Белая тьма

Я лежал на больничной койке… Сколько времени уже прошло? День? Два? Месяц? Год? Увы, но на этот вопрос ответ дать я не мог и, как следствие, начал сходить с ума… Меня не выпускали из палаты просто так. Перед тем, как выйти, мне вводили внутривенно какой-то препарат, подавляющий мозговую активность, а после этого второй — успокоительное. Кушал я за изолированным столом, а гулял на огражденной двухметровым забором лужайке. Нет, это была не тюрьма… Это была психлечебница. Я видел людей, которые существовали со мной в одних стенах, но говорить с ними мне никогда не приходилось: сразу после любой попытки выйти на контакт меня либо скручивали, либо попросту усыпляли транквилизаторами, так что я оставил эту идею. Так вот, эти люди были ненормальными. Большая половина из них с явными психическими отклонениями: кто-то говорит с небом, кто-то играет в воображаемые игры сам с собой, кто-то постоянно молчит. Некоторые выглядели нормально, но это только на первый взгляд. Если присмотреться, то можно было найти их «странности», которые как язвы на их сознании с каждым днем проступали все сильнее, стирая концепцию человечности. Персонал тоже не разговаривал со мной и не оттого, что не хотели, а так велела инструкция. Большую часть времени я сидел в палате, размышляя. Спустя где-то полгода я прекратил употреблять психоподавляющие таблетки, пряча их под языком, а после выплёвывал в раковину или унитаз. Только тогда я вспомнил о ней… Когда я спросил медсестру из персонала о Алисе, она сначала не предала этому значения, а через пару минут ко мне в комнату заявились три крепких мужчины, и они усыпили меня. После того случая мне приставили человека, который следил за приемом пилюль и давал мотивационного пинка, когда я не хотел их принимать. Алиса ушла на второй план, пока я не нашел новый способ избежать эффекта лекарства: после приема выблёвываться в санузле. Вскоре память о Алисе вернулась, но я не решился вновь говорить об этом персоналу. Каждый день меня гложила тоска, а внутри зияла пустота. Мне стало не хватать ее, будто кислорода, и каждая секунда превращалась в пытку. Она была моей Сарой Керриган, моей страстью, моей луной и моим солнцем. Но как солнце иногда переживает затмение, так и мой Эклипс потерялся в сознании, застрял во мраке, спрятался за неумолимой пустотой… — Где же ты, Алиса, как же мне тебя не хватает. Ох, как же не хватает! Хотя бы на секундочку. Прошу! Хотя бы на одно мгновение, — молил я одной светлой ночью у луны, которая молча смотрела в ответ… — Ну хотя бы на единый миг. Стук в дверь. Я вздрогнул. Медперсонал услышал меня? ЧЕРТ! ЧЕРТ! НЕ ХОРОШО! — Можно войти? — как сладостный нектар полился ее голос за дверью... Да, да, да, да, да, это она, это точно она, Алиса! Я сорвался с кровати, распластавшись по дороге к двери, и, судя по всему, набил себе синяк, но это меня мало волновало. Я судорожно вцепился в дверь, потянув ее на себя — открыто. Забыли закрыть. ОНИ ЗАБЫЛИ ЕЕ ЗАКРЫТЬ! За дверью стояла она: мешки под глазами, растрепанные волосы, похудела на килограмм 10, не меньше… Я молча стоял, уставившись в ее глаза, что сопровождали меня всю мою осознанную жизнь. Я просто молча стоял, и лишь когда уголок ее губ слегка приподнялся в приветственной улыбке, я бросился ей в объятия. По моим щекам рекой текли слезы. — Ты жива, ты жива, ты жива, — будто молитву проговаривал я, не веря, что это все сейчас происходит в явь. — Да, жива. Я… Я так долго искала тебя, никак не могла попасть на след и вот пару месяцев назад узнала, что ты тут, но тогда не получилось проникнуть. Но… У нас мало времени… — Я… Почему же, почему так? — Я просто знаю это, и все, — она обвила шею своими хрупкими руками, которые за последний год стали еще костлявее. Алиса нежно провела по моей шее, как вдруг я захотел боли. Мы познаем ценность вещей лишь утратив их, вот и я познал ценность любого чувства. Будь то счастье, радость, грусть, ненависть или боль. Надо наслаждаться каждым мигом, ибо эмоции и есть мгновение. — Алиса… Сделай это, прошу. Пусть это будет наша последняя встреча, но, прошу, сделай это, — она прекрасно поняла меня, и дважды ее просить не пришлось. Кровь теплым ручейком потекла из моих вен… Она раз за разом вонзала что-то острое в мое тело, и я судорожно хватал воздух, которого мне так не хватало… Я чувствовал, как веки тяжелеют, но она не прекращала, да и сопротивляться я не имел желания. Я отдал себя на растерзание своему Эклипсу, пусть теперь она затмевает меня…

***

Дело №132285

Диагноз: Биполярное расстройство, шизофрения, и, как следствие, — диссоциативное расстройство идентичности, иными словами — раздвоение личности. Симптомы/лечение: Шизофрения находилась на поздней стадии, когда пациент поступил к нам, так что все, что нам оставалось — лечить симптомы. Сначала психоподавляющие помогали, но вскоре эффект от них ослабел, из-за чего пришлось использовать препараты посильнее. Как позже оказалось, в один момент пациент прекратил принимать препараты, путем выведения их из организма после каждой дозы, отчего болезнь незаметно прогрессировала. Некролог: 23 марта в 1:49 ночи пациент покончил с собой, нанеся себе шариковой ручкой, которую он, скорее всего, украл у кого-то из медперсонала, множество довольно глубоких ранений, и в результате чего погиб от потери крови.