Эдельвейс

"У народов гор цветок эдельвейса является символом счастья и любви, и даже существует очень красивая и печальная легенда о его возникновении. Пылкие сердца двух влюбленных не могли жить друг без друга. Но судьба распорядилась иначе - им предстояло расстаться навсегда. Мысль о предстоящей разлуке вселяла обоим ужас. Единственный выход, как им казалось, остаться вместе навсегда - это умереть. Юноша и девушка решили вместе погибнуть, сбросившись со скалы, чем жить друг без друга. После их смерти скалы укрылись в знак торжественной и печальной победы любви над судьбой белоснежными цветами эдельвейса..." Геннадий Ильич проснулся от звука будильника и, несмотря на лёгкую головную боль после вчерашнего, поспешил скорее выйти на улицу, чтобы присоединиться к утренней зарядке с коллегами. На выходе он столкнулся с Ириной Фёдоровной, - администратором турбазы. - Доброе утро, Геннадий Ильич. Ну, что? Удалось порадовать вашу возлюбленную? - поинтересовалась женщина. - Да, спасибо! Вы даже представить себе не можете как это важно для нас. - Да, уж, могу! Вы вчера ночью чуть в двухметровый сугроб не угодили со странным желанием отыскать цветы, которые цветут летом. Хорошо, что я вас увидела из окна. - с улыбкой на лице произнесла Ирина Фёдоровна. - Ещё раз огромное спасибо, что позволили мне взять ваши сухоцветы! - хирург поблагодарил женщину и вышел на улицу.

***

"Доброе утро, Геннадий Ильич!" - поприветствовали его все, за исключением Ирины Алексеевны. Она была глубоко погружена в свои мысли. Каждый новый круг спортивной ходьбы по бесконечной заснеженной лужайке порождал новый круг мыслей на бесконечной пороховой бочке чувств. На очередном беговом круге Кривицкому немного поплохело и он отошёл в сторону перевести дыхание, сказывалось количество алкоголя принятого вчера на грудь. Павлова, в свою очередь, не упустила возможности съязвить в адрес мужчины. "Что такое? Моторчик барахлит? Ну ты не бойся, мы тебе новое сердечко вставим. У нас же медицина бесплатная. - саркастично отметила женщина, - Эдельвейса надо меньше пробовать".

***

За завтраком врачи всё разузнали о местном досуге, мило побеседовав с Ириной Фёдоровной. И Кривицкому, и Павловой в этот момент больше всего хотелось остаться наедине, но было боязно, ведь тогда придётся обсудить то, что произошло вчера и решить что это значит и было ли это на самом деле.

***

Белоснежные волосы, нелепая шапочка на голове, глаза в цвет горных елей, порозовевшие щёки то ли от холода, то ли от смущения, разноцветный спортивный костюм, носочки с сердечками, а также прожигающий взгляд, не прекращаемый саркастичный флирт и походка настоящей *lady boss даже в этих неудобных сапогах. "И как можно не любить такую?", - подумал Кривицкий. Гена и Ира удачно взобрались на сиденье канатной дороги и поехали. Они довольно долго делали вид, что всё их внимание приковано к пейзажу, а не друг к другу. Гена на пути до горного склона, с которого собиралась съезжать Павлова, оказался уязвимее, чем она, так как испугался высоты в открытом пространстве, и, не выдержав наплыва эмоций и мыслей, наконец сказал ту неловкую фразу, которая всё сегодняшнее утро будто преследовала двух гениальных хирургов: "Ира, а, ведь, мы вчера целовались..." Ира ничего не ответила, лишь улыбнулась краешком губ, нежно посмотрев в глаза мужчины, ей было неловко. А, он не стал нарушать идиллию доброго молчания, лишь попробовал взять блондинку за руку и был невероятно счастлив в моменте, когда она её не одёрнула. Они оба понимали, что всё равно придётся обсудить произошедшее, но так не хотелось делать это прямо сейчас. На отдыхе, вдали от проблем и взаимных обид, они будто и не расставались, будто и ссор никаких не было. Им было хорошо вдвоём и больше ничего не было нужно. Хотелось остаться в этой снежной сказке навсегда. Приближался холм. Ира с Геной слезли с кресла и опустились на землю. Кривицкий до последнего пытался отговорить Иру от спуска на лыжах по горному склону, но Павлову, с тех пор как она начала работать в Склифе, стал захватывать дух авантюризма, поэтому она не стала слушать Гену и поехала. "Не забывай притормаживать! Я буду ждать тебя внизу!" - крикнул ей вслед мужчина. Гена следил за каждым поворотом Павловой, за каждым её движением. Сердце хирурга будто падало в пятки, когда она выполняла спортивные трюки. Кроме того, Геннадия Ильича не покидало ощущение, что с гор за ними кто-то наблюдает и одно неверное движение или слово и спустится невероятная сила, которая может стереть людей с лица Земли. Ира, как и остальные спортсмены и спортсменки, с высоты канатной дороги казалась очень маленькой, как будто смотришь в небо и видишь некую фигуру с огоньками, очень похожую на самолёт. Но, только вот, люди не умеют летать, кто-то даже не умеет плавать. Никакая стихия не подвластна человеку, как бы он себя не обманывал. Вдруг послышался громкий гул и затрясло кресло, Гена обернулся назад и увидел, что с гор начался спуск лавины. По коже мужчины побежали мурашки, весь рассудок захватил страх за маленького человека внизу, который напротив природы всего лишь её творение и не спасёт даже то, что этот маленький человек ежедневно спасает жизни других людей. У природы нет глаз, душа её - это люди и звери, и всех без разбора убивает стихия, когда что-то нарушается в экосистеме. Как только спуск лавины прекратился Геннадию удалось встать на ноги, а не катиться кубарем после прыжка с канатной дороги, и он во всё горло закричал: "Ира!" Кривицкий шёл и шёл по бесконечной снежной пустыне. Физической выносливости, как оказалось, сполна, даже несмотря на слабое сердце, когда испытываешь животный страх за человека, которого любишь, без которого всё, что останется сделать это умереть, потому что не хватит смелости жить без неё. То, что Гена находил под завалами снега могло испугать даже опытного челюстно-лицевого хирурга московской неотложки, не то, что обычного человека, никогда не имевшего дела с экстренной хирургией. Гена боялся не найти любимую женщину живой, боялся застать её в таком же виде как и остальных лыжников, которых теперь патологоанатомы будут собирать по частям, если вообще найдутся оставшиеся части тел... Спустя несколько минут Кривицкий нашёл своего коллегу и товарища, - Ивана Николаевича Хромова. Они вместе продолжили поиски Павловой, и почти сразу же заприметили лыжную палку Ирины Алексеевны в одном из сугробов. Мужчины бросились раскапывать снежный завал. "Ира, ты жива?!", - воскликнул запыхавшийся Геннадий, когда увидел Павлову. Она была почти обездвижена от начавшегося обморожения кожи, из левой ноги торчала еловая ветка, а на штанах, сапогах и снеге было много крови. Хирурги вытащили женщину на поверхность. Ирине хотелось плакать, кричать от боли, но холод настолько сковывал её тело, что силы оставались только на то, чтобы не потерять сознание. Мужчины поняли, что ждать помощи бесполезно и решили добираться до турбазы самостоятельно. Два километра пешком с раненной на руках, - такая картинка, казалось, уже позади, осталась в военных летах, но нет, прямо сейчас это происходило с тремя хирургами.

***

Наконец-то врачи добрались до поселения. Они зашли в помещение в надежде, что кто-то кроме них выжил и сможет помочь. Иван Николаевич пошёл проверять второй этаж, в то время как, Гена пытался согреть Иру. В столовой Хромов нашёл Ирину Фёдоровну и Олега Михайловича Брагина, оперирующего Нину. - Там Ирине Алексеевне операция нужна! - воскликнул Хромов. - Ведите её сюда. Здесь самое тёплое место. - ответил Брагин. "Геннадий Ильич, вот здесь лежат одеяла тёплые, укройте. Её надо согреть.", - сказал Брагин. Но Кривицкий никак не отреагировал на слова коллеги, так как нёс на себе Павлову, а она буквально не отпускала его, намертво вцепившись ледяными руками в мужские плечи. Тогда Олег Михайлович попросил Ивана Николаевича подготовить всё для операции. Павловой было трудно дышать. Наглотавшись эдельвейсовки, она стала менее остро ощущать боль, но ей постоянно казалось, что ещё чуть-чуть и наступить смерть, в реальность возвращал только голос Гены. Кривицкому приходилось одновременно участвовать в операции и следить за состоянием Иры, при условии, что его жутко трясло от страха, но, чтобы спасти любимую женщину, надо было собраться с силами и быть настоящим врачом. Операция прошла хорошо. Гена перебинтовывал ногу Ире, приговаривая: "Всё, всё. Всё уже". Ей было плохо, немного тошнило и кружилась голова. Всё, что сейчас было важно, всё, что сейчас было нужно - это Гена рядом с ней, живой и невредимый. Женщина подалась вперёд и буквально упала в его объятия. Доверие, - это то, что они потеряли во время бесконечных ссор после расставания, но прямо сейчас она поняла, что снова верит ему. *lady boss - леди-босс, женщина-босс, начальница