Ситх

      Едва заглянув в отведенные ему покои, Квай-Гон понял, что тут только что кто-то был. Во-первых, рисунок Силы, какой бывает от совсем недавно погрузившегося в Хаос хаосита. Рыцарь подошел к тому месту и убедился, что пол там еще чуть теплый. Принюхался и с огромным удивлением нашел тщательно затертые следы очень характерной лужицы. Обычный человек ничего не заметил бы, но Квай-Гон в свое время развил все свои чувства до самого предела. И он уже много раз мысленно благословил тот день и час, когда решил это сделать.       Интересно-интересно. Ну не мог же мавлог решиться нашалить на пол? Тем более, так мало. Значит, лужа не его. Может, грызуны-паразиты или чей-то мелкий питомец, сбежавший под шумок от хозяина? Да нет, они тут не ощущаются. И куда мог деться этот юнец? Или в окно, или вентиляционная шахта, больше некуда. Или затаился, накрывшись Силой. Похоже, прячется от служб безопасности и додумался выбрать убежищем единственное место во всем Тиде, где никому никогда не придет в голову его искать. Значит, он не только сообразительный, но и рисковый. И странный, раз не стал пользоваться помощью Сио Биббла. Что ж, почему бы и не дать ему укрыться тут? Так что рыцарь выпрямился и с самым невинным видом сказал: – Послушай, где бы ты не сидел, это должно быть неудобно. В вентиляции тесно, на стенах и потолке надо постоянно держаться, а насколько тебя может хватить? А если ты решил спрятаться за окном, там сильный ветер и вот-вот хлынет дождь. Поэтому будет лучше погостить у меня открыто.       На мгновение рыцарь ощутил едва уловимую рябь откуда-то снизу, словно кто-то совсем рядом облегченно вздохнул. Ага, паренек решил, что раз хозяин не знает, где он спрятался, то можно чуток расслабиться. И по отголоскам ряби стало понятно, почему. Он сильно измотан поединком, а маскировка требует немало усилий и, что гораздо сложнее для хаосита, постоянной концентрации. И, чтобы продержаться дольше он, едва понял, что рыцарь не знает, где он прячется, позволил себе немного расслабиться.       Что ж, отлично. Если станет ясно, что он на пределе, надо будет уйти и дать ему отдохнуть. А еще на этот случай стоит заказать в покои еду. Он явно скоро захочет подкрепиться, если уже не захотел. В этом возрасте мавлоги обычно едят как не в себя, особенно сильные одаренные. И чем сильнее должна вырасти особь, тем больше будут ее аппетиты. Поэтому потенциально сильные мавлоги в этом возрасте могут есть как два взрослых и при этом оставаться худыми.       Так, что там обычно предпочитают его собратья? Молоко и его производные, а еще – мясо и рыбу. Так что рыцарь заказал кувшин лимонада, большой кувшин молока, двойную порцию салата из рыбы и морских гадов, мясной рулет, королевскую сырную тарелку, жаркое с гарниром и сырники. Все в контейнерах с возможностью подогрева.       Несколько секунд тишины, и совсем рядом медленно сгустился темный туман, и через мгновение перед рыцарем возник фантом. Ага, «эффект тумана» при появлении фантома можно увидеть у мавлога в двух случаях: или когда старая опытная особь показывает молодняку, как создать своего первого фантома, или когда мавлога трясет от нерешительности. Здесь, очевидно, второе: ему потребовалось время, чтобы решиться хотя бы на это. И если не хочешь спугнуть паренька, нужно быть вдвойне осторожным.       Приглядевшись, магистр понял, что чудовищная догадка на счет истинного возраста этого юнца абсолютно верна. У него, судя по фактуре волос, до сих пор детская грива. Взрослых волос пока не видно, а значит, с учетом успевший измениться фигуры, ему по человеческим меркам, сейчас едва ли больше двенадцати лет. Невероятно! И как он только мог выстоять против магистра? Неужели ситхская подготовка настолько хороша или тут еще что-то жуткое и зловещее? Уж очень подозрительно от него разит Тьмой. Наверняка он сравнительно недавно ощутил на себе все прелести темной алхимии. А еще рыцарь понял, почему так ошибся в его возрасте. У этого юнца было недетское лицо и глаза взрослого существа. «Что же тебе пришлось пережить, что наложило столь жуткий отпечаток», – сочувственно подумал он.       Затем рыцарь вспомнил свою догадку относительно меча этого парня. Оружие, очевидно, не его. Неужели трофей? Но он мог получить его только одним способом: убив владельца. Такую вещь купить очень сложно, и стоит она столько, сколько этот парень, скорее всего ни разу в руках не держал. Значит, он уже убил как минимум одного джедая. Или даже двух. Сколько же ему тогда было лет?       Рыцарь вспомнил древние легенды мавлогов о хранителях, очень сильных и ловких, часто способных с детства творить невозможные вещи. Может, в этом кроется корень этих легенд: талантливые юнцы, способные в детстве совершать неслыханное, привлекают внимание старших. Взрослые не могут понять, откуда такие невероятные способности, и решают, что это – возродившийся герой древности. А потом их убеждают, что они – это не они, а нечто иное? А что, вполне может быть. Интересно, кем назначат этого юнца, когда о нем узнают?       Квай-Гон прервал столь занятные рассуждения и снова сосредоточился на том, что происходило здесь и сейчас. С этим парнем нужно держаться аккуратно. У рыцаря на миг возникло ощущение, что он сейчас пляшет по лезвию ножа над пропастью. Одно неверное движение – и конец всему. Но он не собирался делать неверный шаг. Поэтому, чтобы не пугать юнца своей проницательностью еще больше, первым делом он поинтересовался у гостя, почему он прячется здесь. Ведь он мог бы обратиться за помощью к тому же Сио Бибблу. Заодно, заметив, как паренька перекосило от его полного имени, спросил, не лучше ли называть его Воар. Разумеется, лучше. – Угу, – мрачно откликнулся фантом, – да только мой мучитель разок заикнулся, что у него есть связи в свите королевы. А значит, те, кто с ней связан, точно не вариант.       Ага, сильно напуган, но изо всех сил старается казаться спокойным. Увы, получалось не очень, голос звучит резковато. Узнав о связях при королевском дворе, магистр удивился и расспросил подробнее. Мавлог все охотно рассказал, стараясь при этом поменьше говорить о себе. Очевидно, он прекрасно понимает, что чем больше джедаи будут знать о его наставнике, тем проще ему будет от него спастись, но собеседнику все равно не доверяет.       Еще бы, страшно даже подумать, что ему успели наговорить о джедаях. Ну да ладно, дело, похоже, поправимое. Вскоре парня, наконец, прорвало, и он, не стесняясь в выражениях, высказал все, что думает и о ситхах, и о своем мучителе. «Теперь я понимаю, что значит «ругается как ситх», – подумал Квай-Гон, успевший запомнить из этой тирады парочку очень колоритных и хлестких оборотов. И все же он, чтобы еще чуток разрядить обстановку решил пошутить: – Кто ругается матом, тот хуево воспитан. – Да в пизду гнойную все эти манерные ухватки! Буду я еще как ситхская сволочь выражаться!       Рыцарь еще немного расспросил мавлога и с удивлением узнал про диверсионную школу. И ужаснулся, когда услышал, с какой теплотой он говорил о таком страшном месте. Это ж насколько кошмарным был тот ад, из которого он вырвался, если даже такое мерзкое заведение показалось ему едва ли не раем? На вопрос, чем ему так глянулась бойня, мавлог сказал, что там было гораздо спокойнее и интереснее. Но те отголоски его чувств, которые рыцарю удалось уловить, говорили, что это – не вся правда. Главным было то, что там ему не приходилось скрывать свои симпатии к другим существам.       И он, наконец, понял, почему парень разговаривает, словно мелкий бандит с самой паршивой из помоек. Он словно пытается зацепиться за единственный известный ему приличный мир, где друзья могли оставаться друзьями вопреки всему. Мир на самом дне, где, как думал мавлог, обитали самые приличные существа в галактике. «Язык трущоб, язык днища для тебя – это говор самых порядочных существ, каких ты только знал. Голоса тех, в ком вопреки всему может остаться хоть что-то человеческое и тех, для кого иногда остается хоть что-то святое. Язык как память о тех, кто в глубинах души сохраняет крупицы добра даже там, где это сделать невозможно. Язык отверженных как знамя тех, кто слишком слаб, чтобы изменить свое гнусное болото или хотя бы вырваться из него, но кто на самом деле может неслыханно много. Может даже в самых кошмарных условиях сохранить в душе огонек добра, и этим победить ад, в котором живет».       Одна из причин, почему Квай-Гона часто притягивало к тем, кого принято называть бродягами и отребьем, была как раз в этом. В том, что порой и в самом падшем и пропащем существе с этого ужасного ада порой просыпались проблески света. В том поразительном чуде, когда Живая Сила находила пути туда, куда, как казалось, дорога ей была закрыта. Увы, в этом его мало кто понимал, а учитель Дуку и вовсе отказывался принимать и саму мысль о таких возможностях. Обитатели дна были для него всего лишь живой грязью, и он отказывался видеть, что порой и в них в самых ужасных и нечеловеческих условиях просыпается такое не дюжее благородство, какое ему и подобным ему аристократам даже не снилось. Жаль только, что происходит такое исчезающее редко, но все же Квай-Гону иногда доводилось стать свидетелем этого прекраснейшего из чудес. И стоит ли говорить, что этот странный мавлог нравился рыцарю все больше.       Пока фантом с ностальгией вспоминал свою бойню, Квай-Гон, повинуясь интуиции, сел на кровать. И почти сразу почувствовал слабые колебания Силы, словно кто-то не очень умело пытался перетащить небольшой предмет. А еще рыцарь почувствовал, что под кроватью безмолвно выматерились, когда этот предмет едва не брякнул по полу. Ага, значит, парень точно спрятался в комнате. И, скорее всего, именно под кроватью. Что ж, если ему так удобнее, пусть там сидит. Разумеется, Квай-Гон сделал вид, что не замечает эту возню. И даже когда неведомую штуку аккуратно прицепили к подолу его рубашки, продолжил играть в «я ничего вокруг не замечаю».       В конце концов, едва ли бывший ситх решится сейчас использовать что-нибудь вредоносное. И еще, интуиция подсказывала рыцарю, что раньше этот парень управлялся со своими способностями гораздо лучше. Ага, значит, во-первых, темная сторона и правда делает существо более сильным и умелым, а во-вторых, этот парень довольно далеко ушел от Тьмы. И интуиция подсказывала рыцарю, что стоит предупредить юнца об этом эффекте, чтобы он не стал для него неожиданным сюрпризом. А пока он задумался, как парень при такой неосторожности выжил у ситхов. А потом его осенило: он расслабился потому, что считает его невнимательным простачком! Скорее всего, нахватался от старших глупостей в духе "джедаи не умеют хитрить". Что ж, тем лучше.       Тем временем разговор с Воаром принял совсем уж неожиданный поворот. Мавлог вдруг вспомнил о своем налете на одну ферму, где пряталась дама из местных спецслужб. И о том, как в ходе разговора он понял, что Дарт Плегас носит в миру имя Хего Дамасск. А еще, что он послал куда подальше правило двух, и теперь ситхов как минимум трое: Дарт Плегас, Дарт Сидиус и Дарт Салауд. Последний, очевидно, прячется под кроватью. И не факт, что кто-нибудь из старших не додумался тайком посвятить Тьме еще какого-нибудь бедолагу. – А сам-то ты ощущаешь себя ситхом? – спросил рыцарь. – Не, – буркнул он, – и никогда не хотел им быть. На хуя мне в дроида превращаться? – И то верно, – согласился рыцарь и вернулся к разговору с Марис Магнетой.       От Воара рыцарь узнал то, что уже подозревал. Она назвала сенатора Палпатина марионеткой Дамасска. Вот оно что! А ведь они вроде бы дружили. Вот это поворот! Интересно, Палпатин хоть понимает, с кем имеет дело? Или его используют втемную? А что – отличный ход: посадить на место верховного канцлера своего человека, а может даже, марионетку. Красотища просто: сиди себе во Тьме да дергай за ниточки. Выбрав удачный момент, рыцарь сказал: – Я должен кое о чем предупредить тебя. Когда ты перейдешь на светлую сторону, ты резко ослабеешь. То, что еще вчера давалось легко, будет требовать гораздо большей концентрации. И у тебя могут уйти годы, чтобы вернуться на свой вчерашний уровень и десятки лет, чтобы уйти дальше. – Жопа, а куда деваться? – вздохнул фантом. Очевидно, он уже задумался, как в таком случае спасаться от своего бывшего наставника. – Ты можешь обратиться к джедаям за защитой. – Угу, – идея ему сильно не понравилась. И ладно, его дело. – Боюсь, больше тебя никто защитить от ситхов не сможет. – Укокошат, едва увидят. Охуительный план. Один плюс, что мучить не будут. – У джедаев запрещено убивать сдавшихся в плен. – Ага, щаз, – очевидно, он привык жить в мире, где убийство пленника – обыденный и вполне нормальный поступок.       Увы, парень привык к тому, что правило соблюдается лишь пока оно выгодно. И понятия не имел, что можно жить иначе иначе. Тем временем заказ был доставлен дроидом, и рыцарь сказал, что не будет возражать, если еда пропадет. Разумеется, мавлог пока не решился ее трогать, но наверняка воспользуется случаем, как только останется в покоях один. И еще, рыцарь обратил внимание на очень странное ощущение. Словно под кроватью висела в пустоте и громко ругалась, пытаясь вырваться на волю, неведомая зверушка. Уж не она ли оставила ту самую лужицу? И как сюда попала? Неужели ситх носит за пазухой питомца? И если носит, то зачем он его завел? Не со скуки же? Вот только узнать об этом пока не представлялось возможным.       Тем временем расспрос дошел до того, что у Дарта Сидиуса было убежище на Корусанте, и мавлог даже смог объяснить, где оно находилось. Отлично! Вот почему некоторые особо чувствительные жаловались, что чувствуют близость Тьмы, а джедаи-тени, по слухам, подозрительно зачастили в тот район Корусанта. И не успел рыцарь вытянуть из него еще что-нибудь интересное, как в комнату заглянул капитан Панака и вытащил магистра на аудиенцию к королеве.       Разумеется, Квай-Гон откликнулся сразу, но по дороге извинился и заглянул в уборную. Там посмотрел, что ему повесили на рубашку, убедился, что это небольшое прослушивающее устройство, способное передать зашифрованный сигнал на приличное расстояние, но трогать его не стал. С одной стороны, хотел по возможности добиться того, чтобы Воар начал ему хоть немного доверять, с другой прекрасно понимал, что его проницательность сильно напугает мавлога. Возможно, настолько, что он от страха наделает глупостей. Фатальных глупостей. А рыцарь этого не хотел. А пока можно было немного отдохнуть, не выверяя ежесекундно каждое движение, старательно изображая из себя безобидного простачка.       Едва джедай покинул комнату, Воар, уже успевший прицепить к уху незаметный наушник и включить его, вылез из-под кровати и выпустил Мурти, уже успевшего достать его визгом и метаниями по убежищу. Разумеется, выйти наружу без разрешения Воара он не мог, но до чего ж он упертый! Еще и царапин наделал, придурок и даже исхитрился повредить коридор убежища у самого выхода. Целебной мази у Воара не было, лечить себя Силой он умел плохо, так что решил заняться этим позже. Мавлог и подумать не мог, что старое-доброе "оставить раны на потом" скоро ему аукнется.       Воару только и оставалось, что терпеть, так как уговоры не помогали, а попытки запугать или наказать могли только разрушить дружбу. Так что Воар выдал Мурти кровяной шарик (кушать в убежище он не пожелал) и, подслушивая перемещения джедая, сам сел обедать. И не успел мавлог расправиться с удивительно вкусным салатом, как к комнате подошел чужак. Воар тут же выловил Мурти, со скандалом сунул его в карман, чтобы он не разодрал тайник еще больше, и спрятался туда, где сидел раньше.       Чужаком оказался тот самый мальчишка, которого он уже видел на Татуине и про которого его очень подробно расспрашивал Сидиус. А дальше Воара ждал огромный сюрприз: мальчонок исхитрился почувствовать, что под кроватью кто-то сидит. И, разумеется, полез выяснять, кто там. Увы, незаметно удрать Воар не успевал, а еще он с ужасом понял, что сейчас, уйдя от Тьмы так далеко, как еще ни разу не уходил, не может убить незваного гостя. И не потому, что это в уже в ближайшем будущем неизбежно аукнется самым паршивым образом, а потому что просто рука не поднимается.       Этот шпаненок напоминал ему Бурина в день, когда этот бедолага попал в лабораторию к Плегасу. Такой же наивный и такой же потерянный. Воар тогда сразу почуял в нем родственную душу и взял новенького под крыло. И ни разу об этом не пожалел: Бурин оказался очень хорошим другом. И теперь памятуя о старом друге, не мог навредить этому мальчугану. Пришлось показаться и вылезать.       К счастью, малец не стал голосить, а назвался Энакином и поинтересовался, как зовут незнакомца. Тот представился, и на него тут же посыпался град вопросов. И первый из них – а с чего вдруг Воар поперся убивать Квай-Гона. Как с чего? Старшие послали. – И ты не мог отказаться? – Ага, попробовал бы! За такое или убьют сразу, или на опыты пустят. И неизвестно еще, что хуже. – Так ты тоже был рабом?       Воар на миг задумался. Он никогда раньше не рассматривал свою жизнь под таким углом. Впрочем, чего тут постыдного? Не сам же он себе такую судьбу устроил. – По сути – да. Смотри, Эни, ученик ситха – всегда имущество учителя, с которым он может делать все, что вздумается. Захочет – учит, захочет – бьет до кровавых соплей или пытает, а захочет – убьет или чего похуже придумает. Поэтому если ситх когда-нибудь предложит тебе стать его учеником, ни за что, ни за какие посулы не соглашайся. А то снова станешь рабом. И твой прошлый хозяин, кем бы он ни был, по сравнению с ситхом покажется тебе сущим ангелом.       Воар почуял недоверие. Ага, похоже, этот малец даже вообразить не может, насколько ситхи могут быть отмороженными. Как бы ему это донести, чтобы с одной стороны не довести своими воспоминаниями до сумасшествия, с другой – надежно отпугнуть от этих тварей? Ага, интуиция мигом выдала отменный вариант. – Ситхи настолько долбануты, что убить родную мать для такого – раз плюнуть. Про Дарта Плегаса в лаборатории ходили слухи, что он родную маму на опыты не пожалел. И знаешь, такой как он и правда мог. А Дарт Сидиус и вовсе придушил свою мать как котенка просто за то, что надоела. Да, в буквальном смысле, и ничуть об этом не жалел. Так что если ты вдруг попадешь к ним в ученики, не удивлюсь, если одним из первых заданий станет убийство мамы. И они найдут способ заставить тебя это сделать. А если не найдут – убьют так, как и в страшном сне не приснится.       Воар видел случай с Сидиусом случайно, когда несколько лет назад просто глядел на него. И на всякий случай накрепко запомнил. Даже его тогда проняло, а уж мальчишка и вовсе от ужаса проблевался, спасибо, хоть не на ковер. Пришлось срочно зачищать пол. – Ты сбежал от них потому, что они были самыми ужасными существами в галактике? – Угу. И теперь думаю, как от них скрыться. Наверное, придется договариваться о помощи с джедаями. Даже не знаю, согласятся ли они иметь дело с тварью вроде меня.       Воар едва успевал отвечать, но все же нашел возможность упросить мальчика его не выдавать. Эни сначала пытался доказать, что Квай-Гон – очень добрый, и не желает никому зла. Но, поняв, что Воар его не знает и не доверяет, согласился не выдавать мавлога. Ага, похоже, хочет подружиться. Увы, Воар и сам не знал, куда податься и что ему делать, поэтому не был уверен, что это – хорошая идея. Но присмотреться к нему хотя бы как к возможному союзнику все равно стоило. И тут новый знакомец, поделившись планами стать джедаем, спросил, а не хочет ли Воар пойти тем же путем? – Из тебя получится хороший джедая, я уверен. «А это идея», подумал мавлог и согласился. В конце концов, как ни тошно было это признавать, но в одном этот старый лопух, пытавшийся сейчас договориться с королевой, был прав. Джедаи – единственные, кто может защитить его от мучителя. Пусть он никогда не обольщался на свой счет и не считал себя хорошим существом и даже не рассчитывал им когда-нибудь стать, идея спастись, подавшись в джедаи, его заинтересовала. В конце концов, они были единственной известной ему силой, способной при случае надрать ситху жопы. А чтобы добиться от кого-то чего-то, это надо либо стянуть, либо обмануть, либо выменять.       Воар откровенно побивался джедаев, подозревал, что пытаться их обмануть – себе дороже, а значит, оставался вариант «выменять». Вот только будут ли эти сволочи честны, если просто выдать им все, что знаешь о ситхах? Вдруг они информацию получат да тебя под нос ситхам выкинут или что еще веселее используют тебя как приманку? И все, каюк, кого будет заботить, выживет подсадной или нет?       Значит, нужно стать полезным им надолго. По крайней мере, пока ситхов не уничтожат или пока он сам не научится от них защищаться. И тут стать одним из них было очень интересным предложением: насколько Воар мог понять из известных хроник, жизнями своих рыцарей они разбрасывались не так охотно, как жизнями чужаков, что было вполне логично. Так что Воар пока с безнадеги принял этот план. Энакин обрадовался и предложил дружить. – Давай попробуем подружиться, – ответил Воар, и на изумленный взгляд честно признался. – Для меня друг – это тот, за кого я, если понадобится, буду драться насмерть. И кто точно так же будет при случае драться насмерть за меня.       Энакин удивился такому подходу, чуть поежился, но не отступил. Что ж, неплохо. Если им обоим все же каким-то чудом удастся просочиться в Орден, как минимум один союзник у него будет. А если сильно повезет, то и друг. К тому времени Воар успел вернуться к обеду и даже поделился им с новым знакомцем. Тот выбрал рагу с кашей и немного удивил мавлога способностью трещать без умолку с набитым ртом и не давиться.       У большинства людей это так ловко не выходило. Воару была очень непривычна такая манера общения. Парень то закидывал его вопросами, то рассказывал о себе или о том, что было ему интересно, и все это с поразительной скоростью. И ладно б он был хаоситом, но ничего такого Воар в нем не чувствовал. Разве что парень был слегка отмечен Хаосом, но это было у многих. Значит, Хаос не при чем. Похоже, у него была от природы огромная скорость реакции. И вскоре это подтвердилось его рассказами об участии в гонках. Гонять в таком классе, да еще и дойти первым, исхитрившись обойти дуга, это было далеко за пределами человеческих возможностей.       Вскоре Воар, привычный к Хаосу во всех его проявлениях, приноровился не только отвечать, но и спрашивать. И первым делом он поинтересовался, как его нашли. Мальчонок сказал, что пошел в комнату потому что чувствовал, что должен там кого-то найти, но он не знал кого. А когда зашел, никого не увидел, сильно удивился, снова прислушался к интуиции и понял, что надо лезть под кровать. Ну ни фига себе провИдение! И что самое поразительное, его этому никто не учил. Энакин просто привык жить, прислушиваясь к чутью и делая то, что это чутье подсказывало. Вот это способности! Интуиция подсказывала, что они превосходили все, что он до того видел и все, о чем он мог только помыслить.       К тому времени Квай-Гон уже был на королевском совете. Вежливые расшаркивания быстро перешли в обсуждение битв, а там и про сбежавшего ситха спросили. Разумеется, рыцарь сказал, что не знает, где он. Тем более, это в какой-то мере было правдой: с момента, когда Квай-Гон покинул свою комнату, Воар мог оттуда уже несколько раз сбежать. Разумеется, королева уже знала, что мавлог тайком от учителя перешел на сторону жителей Набу, поняла, что этим он подверг свою жизнь огромной опасности, и была сильно обеспокоена его судьбой. Рыцарь сказал, что у него есть шанс встать на добрый путь, и он готов ему в этом помочь. Но он не знает, как к бывшему ситху отнесутся в Ордене. – В одном я точно уверен: если он попадет в руки джедаев, он останется жив. В худшем случае запрут под замок, но жизнь ему сохранят. – Замечательная преспектива, – едко заметил Сио Биббл. – По крайней мере, он уцелеет. Ситхи за бунт его точно убьют. И вряд ли эта смерть будет легкой.       В итоге они немного поприпирались по поводу дальнейшей поимки этого беглеца, но ни к какому соглашению не пришли. Ага, очевидно, кто-то уже убедил королеву, что у джедаев Воара не ждет ничего хорошего. И что его нужно найти и от них спрятать. И рыцарь даже догадался, кто это был. Вот только этот мавлог оказался гораздо умнее, чем могло показаться тому, кого он так зло, но метко прозвал «мучитель».       Когда рыцарь вернулся с переговоров к себе в комнату, он застал там пустую бутылку из-под молока, начисто вылизанные тарелки из-под салата и рулета, дюжину тщательно обсосанных и даже слегка пожеванных панцирных хвостиков от креветок и немного рыбьих косточек. Ага, значит, мавлог съел все, кроме сырников. И как только в него влезло? Интересно, а тарелку с кашей и мясом почему не вылизал? Не так понравилось или тут что-то другое? Зато, по крайней мере, юнец сыт.       И только рыцарь хотел позвать фантома, как в комнату заглянул Эни. Внешне он выглядел спокойным, он ощущался встревоженным. На вопрос, не случилось ли чего, неожиданно соврал, что все в порядке. Но, вглядевшись в него, рыцарь понял, что мальчик знает о притаившемся под кроватью госте. Но, очевидно, не хочет про него говорить. Неужели они уже исхитрились сдружиться? И как бы там ни было, Квай-Гон не желал, чтобы подобные секреты породили между ним и Эни пропасть. Поэтому он наклонился, заглянул под кровать и громко сказал: – Послушай, друг, почему бы тебе не выпустить своего зверька на волю? Он у тебя в клетке уже изрыдался.       И для верности приоткрыл свой разум, чтобы парень понял, что это – не шутки. Он давно уже знает, что он там прячется. И про жучка на рубашке – тоже. Хлоп! Маскировка исчезла, и перепуганный до полусмерти мавлог, свирепо шипя, змеей метнулся в угол. Квай-Гон замер с самым благодушным и безобидным видом: не хотел, чтобы юнец на него с перепугу кинулся. И тут в дело вмешался Эни. Полез под кровать к другу и постарался его успокоить. Квай-Гона такая храбрость поразила. Он хотел было остановить паренька, но мавлог сделал предупреждающий выпад.       И рыцарь отступил. Очевидно, выпад предназначался ему, а не Энакину. Что ж, отличный знак. Несмотря на весь пережитый у ситхов ужас, психика парня достаточно сохранна, что он, одурев от ужаса, в первую очередь попытался защитить того, кто младше, слабее и, похоже, успел стать другом. Поняв, что нападать на Эни этот кошастый не собирается, рыцарь просто тихонько отошел. Очевидно, двум детям будет гораздо проще найти общий язык, чем подростку с взрослым, который сегодня утром его едва не зарубил насмерть.       Воар был вне себя от ужаса. Он мог всего ждать, но чтобы джедай умел так лихо водить других за нос, изображая простофилю – это было нечто за гранью. Он всегда считал джедаев простачками – а тут поди ж ты, попался, да так, что теперь не вырвешься и не сбежишь. Столь хитрая тварь просто не оставит ему шансов вырваться. Пропал кошак, пропал ни за что ни про что. Разум мавлога судорожно метался, понимая, что выходов из этого капкана просто не существует.       И тут, за гранью безнадеги, на краю безумия его охватило странное чувство. Словно он вернулся в лабораторию Плегаса, и шансов вырваться не было. Тогда его спасло одно: дружба. Когда в очередной партии подопытных оказался Бурин, Воар, успевший малость обжиться и освоиться, взял бедолагу под опеку. И этим спасся там, где спастись было невозможно. Он бился за другого там, где не мог спасти себя и в конечном итоге выжил. И вот все повторилось: ужас, безнадега и потерянный одинокий ребенок рядом. Ребенок, которого вырвало из привычного мира и закинуло джедай знает куда. И Воар, уже на грани помешательства от нестерпимого ужаса, вцепился в эту возможность.       Да, пусть он уже проиграл себя, пусть у него нет уже надежды, он будет драться за нового друга. Драться, не щадя никого, если потребуется – насмерть. В конце концов, он родился, чтобы сражаться и однажды умереть в бою – пусть так и будет. В царстве свирепого Хаоса он обрел новый смысл и почву под ногами, и теперь мог обуздать свой страх. И, к его безмерному удивлению, мир изменился. Воар пока до конца не мог понять, как именно, только чуял, что Хаос стал ощущаться чуть острее. Сила словно заполнилась этой непроглядно-серой, но такой родной и знакомой стихией. И что теперь ему в этом сером мареве гораздо проще нащупать варианты возможного будущего. Что ж, посмотрим, что тут можно сделать и во что это с учетом уже сделанного выльется?       Успевший убраться в дальний угол комнаты Квай-Гон ощущал нечто неслыханное. Сначала ужас под кроватью нарастал, и, когда Воар уже был на грани того, чтобы удариться в буйную панику, в нем словно что-то перемкнуло. Темная сторона рассеивалась, уступая место Свету, и одновременно с этим страх почти прошел, сменившись мрачной решимостью. Мавлог преображался. Рыцарь чувствовал, как этот юнец обрывал связи с Тьмой, ниточка за ниточкой. Еще несколько секунд – и перед ним была уже не опасная и свирепая темная тварь, а светлый мавлог. Увы, Тьма не ушла из него до конца. Ненависть и страхи пока оставались в нем, но теперь они словно потеряли былое значение. Вопрос в том, надолго ли? Невероятно! Эни что, темного мавлога всего за пару разговоров на светлую сторону обратил? Ну тогда он точно избранный. Рыцарь продолжил прислушиваться к чувствам.       Мавлог успокоился и замер. Судя по тому, как он приглушил эмоции и остальные чувства, прибег к мастерству провидца, чтобы понять, что ему делать дальше. Ну и пусть. Рыцарь нейтрализовал все свои ощущения и замкнул чувства в себе, чтобы случайно не помешать пареньку.       Вскоре из-под кровати раздался тоненький ликующий визг, и оттуда торпедой выскочил микрокотенок. Он походил на маленький пылающий уголек, угольно-черный с красным узором, и ярко-рыжий хвост, реявший победным пламенем. Отлично, похоже, юнец проверял, насколько снаружи безопасно, и остался доволен результатом, раз выпустил своего питомца на волю. Следом вылезли дети. Рыцарь тут же заметил, что глаза мавлога сменили цвет. Совсем недавно они светились расплавленным золотом, в котором изредка вспыхивали зеленоватые искорки, а теперь они позеленели. Словно дикая беспросветная засуха окончилась, и буйная жизнь наконец-то вернулась в иссушенную безводную пустыню. Рыцарь приветливо улыбнулся и вернул мавлогу его прослушивающее устройство.