А на восьмое утро

- Идите к черту, - выдохнул Гинтоки на, уже, до боли в ребрах знакомую золотую макушку. Её обладательница спала, повернувшись к нему спиной. Гин замер, лихорадочно обдумывая вновь сложившуюся ситуацию. Не-ет! Это уже совсем-совсем не смешно. Самая глупая шутка, которая вообще могла взбрести в голову существа более-менее разумного. Это что, такие экзотичные муки, ниспосланные небесами на мои дурные кудряшки? За что, Ками-сама?! Но, что бы это ни было, я все осознал! Больше не буду, исправлюсь! Клянусь, я перестану смотреть программы по ночам «Только с восемнадцати», буду кушать сладкое раз в неделю, даже аренду карге заплачу! Услышь мои страждущие молитвы! Когда Цукуё, сладко, к слову, посапывая аккуратненьким носиком, наверняка абсолютно не нарочно прижалась обнаженной спиной ближе, надежды Гинтоки на легкое избавление с руки ангела-хранителя рухнули, как хрупкие деревца с могучей лапищи дровосека. Мужчину словно в баню запихнули, укутав шубой. Это издевательство над честным гражданином! Растление! Гинтоки в который раз, скорее всего на свою беду, убедился какая нежная кожа у этой жуткой женщины. И просто сногсшибательная спина. А еще с ней очень хотелось обняться! Наверняка, как никогда до этого не желал! Саката начал молиться. Едва шевеля сухими губами. Чудом, не издав даже хрипа, мужчина ужом выскользнул с измятого ложа. Его беда продолжала спать, укутавшись в одеяло, будто в кокон. Тонкие брови едва заметно хмурились во сне. Мужчина, как завороженный, следил за ней, боясь упустить момент пробуждения. Одеваться, не глядя, оказалось настоящей проблемой. От волнения он ушиб мизинец о дверцу шкафа, пока выуживал оттуда халат. В нем же и запутался, когда натягивал на плечи. Да и пояс от несговорчивой одежды обнаружился не сразу. А Цукуё все спала, чудом еще не вскочив, подобно гарпии, над кроватью и не запустив пятак другой кунаев. Гинтоки уже хотел было предпринять попытку, пусть и позорно, но все-таки сбежать, как… - Идите к черту, - сиплый женский голос достиг его слуха. Гин застыл нелепой восковой фигурой, следя за Цукуё. Она весьма лениво потянулась и, наконец, села. Единственное что Гинтоки мог лицезреть - это растрепанную светлую голову, шею и соблазнительный контур плеч. Саката завязал пояс на еще один узел. Глаза у женщины, против обыкновения, смотрели с какой-то скукой. Взгляд человека что-то для себя уже решившего и понимающего, что другого выхода нет. - Переговоры? – девушка вновь уронила голову на подушку, при этом подняв руку вверх. Саката склонил голову на бок, смотря на раскрытую ладонь. Куная нет. Так. Значит, данный жест можно воспринимать, как начало к акту примирения? - Странно это слышать от тебя, - мужчина все еще не решался подойти ближе, прекрасно зная всеми болезненными местами, крутой нрав данной дивы. Дива же в свою очередь, мельком глянула под одеяло. Увидев, что надежды и сегодня не оправдаются, устало прикрыла глаза. Гинтоки позволил себе улыбнуться, прекрасно понимая, что бедняга чувствует. - Знаю, но не думаю, что даже ты будешь отрицать факт – надо решить проблему. - Что это за такие прозрачные намеки – «даже ты», это тебе так хочется выставить меня идиотом? - Скорее упрямым, до ужаса, - тихо ответила Цукуё, касаясь ладонью лба. - Да ты тоже мало похожа на эталон сговорчивости, - фыркнул мужчина. Он позволил себе умаститься с краю, на достаточно целомудренном расстоянии. Цукки предупредительно замоталась в одеяло и тоже села. Молчание было смущающим, непривычным. Но нарушать тишину никто не решался. Гинтоки смотрел на потолок, Цукуё в окно. Когда ситуация начала не на шутку смущать неловкостью, Саката решил взять борозды ситуации в свои трясущиеся руки: - Эмм… - Очень информативно, - усмехнулась луноликая. Саката жестом попросил подождать, собираясь выдать нечто явно филигранное. - Так, шутки в сторону. Давай все-таки поговорим спокойно, без членовредительства, как ты любишь! Цукуё промолчала, недовольно поджав губы. - Что делать будем? – обезоруживающе ухмыльнулся самурай. - Это ты меня спрашиваешь?! Гинтоки вновь растянулся на кровати, смотря в потолок. - Конечно! Ты у нас тут самый рассудительный персонаж! У тебя ведь есть план, да? Ты же не глупая женщина, Цукуё! Лидер Хьяка придвинулась ближе к этому охламону, только чтобы посмотреть в наглые, бесстыжие глаза. - Гинтоки, ты идиот, или притворяешься?! - Или притворяюсь! У тебя есть идеи? Может уже проще съехаться и жить вместе?! - Я сделаю из тебя гобелен на стену! Саката ухмыльнулся как-то особо коварно, пристально глядя на темпераментную красавицу. - Включи воображение, со мной можно сделать и кое-что гораздо интересней… Девичья пяточка попала точно по драгоценной кинтаме. Конструктивный разговор не задался с самого начала. *** Собачились они весьма долго. Громко и с каким-то особым смаком. Цукуё едва не взвывала к демонам, проклиная непутевого во всех смыслах мужчину, в то время Гин-сан стойко сдерживал натиск язвительными комментариями. Список выставляемых друг-другу диагнозов поражал воображение самых искушенных терапевтов. Начиная от простенького «лунатизма», заканчивая «болезнью Альцгеймера», «имбецильностью», «комплексом Дианы», «одонтофобией», «гиперсублимацией»… - Ч-что? – не поняла женщина. - Покопайся в Google, невежа… Одеяло осталось забытым, ведь выкручивание ушей языкастого барана оказалось гораздо приоритетней. - Дура! Сейчас ослепну! Спрячь свой четвертый размер, немедленно! Я же мужчина! – Гинтоки даже не пытался защититься от гневного натиска блондинки, вжимая ладонями глазные яблоки. Опомнившись, она немедленно изменила место дислокации, опустив ступни в мягкий ворс ковра. Мощным рывком ниндзя за волосы стянула свою жертву с кровати, ткнув носом в гостиничные тапочки в клетку, что лежали у подножья прикроватного столика. - Оторву тебе кое-что и проблема решена! – Цукуё быстро метнулась к шкафу в поиске спасительного от окончательного позора халата, Саката, вспомнив не дюжий военный опыт, ползком пробирался к двери. Совсем озверела, безумная! - Менеджер! Немедленно позовите мне менеджера! – выл страдалец, пытаясь зацепиться короткими ногтями в мягкий, почти шелковистый ворс шикарного ковролина. Ай, чтоб тебя! Единственный путь к невероятно позорному отступлению загородили изящные щиколотки. - Ку-уда-а?! – рычала Гейша Смерти. Даже под градусом она не была так страшна как сейчас. Конец! Один из редких персонажей, сохраняющий хладнокровное спокойствие почти всегда перешел-таки на сторону Тьмы. Мужчина обреченно сложил руки в молельном жесте, бормоча какую-то мантру, вжимаясь лбом в неоднократно упомянутое напольное покрытие. - Последнее желание? – девушка, не скрывая убийственного азарта, удобней обхватила «талию» элегантного ночного светильника, занося его над беззащитной головой главного героя. - Гляди! – испуганно крикнул мужчина, указующим перстом показывая в пространство за женской спиной. В пылу эмоций, Цукки среагировала мгновенно – резко повернула лицо в указанном направлении. Мужчина выбил возможное орудие собственного убийства из рук предполагаемого палача, дернув эту «Зену – Королеву воинов» вниз. Такого смешного и откровенно киношного злодейства благородная стража Йошивары никак не ожидала. Полы халата разлетелись, как легендарные юбки Мэрилин Монро, а место, где благородное название спины заканчивается, немилосердно шмякнулось об, снова и неоднократно, упомянутый треклятый ковер! - Сработало? – поразившись собственной ловкости, Гинтоки на мгновение завис перед видом стыдливо сведенных коленей. Цукуё была совершенно дезориентирована. Против обыкновения мужчина не проворонил павлиний хвост своей птицы удачи, ухватившись обеими руками за предоставленный шанс. Ловко подмяв девушку под себя, хитророжий Йородзуя устроился на крутых бедрах, крутейшей гейши Йошивары, сведя обманчиво хрупкие запястья несостоявшейся убийце над головой. Благородный самурай даже халат умудрился задрапировать так, дабы не оставлять девушку в таком компрометирующем положении. Оценила ли она такой редкий в своем благородстве поступок Гин-сана, или нет, осталось неизведанным. Зато Саката услышал самый цветистый букет изощренных выражений из манящих уст Цукуё, которых она никогда бы не позволила себе сказать раньше. - Цукуё-сан, вы хоть понимаете, что разрушили для меня целый мир? – покорно склонив серебристую голову, он грустно покачал оной. - Позволь мне погрести тебя под его обломками, душегуб! – шипела женщина, безуспешно, разумеется, пытаясь вырвать руки из своеобразных пут. - Нц-нц-нц, как тебе не ай-яй-яй! Говорить такие ужасные вещи, куда катятся чистые, непорочные девы! – сокрушался актеришка погорелого театра, сжав коленями бедра неожиданной пленницы. Пленница же мечтала лишь о том, что бы этот невозможный придурок склонил свою бестолковую голову немного ниже, ведь прицельного удара крепкого женского лба в беззащитный нос никто не отменял. Гинтоки был дураком, но не настолько, как того бы хотелось ей. - А вот теперь поговорим! – важно кивнул самурай, любуясь упрямым блеском ясных глаз, - Я так понимаю, с нами происходит нечто из рук вон не хорошее. Может быть, по мне и не скажешь, но я чистосердечная душка! На последнем слове Цукуё фыркнула как можно насмешливее. - Поэтому, - вдохновенно продолжил он, - я отношений к таким вопиющим событиям, пусть это и удивительно, не имею. У меня есть два маленьких свидетеля в лице небезызвестных тебе Кагуры-чан и Шинпачи-куна, которые подтверждают мою невиновность. - То есть? – тяжело дыша, словно разгневанный бык во время корриды, женщина вновь попыталась дернуться. - То есть, я, как благовоспитанный налогоплательщик, после тяжелого трудового дня сплю в родном доме на своем единственном и неповторимом футоне! Выкинь из головы весь этот абсурд про мои сталкерства, Цукки! Я невиновен, точка, - Гинтоки откровенно залюбовался декольте поверженной, которое с каждым движением обладательницы становился все «смелее». Конечно, ничего принципиально нового он там не увидел, не смотря на неискушенность по женской части, хотя размер «полушарий» приятно впечатлял. - В глаза смотри! – рыкнула бестия, краснея, словно в бане. Саката ответил не сразу. - И это ты, коварная, кичишься своим отрицанием собственной женственности? – после долгого молчания, голос Йородзуи больше походил на предсмертные хрипы. В отчаянной борьбе за своё освобождение, Цукуё пустила во вход последнее оружие. Крепкие молодые зубы вцепились в запястье, словно железные капканы в лапу пойманного зверя. *** - Вопрос… - через силу выдохнул самурай, отрывая покалеченную голову от, вновь, пола. - Слушаю, - Цукуё, с присущей только ей грацией, промаршировала к окну. Тяжелые шторы раздвинулись чуть шире, от чего лучи златобокого солнца щедро одарили своим светом элегантную фигуру в плотно обвязанном халате. Белоснежная махра, будто светился от солнечных бликов. Гин с едва заметной ухмылкой прикрыл глаза, надеясь никогда больше не увидеть её в белом… - Откуда ты кунаи берешь все время, если ты голая? Девушка лишь головой покачала, осматривая орлиным взором оживающую улицу. - А откуда у тебя штаны около кровати периодически появляются? Гинтоки задумался, смотря на черные брюки, небрежно брошенные на спинку стула. - Возможно, это хоть какая-то забота о цензуре, - предположил он. Хьяка не слушала очередные философствования самурая, забираясь в смешные и не особо практичные тапочки. - Я пошла, - безапелляционно заявила глава Хьяка, ухватившись за ручку двери. - А? Эй, женщина, куда ты собралась? Изменять мне со своей работой, трудоголичка? – Гинтоки приподнялся на локтях. Цукуё издала банальный в таких ситуациях зубовный скрежет, бросив через плечо просто убийственный взгляд. Но надоедливого белобрысого и это не проняло. - Терминатор, – махнул рукой мужчина, вновь растягиваясь на полу. Пах этого несносного маргинала был как никогда притягателен… в своей незащищённости, просто таки напрашиваясь на каблучок поострее! Но о мужестве Лунной принцессы можно было складывать легенды, она стерпела малодушный порыв. Поспешно скрывшись за дверью, девушка как можно скорее направилась к лестничному пролету, пока её, теперь, еже утренняя причина плохого настроения и мигрени не выдала еще что-то "умное". - Чем могу помочь? – пухленькая мадам неопределенно-бальзаковского возраста в зеленом, словно газонная трава, кимоно просканировала Цукуё из-за тонких стеклышек очков. Воистину экстремальные кудри цвета перезревшей малины были собраны шпильками, канзаши. Беспорядочно и нелепо. Так, что пружинистые прядки выбивались из общего хаоса, фривольно завиваясь по бокам лица, спускаясь в виде «дорожки» на дрябловатую шею. Сия дива пускала тягуче-ароматные клубы дыма из трубки, от чего у Цукуё возникло желание зажать свой мундштук зубами. - Я хотела поинтересоваться у вас по очень важному вопросу, - смело начала Цукуё. Женщина окинула посетительницу скучающим взглядом. - Кровать была маловата? - А? Нет! Эм… - Да, да, - завитки дыма складывались в причудливые образы от размеренного покачивания трубки в полноватых пальцах, - Подогрев там уже давненько неисправен, но я удивлена, что вы с любовником постоянно выбираете именно этот номер! Он ведь такой невзрачный. - Л-лю-любовником?! – вся скудная решимость развеялась окончательно, как дурной сон на рассвете. Кровь зашумела, давление подскочило, казалось, щеки пылали так сильно, что смело можно начинать жарить тамагояки. Причины стремительного покраснения и нервного покашливания клиентки пожилая мадам, видимо, истолковала не совсем верно: - Муж, что ли! – скорее убедительно, чем вопросительно произнесла она. Цукки прошибло холодным потом. Хьяка дико заозиралась, боясь наткнуться на случайных свидетелей пикантного разговора. - Запомни, милая, - завела беседу хозяйка отеля, доверительно улыбнувшись уже бледной, словно рисовая бумага, Цукуё, - Мужик удовлетворяет бабу только первые пару лет совместной жизни, дальше горизонтальные утехи теряют свою остроту… - Стоп! – громко выдохнула Цукки, борясь с желанием взять в руки что-нибудь тяжелое, - Вы видели, как мы заходили в номер? Хозяйка задумалась, что казалось странным, попыхивая дурманящим дымом. - Я точно вижу, как ключи каждый вечер исчезают со своего гвоздочка, а поутру ты и твой мохнатик по очереди уходите! Цукуё скептично осмотрела во всех отношениях странную женщину. Малиновые проволочные локоны слабо поблескивали в тусклом электрическом свете. - А деньги? Мы же должны были Вам заплатить, разве нет? – голова шла кругом, а от удушливого шлейфа тоненько ныли виски. - Разве нет… Судьба - не требует злата… - женщина, даже не удосужившись попрощаться, скрылась в своей «администраторской» комнатенке, словно сообщив все, что считала нужным. Но ситуация ровным счетом и не прояснилась. Похоже, только больше запутавшись. *** - Хиджиката-кун, у меня есть к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться! - И на каких это добровольных началах тебя сюда занесло, Йородзуя? - Отпустим лирику, давай к делу… - Гинтоки глубоко вздохнул, тряхнув знаменитой шевелюрой. Хиджиката, даже не пытаясь скрыть изумления, смотрел на ноги фрилансера, облаченные в клетчатые домашние тапочки. - Избавь меня только от своей глупости после, хорошо? – оранжевая точка успокаивающе вспыхнула на кончике сигареты. - Не вопрос! Посади меня на трое суток и дело с концом, - с самым обыкновенным лицом брякнул Саката, засунув руки в широкие карманы кремового махрового халата, - я готов заплатить тебе триста йен.