалел о сказанном уже в миллионный раз за те несколько минут, что стоял в помещении в одиночестве. Он терпеть не мог, когда над чувствами людей шутили. Шутили так, что после хотелось разорвать грудную клетку голыми руками, чтобы выпустить всю боль наружу и больше никогда ничего не чувствовать.       Шастун не поступал так ни с кем и никогда, но сейчас так поступили с ним. Единственный вопрос, который созрел в голове: за что? За что он так с ним?