А на восьмое утро

- Знаешь? - Что? - Где-то это уже было… - Из твоих уст звучит даже предсказуемо. Гинтоки спорить не стал. Только молча мял пышную подушку затылком с такой бесконечной серьёзностью во взгляде. Лежал, словно бревно, боялся повернуть голову вправо, влево. Хотя, скорее вправо, ведь именно там было на что посмотреть. Он мог сколько угодно клясться, что бросит пить. Даже не посмотрит в сторону маленьких бутылочек с заветным саке, но каждый раз, словно лукавый нашептывал сделать первый глоток. А потом обязательно принять на грудь лишнего. Все беды от выпивки! Но почему такие прекрасные в своей простоте мысли приходят в голову именно тогда, когда все глупости уже сделаны? Одеяло зашуршало. Гинтоки даже зажмурился, боясь не то что пошевелится, а даже вздохнуть ненароком. - Только посмотри в мою сторону – сделаю из тебя решето! Гинтоки торопливо кивал, выражая полное послушание, граничащее с раболепием. Он закрыл лицо дрожащими руками. Тонкий аромат незнакомых доселе духов, щекотал нос. А еще навязчивый запах табака… В жизни Сакаты бывало всякое. А просыпаться поутру после веселой ночи непонятно с кем, так же не являлось новинкой. Одно утро с каргой чего стоило! Хоть это и был простой, но довольно жестокий розыгрыш, учиненный бандой этих суровых женщин… Погодите! Что случилось однажды, может произойти и снова! - Женщина, это подло! – приправив голос трагизмом, вздохнул Гинтоки. - Чего? – услышан ошарашенный ответ. Отняв руки от лица, он равнодушно уставился на не до конца одетую Цукуё. Та в миг стала пунцовой, запахнувшись в своё кимоно поплотнее. Гинтоки мужественно заставил себя не смотреть на такое соблазнительно глубокое декольте самой девственной защитницы Йошивары. Хотя вопрос о девичей чести сейчас стоял под жирным знаком вопроса. Есть даже такое негласное поверье: коль с женщиной проснулся поутру, в чем мать родила, значит что-то было. И остается только молиться, что необратимых глупостей ты не натворил. Гинтоки скривился от собственных мыслей, как от ноющей зубной боли. - Еще раз я на эту ерунду с розыгрышем не куплюсь, - Гинтоки сел, не без наслаждения потянувшись. Цукуё лишь склонила голову набок, все еще не представляя, о чем этот оболтус толкует. - Говори яснее, что ты имеешь в виду? – женщина тихонько сползла с мягкой перины, стремясь оказаться как можно дальше от причины своего всеобъемлющего смущения. Саката внимательно следил за Гейшей Смерти из-под полуоткрытых век и только дивился её актерскому таланту. - Снова вздумали учить меня уму-разуму и сухому закону? Эти ваши заговоры меня, как личность, – оскорбляют! - Ты что головой стукнулся?! – взвилась женщина, истолковав намеки Сакаты верно. Тот упрямо смотрел на неё, глубоко убежденный в своей правоте. Цукуё оскорбилась еще больше. - Я понятия не имею, как с тобой оказалась в постели, дурак! Абсолютно не обидевшись на такое детское оскорбление, Гинтоки продолжил гнуть свою линию. - Ну-ну, хочешь сказать, я во всем виноват? - вкрадчиво поинтересовался самурай, облокотившись о спинку кровати. Цукуё ощутила явственное желание хорошенько врезать одному непутевому главному герою этого аниме. Кунай она нащупала не сразу, так еще и промазала мимо цели. Фыркнув, как разъяренная кошка, она поспешила покинуть абсолютно незнакомую комнату, подхватив сапоги, что валялись в углу за дверью. Когда слуха самурая достиг звучный, преисполненный обиды хлопок, он почуял первые муки совести. *** Домой Гинтоки вернулся вовремя. Когда Кагура еще не успела проснуться, пока Садахару не просится на улицу, а Шинпачи не переступил порог их родного офиса. Гинтоки даже успел растянуться на своем милом сердцу футоне, отчаянно надеясь, что его отсутствия никто и не заметил. - Вы все еще спите? – до противного веселый голос Шинпачи наполнил гостиную за закрытыми седзе. Гинтоки вяло перекатился на другой бок, как можно натуральнее похрапывая. Потом он услышал сонный голосок Кагуры, который настоятельно рекомендовал Шинпачи заткнуться. Саката попытался распределить руки-ноги как можно непринужденнее и естественнее, когда жизнерадостная мордашка одного очкарика проникла через приоткрытые двери. - Доброе утро, Гин-сан! Вчера вы хорошо поработали, клиент нас щедро отблагодарил. Поэтому я купил продукты! Гинтоки неопределенно махнул рукой, то ли приветствуя, то ли жестом указывая на выход. Голова была забита мыслями совсем иного толка, поэтому сосредоточится на бестолковой, в данный момент, болтовне друга он не мог. Хотя слова «клиент» и «щедро отблагодарил» в отвлеченное сознание таки прорвались. - Ты о чем? – белокурая голова с трудом поднялась над подушкой. Шинпачи лишь покачал головой, при этом улыбаясь весьма снисходительно. - Деньги за вчерашнюю работу получены. Я купил вам шоколад с клубничной начинкой. Прораб остался доволен. - А я вчера работал? – в наивысшей мере глупый вопрос старшего товарища смутил Шимуру. - Вообще, да! Кагура рассказывала, что вы вернулись домой в десять и легли спать, - немного неуверенно продолжил юноша. Гинтоки кивнул, воспринимая информацию. Стоит ли говорить, что вечер, где он работал у некого прораба, который остался, в итоге, доволен результатами, Саката не помнил. По его же собственной версии – вчера концовку дня он удачно доводил себя до состояния дров в неопознанном баре, а потом каким-то чудом охомутал красавицу Цукуё, и как следствие, проснулся с ней в одной постели, в незнакомой комнате какого-то лав-отеля. Тогда на основе свежеиспеченной теории, он, ну никак, не мог вернуться домой в «десять» и лечь спать. Как так, если Саката приплелся только что? От изобилия предположений заныл затылок. - Так что ты там говоришь, поесть купил? – сонно улыбнулся хозяин Йородзуи, медленно поднимаясь на ноги. *** Ночь в Йошиваре во время её возмутительного отсутствия прошла спокойно, что доложила заместитель, когда Цукуё вышла из душа. Казалось, исчезновения лидера Хьяка никто не заметил. А по версии Хиновы, Гейша Смерти вообще изволила отойти ко сну в двенадцать ночи, дабы восстановить силы после удачной облавы на очередную кампанию по продаже наркотиков. Цукки, как положено честным девушкам-воинам, упрямо твердила, что ничего подобного не могло быть. За что и получала удивленные взгляды Солнца Йошивары и Сейты. Посчитав, что дальнейшее выяснение обстоятельств ни к чему путному не приведет, Цукуё стала заниматься тем, что умеет лучше всего в абсолютно любом душевном состоянии, а именно – работать. И все было бы ничего, только мысли вновь возвращались к событиям просто вопиющего утра, где главной причиной всех её терзания являлся Саката Гинтоки. Показания опрошенных «свидетелей», коими являлись члены Хьяка, рассказывали, что их бесспорный лидер с работы накануне не отлучалась, а после выматывающего рейда, отправилась к себе. И никакого саке, дебошей и уж точно не «ухода в закат» в компании с этим кучерявым бездельником. - Отдохнуть бы тебе, - спокойно резюмировала Хинова, улыбаясь подобно солнечному лику. К обедне Цукуё успокоилась, списывая все на дурацкое стечение обстоятельств. Не было смысла вспоминать былое. Ночь сегодня на редкость холодна, не смотря на разгар июля. Одев кимоно потеплее, Луна Йошивары скоро уснула…