welcome to my playground

Kim Wooseok – SINphony

Ченлэ на грани великого открытия в области микробиологии. Забывает о приёмах пищи, здоровом сне и простых человеческих потребностях в общении; неофициально он переехал в лабораторию научного центра. Колбы, микроскоп и запах смеси каких-то химических веществ стали для него чем-то вроде безмолвных слушателей. – Ченлэ, – дверь в лабораторию приоткрывается с тихим скрипом, однако никакие звуки не могли отвлечь юного учёного от работы, особенно когда эта работа – вопрос жизни и смерти. Светловолосый мужчина воспринимает молчание как разрешение войти и делает несколько шагов вперёд. Ченлэ разглядывал что-то на электронном микроскопе. – Просто скажи, что ты поспал хотя бы немного. Кун оправляет белый халат и зачёсывает ладонью волнистые пряди непослушной чёлки. Он принёс с собой контейнер с едой – светло-розовый, цвета клубничного зефира пластик с милыми кошачьими лапками. В нём находились домашние вафли и пакет яблочного сока. Кун демонстрирует угощение и наконец привлекает внимание Ченлэ. – Профессор Цянь! – раздражённо воскликнул он, рывком развернувшись на сто восемьдесят градусов, и столкнулся со взглядом мягких заботливых глаз поверх очков напротив. – Мы уже давно пересекли ту черту, когда нужно обращаться друг к другу формально, Ченлэ, – заметил Кун и протянул контейнер младшему, который давно был больше чем коллега и даже больше чем хороший друг. Ченлэ постепенно смягчается, однако складка недовольства между бровей не исчезла. – Но по правилам техники безопасности в лаборатории есть запрещено, – неуверенно возразил он. – Ты целыми днями отсюда не вылезаешь, – Кун подался вперёд, заставив Ченлэ удариться бёдрами о столешницу; стеклянные колбы ответили резким звоном. – Если ты будешь продолжать игнорировать базовые потребности, элементарно твой мозг будет работать некорректно, и тогда все труды, – профессор кивнул в сторону маркерной доски, – будут напрасны. Ченлэ положил одну руку на чужое плечо и принял контейнер с вафлями. Отложил в сторону и потянулся за поцелуем в щёку – короткая благодарность. Кун невольно улыбнулся, приложив к щеке ладонь. – Только если ты пообедаешь со мной, – протянул юный учёный. – Мне хочется поговорить с живым человеком, Кун-гэ. «Радует, что ты хотя бы не забыл о том, что как и любой другой имеешь право хотеть и желать». ´´´ – Как будем отмечать? – Отмечать что? – Тебя удостоили немалого размера премии. Нужно отметить, разве нет? Ченлэ – руки мелко дрожат, глаза широко распахнуты и смотрят в пустоту перед собой, на коленях лежит папка с исследовательской работой – облизнул пересохшие губы. Заиграла любимая песня, Ченлэ прикоснулся к магнитоле и сделал погромче. Кун был напряжён не меньше, он внимательно следил за ситуацией на дороге, с силой сжимая руль. – Я сейчас не могу ничего сообразить, – на выдохе произнёс Ченлэ. – Есть предложения? Они остановились на перекрёстке. Мелкий дождь накрапывал по лобовому стеклу. – Закажем пиццу и опустошим бутылку вина? – Кун повернулся и с улыбкой на лице посмотрел на Ченлэ. – Какая банальщина, – фыркнул тот. Однако оба приходят к решению, что на самом деле это хороший вариант провести вечер только вдвоём; полупьяное, ленивое счастье на дне бокалов, когда время недавно перевалило за полночь, крошки на одежде и на полу, прикосновения везде, где дозволено и где под запретом на пяти замках. Когда на электронных часах цифра меняется на 0:05, Ченлэ всё ещё не может поверить. Честно признаться, он потерял смысл слова «вера» несколько лет назад. Его новая разработка была одобрена комиссией и удостоена премии в размере нескольких заработных плат Чжона и ещё с надбавкой – полбеды. Он не понимает, как их сугубо служебная дружба с профессором Цянем перетекла в нечто большее. Не верит своим глазам, зову сердца, мурашкам, лёгкой тревогой бегающим под кожей. Ченлэ не может принять реальность происходящего, считает чем-то вроде осознанного сна: Кун рядом прижимается боком, ластится, душит россыпью тёплых поцелуев. Ледяной дождь за окном разошёлся и постепенно превратился в настоящий ливень, но им обоим нет дела до стихии и разлившихся по асфальту луж. Это всё потом, важно здесь и сейчас, иначе, забегая вперёд, они оба просто задохнутся. Кун, бережно целуя в висок, предлагает Ченлэ переночевать у него, как следует выспаться и порадовать себя утром вкусным домашним завтраком. Ченлэ начинает громко смеяться, и это означает стопроцентное согласие, потому что других вариантов у него и не было. За это его награждают ещё одним поцелуем, повалив на спину и перекрыв пути спасения – явное подтверждение их удачно сложившимся отношениям. – Ты большой молодец, Ченлэ, – шепчет Кун, нависая над Чжоном и опираясь локтями в мягкую обивку дивана. – Только, пожалуйста, прошу тебя, не забывай о себе. – У меня всегда есть тот, кто напомнит, так ведь? – Ченлэ игриво усмехается и складывает губы бантиком, посылая воздушный поцелуй. – Так то что всё под контролем, профессор Цянь. – Сколько я говорил тебе не называть меня профессором Цянем? – А сколько раз я слушался вас?