А на восьмое утро

Утро золотило край горизонта. Просыпаться не хотелось совершенно. Даже шевелиться необычайно лень. Как приятно ощущать такое обволакивающее тепло обнаженной кожей. Хорошо… И никакой еже утренней мерзлоты ног. Шелковые пены простыней так и льнули. Пышные подушки с хрустящими свежими наволочками, хотелось в них зарыться лицом. Только ухо горит от периодического дуновения теплого воздуха, сопровождающееся смешным сопением… А на плече горячая, словно пичужка, широкая ладонь. Цукуё протерла глаза и уставилась на неё. Эта самая конечность, явно ей не принадлежащая, нахально так устроилась на её предплечье. Безнаказанно! Пока что… Явственнее почуяла неладное тогда, когда нечто тяжелое бесцеремонно обхватило её поперек талии. Лидер Хьяка похолодела, когда увидела ногу с завиткам белесых волос на крепкой голени. Это что же?! Сон начисто сдуло, как нежный лепесточек сакуры свирепым ураганом. Последней каплей стал до ужаса знакомый бубнеж над пылающим ухом. - Кецуно Ана… Словно и не было этого умиротворения мгновение назад. Доблестная защитница Йошивары воспарила над кроватью с придушенным визгом. Потусторонние рука и нога вмиг исчезли с поля зрения. На пол, за спиной, упало нечто тяжелое. И, видимо, большое. Она уже хотела выхватить верные кунаи, только грозные оружия на месте не оказались. Девушка с медленно подступающей паникой осознала, что и кимоно на ней не одето. Стоит посреди огромного смутно знакомого, двуспального, шикарного пространства, которое простым земным словом «кровать» язык не повернётся назвать, в неглиже. Цукуё интуитивно сжалась, пытаясь прикрыть себя ладонями везде и всюду. Дернув на себя белую ткань покрывала, плотно обмоталась ей. - Что за... – осипший ото сна мужской голос раздался под кроватью. Она поспешила не искушать судьбу и сесть. Поджала ноги, нахмурила брови, красная и растрепанная – однозначно гневается и жутко стесняется. Саката оценил, стоило ему только подняться с пола. - Прикройся! – сдавленный писк. Гинтоки мучительно скривился, борясь с желанием заткнуть уши указательными пальцами. - Зависать в кабаке второй вечер подряд и так безрассудно напиваться, - Саката абсолютно не стесняясь своего обнаженного вида, сложив руки, укоризненно покачал головой, - И как тебе не стыдно, Цукки… - Ч-что?! - А что? Такими темпами нас опять снимут с эфира. Лучший вариант для нас – это перенесение показа на ночное время, в графе «Детям до 18 не смотреть». Цукуё, запрокинув голову, лишь гневно прожигала противно розовую потолочку взглядом. А голос её вновь соседа по кровати доводил до апогея все ближе и ближе. Мысли, как тараканы, напуганные включенным светом, метались в черепной коробке. Как?! Опять?! Снова?! Неужели она пала настолько низко? «Зато ты теперь настоящая куртизанка. Поздравь себя» "Настоящая куртизанка" поджала колени к груди еще теснее, заметно сгорбившись, от чего стала выглядеть еще более несчастной. Гинтоки, небрежно натянув штаны, уселся с противоположного края. «Если так пойдет дальше, старик, то для тебя скоро отыграет похоронный марш Мендельсона! Так вдобавок сдерут вместе с кожей два миллиона. Всегда знал, меня из-за этой женщины посадят на… и в тюрьму – это лучший вариант!» - Ммм, Цукки? Давай рассуждать логически! – Гинтоки хлопнул в ладони, стараясь привлечь внимание луноликой, чье отчаяние, казалось, можно было черпать половником. Та не отреагировала, лишь бездумно смотрела вверх. Её пальцы судорожно сминали покрывало. Саката от всей души надеялся, что грозный страж не представляет вместо клочка ткани его хрупкую шею. «Ну, хоть кровать не швыряет!» - Эм, кхм, Цукуё! – кинул очередной пробный «камушек» Гинтоки, - Мы с тобой давно знакомы и, если так подумать, многое пережили…ммм… Вот! Гейша Смерти накрыла лицо рукой, скрывая пылающие щеки. Но зато мужчине открывался отличный вид на её алые уши. - Возможно, у вас, ну, ты поняла, это нормально просыпаться с мужиками… Теперь она медленно повернула голову в его сторону, смотря не мигая. Стало жутко. - Ты меня не правильно поняла, Ц-Цукуё! Это просто возмутительное недоразумение. Я знаю, ты – не такая! - А какая? – от звука её голоса у Сакаты, словно, эмаль зубов замерзла. Слова намертво застряли в верхней части пищевода. Хозяин Йородзуи, как никогда в жизни жалел, что верный бокен сейчас не на расстоянии вытянутой руки. - Да ты чиста и непорочна, словно ангел! – мужчина пытался выкрутиться из последних сил. Она, похожая на тигрицу перед могучим прыжком, была готова сорваться с места и вцепиться ногтями в глаза этому недосамураю. Тот, вжившись в роль представителя ушастых и не особо умных существ, как никогда боялся запачкать свой пушистый хвостик собственной кровью. - Для розыгрыша это уже не смешно, верно? – мужчина выдал самую обаятельную улыбку из своего арсенала, на которую только был способен в данный момент. - Что-о?! Опять ты со своим глупым розыгрышем?! Я не понимаю, что здесь происходит! Я уснула на СВОЕМ футоне, ОДЕТАЯ, Саката Гинтоки! – словно прорвало плотину, Цукуё не сдержала крика. Кучерявый вмиг оценил всю мощь её легких, а это ведь даже не смотря на её вредную привычку. - А я не помню, как уснул, - растерянно сообщил Гинтоки, силясь вспомнить вчерашний день. Что-либо путное, да и не очень, в голову, как на зло, не приходило. - Это твоих рук дело! – замогильным голосом вещала Цукуё, перевязывая над грудью импровизированную тунику тугим узлом. В комнате сразу стало как то жарко и очень тесно, да и вообще неуютно. Саката уже отсюда видел настырно маячившие ворота Ада. - Ради всего святого, успокойся! - Шляешься по пьяни в Йошиваре, ночью, безнаказанным, и тащишь меня в какие-то клоповники, да?! - И где здесь здравый смысл, женщина?! Я что, спятил, тащить на своем горбу спящего монстра в какие-то лав-отели?! Я же ленивая задница! Цукуё было не до здравого смысла. Для неё, красной тряпкой перед глазами, маячила лишь ярость. - Вдобавок к своим недостаткам ты еще и маньяк, видимо! - НЕЕЕТ! Услышь меня, глупое создание! Да ты ведь и во сне можешь в дуршлаг превратить кого угодно! Максимум, докуда я бы смог тебя донести, пусть даже, предположим, пьяный и в горячке, так это только до своего смертного одра!! - А вот это ты сказал очень верно… Как всегда не вовремя и вновь волшебным образом, в руке этой чудо-женщины блеснул кунай. *** - Гин-чан, ты что, бегал? – Кагура удивленно смотрела на громкое и пыльное появление самурая. Тот взмок, грудная клетка часто вздымалась, а дрожащая рука ухватилась за дверной косяк. Взгляд испуганно бегал по комнате, словно он ожидал нападение армады пришельцев из-под своего письменного стола. - Д-да! Пробежки с утра очень укрепляют тело и дух! - Заметно. Ты такой бодрый, - Кагура продолжила меланхолично почесывать своего питомца за ухом, от чего тот довольно жмурился. Общее паническое состояние старшего друга юная Ято не заметила. Того заметно передернуло. Слово «бодрый», по звучанию сильно напоминало «гроб». Гинтоки пытался как можно быстрее успокоиться, пока его ассоциативный ряд не выдал еще что-то такое потустороннее. Кагура почуяла неладное. Она даже отвлеклась от ненаглядного пса и жутко интересной рекламы, что в данный момент мелькала на экране «гипноящика». - Гин-чан, ты чего? Саката нервно хихикнул, медленно сползая по стене на пол. Ноги не держали совершенно. - Кагура, что я делал вчера ночью? За окном послышалось наглое карканье вороны. - Кажется, падал с крыши Терминала на голову, - с честными глазами соврала девочка. Самурай смотрел как-то затравленно. - А если серьезно? Кагура сделала глаза еще честнее. - Неоднократно! - А ну признавайся, маленькая обжора, что я делал вчера ночью! – Гин взял эмоции под контроль, даже на ноги подскочил. Кагура лишь наблюдала за другом, ожидая следующего фортеля, словно продолжения увлекательного спектакля. Ну, или рекламной паузы по телевизору. - Гин-чан, ты начал страдать амнезией, да? И не думай косить под пенсионера, я не буду обеспечивать безбашенного дедка, - Кагура проявляла просто невероятный альтруизм. А "безбашенный дедок" лишь невесело усмехнулся, уже рисуя в мозгах незавидную старческую жизнь. - Кагура! - Гин-чан, вы с Шинпачи пришли с работы, ты поел, почитал Джамп и лег спать, - отрапортовала Кагура, вновь возвращаясь в мир рекламы и теле-шоппинга. - Я снова вчера работал? – уточнил Саката, но равнодушно жующая хлопья Кагура, оставила вопрос без ответа. Осталось только махнуть рукой на неугомонную напарницу, направляя ступни прямо по коридору, к кухне. - Я только утром не заметила, когда ты успел на пробежку отправиться. Возьмешь меня в следующий раз, Гин-чан? – вопрос застал, когда Гин уже совершал ревизию холодильника. Саката вспомнил утро. Такое, как бы это сказать, доброе что ли. Нежное. Было так хорошо. Пока мощный пинок не отправил его в слегка пропыленное «подкроватье». Чайник на плите одобрительно засвистел, что заставило слегка отвлечься. Небесный подсолнух цвел высоко в белых облаках. Неужели он действительно обнимал этого монстра Йошивары во сне?! Крепкий чай коварно обжег язык. - Слушай, кучерявый, а в банном халате что бегать удобней? *** Она возвращалась уже не с рассветом. Время неумолимо катило солнечный круг по небосводу, распаляя его все жарче. До своего родного пристанища гроза всех преступных синдикатов Йошивары добиралась по крышам. Незаметно. Судьба, наверно сжалившись над ней, подарила немного удачи в виде раскрытого окна в спальню. Оглянувшись по сторонам, и сама же устыдившись проявлению страха, скользнула в помещение. И даже гром среди ясного неба рядом не стоял, когда жертва утреннего инцидента услышала теплый голос Хиновы: - Цукуё! Как я рада! У тебя сегодня выходной? Это был один из тех редких случаев, когда мгновенная реакция и безупречно отточенная в многочисленных схватках и тренировках готовность ко всему, дали даже не трещину, а дымящий разлом. Ничего вразумительного в голову не приходило. Совсем. А Хинова ждала, лучезарно улыбаясь своей подруге и главной защитнице. И, словно бы во спасение луноликой красавице, начала говорить: - Давно пора. Я так рада, что ты нас все-таки послушала. Ведь ничего же страшного, если отвлечешься от дел насущных. Как видишь, все живы здоровы. Инцидентов не было… - Тебе докладывали? – не удержалась трудолюбивая Цукуё. Хинова даже ушком не повела, с потрясающим изяществом игнорируя искреннее беспокойство главы Хьяка. - … вот! Так что, ни о чем не тревожься и спокойно отдыхай. Потом на работу с новыми силами, не торопись, - являя собой просто образчик дружелюбия и солнечности, первая красавица Йошивары направила коляску к выходу. Цукки ничего не оставалось кроме кивков и придушенной улыбки. Даже объяснять ничего не пришлось. С Хиновой это частенько было ни к чему, ведь та обладала потрясающей возможностью – сама же отвечать на собственные вопросы и строить предположения касательно обожаемой подруги Цукки. Хинова наиволшебнейшим образом частенько становилась глухой, а иногда и слепой, не давая даже междометия вставить. Скинув с себя гостиничный халат нежного василькового цвета, который, к слову, синеокая красавица даже вздохом не отметила, Цукуё поспешила найти успокоение весьма потрепанным, подобно корабельным тросам, нервам. Пить абсолютно не вариант, а вот теплый душ и хороший сон на пару часов – вполне помогут собраться с мыслями и прийти в гармонию самой с собой. Стоит воспользоваться незапланированным выходным. Она ложилась спать, всей душой надеясь не увидеть по пробуждению это бесконечно безразличное выражение странных глаз. *** - Саката-сан? – Гинтоки через силу оторвал голову от парковой скамейки. Мужчина весьма благопристойного вида в меру дорогом кимоно и хаори с вежливой улыбочкой едва склонился над изволившим почивать самураем. Гинтоки он почему-то не понравился. Сделал бы хоть лицо проще, а не то эта слащавость совсем не подходит для настоящего мужчины. Саката примерно прикинул физическое состояние нежданного собеседника и сделал вывод, что эти холеные ручки больше бы принадлежали чистоплюю-чиновнику, ежели воину. - Я за него, - вяло отмахнулся Гинтоки, но принимая вертикальное положение. - Мне очень повезло! – воодушевился незваный гость, протягивая пухлый конверт. Гинтоки даже усмехнулся незадачливости этого холеного. Хоть бы документы спросил, мало ли что. Раздают тут всякие конверты, неоднозначно перевязанные лентами. Мужчина заметно нервничал, пытливо смотря в лицо самурая, на что тот ухмылялся еще шире. - Вы точно Саката Гинтоки? - запоздало уточнил он. - Знаете, если там лежит крупная сумма денег, я могу представиться хоть сегуном, но я точно Саката Гинтоки. Вам права на мопед показать, а? – достав искомое, Гинтоки пару раз взмахнул документом перед носом незнакомца. Раздражающая улыбочка вновь примерзла на его губах. - Это Вам за вчерашнюю работу, господин просил передать свою искреннюю благодарность и вознаграждение, - белокурый ловко выхватил конверт из чужих пальцев, на ощупь оценивая полученное богатство. - Значит, эм-м, Ваш господин доволен? – уточнил Гинтоки, веселея на глазах. - О, да! – закивал головой, словно болванчик, почтальон, - Он действительно очень любит свою Камомиру* и благодарен Вам, за её возвращение! Полагаясь на не дюжий опыт, Йородзуя предположил, что это нелепая кличка какого-нибудь ненаглядного питомца очередного толстосума. - И как кошка поживает? – добродушно поинтересовался Гин-сан. - Это была собака, господин… - Ах, наверно чихуахуа? - Нет, Акита-ину**, господин… - Что вы говорите, ммм. Что ж, всего доброго! Рад был помочь! – широко улыбаясь, самурай поспешил ретироваться из парка. Своим храмом утешения он избрал кондитерскую. Свято помня о Шинпачи и Кагуре, которые точно не будут рады спусканию денег на сладости, Гинтоки скромно ограничился лишь одной порцией парфе. Было как-то совсем невесело, смотря на линии шоколадного сиропа в десерте. Сказочка Кагуры про прыжки с крыши Терминала не казалась такой уж нелепой. В конце концов, должно же быть вразумительное объяснение утренним эксцессам? В голове ни одного предположения, а вариант «Цукуё напивается до беспамятства уже который вечер подряд» все меньше и меньше кажется вероятным. Он слишком хорошо её знает. Эта женщина до последнего не признает своих слабостей, а топить горе в мутных глубинах саке – это совсем не про неё. Да и компанию для пробуждения она уж точно выбрала бы получше, чем его персона. В этом Саката от чего-то был твердо уверен. Расправившись с любимым во все времена лакомством не в пример медленнее обычного, Гин покинул кондитерскую. Может наведаться к Шинпачи? Он, конечно, нудный очкарик, но амнезией ведь точно не страдает? *** - Гин-сан, это даже не смешно. Ты ведь не пил? – Шинпачи важно поправил очки указательным пальцем, на что Гинтоки лишь закатил глаза. Этому парню только дай повод блеснуть остроумием. - По версии Кагуры – чист, как монах. Не томи, Шинпачи-кун, говори, что вчера было. - Да ничего особенного. Обыкновенная работа – выловили собаку некого бизнесмена. Кстати, расчет ты получил? - Не так давно. И? Я, словно паинька, вернулся домой и лег спать? Все? - Ну почему же, ты еще проболтался по дому, почитал Джамп, на пару с Кагурой опустошил наш холодильник, занял туалет на пару часов, а потом, да – паинькой лег спать. - Я совершил все священные обряды, какие полагаются мужчине после тяжелого трудового дня. Все правильно! - Скажи это моему мочевому пузырю… Так, разговор с Шинпачи не прояснил ровным счетом ничего. Перед сном Гинтоки тщательно сбил подушку, с головой накрылся одеялом, посчитал овец. Сегодня уснуть спокойно не получалось, может дело во взгляде одной темпераментной женщины, с которой боязно вновь проснуться поутру? * - Акита (или Акита-ину) выведена в Японии на одноименном острове в качестве охотничьей породы и является одной из семи национальных собак Японии. Японцы считают Акита священными собаками, приносящими крепкое здоровье хозяину. Они отличаются умом, послушностью, нежностью. Однако могут быть упрямы и агрессивны, а потому нуждаются в строгой дрессировке. Пес Акита может вырасти до 71 см в холке и 54 кг в весе. Порода собак может быть использована для работы с полицией, военными, на собачьих упряжках – все, благодаря выносливости. ** - ромашка =)