Nut

Они слетелись, словно мотыльки на пламя, Твоя жизнь похожа на эпицентр урагана. Волки прямо за моей дверью, Но я вижу дурные знаки. Волки прямо за моей дверью В ожидании падения Империи. Bring Me the Horizon – Empire (Let them sing)

– Здравствуйте, коллеги. Я – Сэм Экспосито, сотрудник национального центра анализа насильственных преступлений, выступающая в качестве координатора профилирования, в том числе серийных убийц, – женщина, латиноамериканка средних лет, стояла в центре конференц-зала. – Как вы знаете, сотрудники центра привлекаются в качестве экспертов в таких случаях как: похищения или таинственные исчезновения детей, одиночные и серийные убийства, серийные изнасилования, ну и так далее, – она посмотрела на хмурого шефа Штайнера, который стоял у двери, оперевшись боком о косяк, и продолжила. – Сегодня я и моя команда прибыли для помощи в координировании следственной и оперативной работы вашего отдела в деле серийного убийцы, более известного под псевдонимом Скульптор. Мы занимаемся этим делом уже три года, и этот сукин сын очень осторожен, и на настоящий момент о нем мало что известно. Но, благодаря одному из агентов, сегодня нам удалось получить изображение с предположительной внешностью преступника, которое уже подшито в папку. Сейчас я вам раздам материалы дела, пожалуйста, ознакомьтесь с ними, и также сегодня вам будут выданы новые форменные куртки, прошу носить их при любой оперативной и следственной деятельности. Если есть какие-нибудь вопросы, можете задавать их лично мне, – женщина взяла стопку папок со стола и раздала всем сотрудникам отдела Артура Штайнера. – Ван Ибо, а Вас я попрошу на личный разговор. – В мой кабинет, – шеф подошел к Ибо и положил ладонь на плечо, похлопав. Ван, сжимая картонную папку, последовал за Артуром, и он примерно представлял, о чем будет разговор. И это определённо ему не нравилось. – Артур ввел меня в курс дела, сказав, что это Вы дали наводку на машину убитой девушки, – Сэм первой вошла в кабинет и присела на стол шефа, скрестив руки. – Да, все верно, – Ибо держал руки за спиной в замке и старался не смотреть женщине в глаза. Ему очень не нравился этот разговор. – Хорошо. Мне нужно побеседовать с Вашей спутницей, с которой Вы были вчера, – Экспосито пристально на него посмотрела. – Попрошу Вас пригласить ее в отдел. – Моим спутником был парень, не девушка, – Ван ответил на ее взгляд. – Это приказ? – Хм... Интересно, – задумавшись, протянула она. – Этого я не ожидала. – Да, это приказ, Ван Ибо, – прозвучал тихий голос Артура Штайнера из-за спины. – Хорошо, – Ван прикусил щеку изнутри, стараясь сохранить равнодушное выражение лица. – У меня есть временные рамки? – Как можно скорее, – Сэм подошла к нему. – Это срочно. На улице все еще была легкая дымка утреннего тумана, но не такая плотная, как когда Ван ездил за записями видеокамер в то кафе в центре города. Сев в машину, Ибо закинул папку с делом на приборную панель и сложил руки на руль, стискивая его. Ему абсолютно не нравилось, как складываются события этого дня с самого начала его пробуждения. Чжань ему еще не звонил, возможно, он еще спит, и Ибо не хотелось его будить, тем более тащить его в отдел. Внезапно для мужчины кто-то легко постучал в окно со стороны пассажира. Это был Монро. – У нас новые куртки, – Лукас сел в авто, кинув синюю ветровку прямо в лицо Вану. – Зацени надпись: «Программа по борьбе с насильственными преступлениями*». Обалдеть, мы теперь что, как эти агенты в фильмах про Ганнибала Лектера? – коллега рассмеялся. – У нас нет дипломов по психологии, чтобы быть спецами отдела бихевиористики, – Ибо хмыкнул и по привычке закинул куртку на заднее сиденье. – Да, да. Мы с тобой обычные бывшие вояки, которые только и умеют держать пушку в руках, – Монро вздохнул. – Ты сейчас куда? – К брату, – Ибо завел мотор. – Наша новая начальница поручила кое-что. – А, Экспосито хочет пообщаться с красоткой, с которой ты был вчера, – напарник потянулся в кресле. – Она сейчас что у твоего брата? – Мгм, – мужчине не хотелось снова говорить о том, что Чжань не девушка. – А ты со мной хочешь скататься? – Ага. – Серьезно? – Ибо поднял бровь. – Ага, – Монро, закрыв глаза, устроил голову на подушке у подголовника. – Вздремну хоть. – Тебя что из дома выгнали? Тебе нужно нормально поспать и точно не в машине. Ты хреново выглядишь, – его коллега, действительно плохо выглядел, он был бледным, а синяки под глазами уже чернели. – Еще говорили, что это я помешан на работе. – Некогда, – напарник, не отрывая головы от подушечки, повернул ее в сторону Ибо и серьезно на него посмотрел. – Мы почти прижали ублюдка. Я уверен, что эта ошибка вывела его из себя. Сейчас все силы брошены на поиски машины, думаю, недолго ему осталось спокойно расхаживать среди людей. А твоя красотка, возможно, знает его и поможет нам в расследовании. Хотя, должен признать, есть вероятность, что он уже где-нибудь у границы с Мексикой. – А со мной тебе зачем? – напряжённо спросил Ван у Монро. – Штайнер приказал, – Лукас закатил глаза. – Поехали уже, раньше начнём, раньше закончим. «Шеф думает, что я ослушаюсь его приказа, и приставил ко мне няньку? – про себя подумал Ибо. – Да с такой нянькой мне самому еще придется присматривать за ним, – мужчина знал, что его напарник часто творит херню, когда он уставший. Так всегда было, еще с академии». Пока напарник, сидя за обеденным столом, пил кофе, который любезно сварила Цзаньцзинь, Ван Ибо осторожно открыл дверь в гостевую комнату. Сяо Чжань все еще крепко спал, лежа на животе, забавно уткнувшись лицом в подушку. Очевидно, он не любитель вставать пораньше. – Чжань, – мужчина положил ладонь ему на затылок и погладил. – М-м? Ван Ибо улыбнулся. Шон был похож на спящую кошку, погладив которую, ты нечаянно будишь, а она при этом восхитительно мурчит, показывая свой животик, переворачиваясь на спинку. Точь-в-точь. – Ты мурчишь, когда тебя будят. И ты очаровательно выглядишь, когда сонный, – Ибо не удержался и чмокнул его в щеку. – М-м, обожаю утро, которое начинается с комплиментов, – он потянулся и, прищурившись, посмотрел на него. – А ты почему в костюме? Ван опустил глаза. Ибо на миг забыл, зачем он здесь. Это утро могло быть совершенно другим, и ему было жаль, что всё складывается именно так. – Что-то случилось? – Чжань сел, отбросив одеяло, и погладил его по щеке. – Ты чего такой напряженный? – Тебе нужно поехать со мной на работу, – Ибо накрыл его ладонь своей и, нахмурившись, посмотрел на него. – Мне? – растерянно спросил Шон. – Зачем? Ван Ибо вздохнул. Он абсолютно не был уверен в том, нужно ли ему сначала все объяснить сейчас или сделать это уже в отделе. – Ибо? – голос Чжаня дрогнул. – Что происходит? – Вчера за нами следил один тип, я заметил его еще в кафе, – собравшись с мыслями, начал Ван. – Мой напарник пробил по базе номер машины, на которой он был, и... – в глазах Сяо Чжаня застыл ужас, – там оказалось не все так просто. Тебе нужно будет опознать человека, у нас есть изображения с камер видеонаблюдения из кафе, в котором мы были. Мне очень не нравится эта история, потому что я не знаю, чего мне ждать в итоге. И мне тревожно за то, что ты можешь его знать. Неожиданно для Вана, Шон сорвался с кровати, сбегая в ванную комнату, и захлопнул за собой дверь. – Чжань? – Ибо нервно постучал в дверь, прислонив лоб к деревянной поверхности. – Чжань? Но ответа не было. Минут через пятнадцать, мужчина открыл дверь и виновато посмотрел на Вана, который все еще ждал его, прислонившись к стене. – Прости. Я запаниковал, – с его влажных волос капала вода, а глаза были красными. – Ты знаешь его, – Ибо не спрашивал, а констатировал факт. Ему было больно это осознавать, тем более, Шон не знал всей правды, которая скрывается за этим человеком. Сяо Чжань кивнул. – Все будет хорошо, – Ван подошел к нему и крепко обнял. – Все будет хорошо, я обещаю. – Мне обязательно это делать? – пробормотал Чжань, обнимая его в ответ. – Это обязательно? – Прости. Это очень важно.

ххх

– Ван Ибо, – Монро вбежал в «Аквариум», где в дальнем углу Ибо и Чжань сидели рядом друг с другом на маленьком диване, тихо переговариваясь. – Что? Я здесь, – Ван встал с дивана и подошел к коллеге. – Экспосито и Штайнер собирают всех людей с отдела. Мы нашли машину, она стоит у отеля, и, наверняка, там будет номер, в котором находился или до сих пор находится наш друг, – Лукас поправил синюю форменную куртку, под которой был бронежилет. – Я понял. Еще минуту. – Не забудь экипировку, – напоследок сказал ему коллега, собираясь уходить. – Тебе лучше поехать к моему брату, – со всей серьезностью сказал Ван Ибо, присев на широкий подлокотник дивана. – Тебя целый день допрашивали и... Я боюсь за тебя. Я не могу сейчас сам тебя подвезти, но... – Как-то неудобно, – перебил его Сяо, сев боком, чтобы лучше видеть Ибо, и прислонился виском к спинке. – Я могу поехать домой. – Сделай мне одолжение. Пожалуйста. – Хорошо, – Сяо Чжань устало прикрыл глаза, у него явно не было сил, чтобы спорить. – Ладно. Я вызову такси. Твой брат точно не будет против? – Нет, не будет, – Ван Ибо прислонил ладонь к его лицу, погладив по щеке подушечкой большого пальца. – Мне нужно идти. – Будь осторожен, – тихо сказал Чжань и потерся о его ладонь. «Точно кошка, – подумал Ибо». – Буду. В холле отеля было шумно, и повсюду были сотрудники федерального бюро, занятые каждый своим делом. Ван Ибо нашел взглядом шефа, это было легко сделать, Артур Штайнер бросался в глаза за счет своей жилистой фигуры и высокого роста. Направившись к нему, Ибо заметил, как его напарник Монро заканчивал допрос девушки-администратора у стойки регистрации и тоже искал взглядом Артура. Ибо махнул ему рукой. – Что на камерах? – шеф сразу же, как увидел Вана, задал вопрос. – Два часа назад вышел из отеля и направился в неизвестном направлении, – ответил Ибо, – нужно будет проверить записи с городских камер. – А у тебя Монро? Что сказала администраторша? – Артур хмурился. – Сказала, что примерно часа два назад к ней подошел нервный постоялец номера люкс, сообщив ей, что у него возникли какие-то трудности, и уехал, попросив не убирать комнату в его отсутствие, – напарник ухмыльнулся, – кажется мы найдём там много интересного. – Так, – Штайнер поднял ладони, – надо проверить номер. Ван, собери людей для прикрытия, человека три будет достаточно, – Ибо кивнул. – Монро, ты тоже с нами. Всем быть начеку, и чтобы у всех были бронежилеты, всем все ясно? – Есть, сэр. – Хорошо. Экспосито! – Артур окликнул главу поведенческого отдела. – Мы на обыск номера. Сэм Экспосито кивнула, подняв большой палец вверх, продолжая разговор с собеседником. Поднявшись на лифте на нужный этаж, они подошли к номеру люкс, который забронировал подозреваемый. Ибо прислонился к стене возле входа в номер, держа на готове заряженный глок. Артур Штайнер кивнул Лукасу и, достав оружие из кобуры и сняв его с предохранителя, передернул затвор с характерным звуком. – Роберт Сайкс, это ФБР, – Лукас Монро, приложив силу, громко постучал в дверь. – В ваших же интересах добровольно открыть дверь. Роберт Сайкс! – он продолжил барабанить в дверь кулаком. – Мы занимаемся фигней, его же там нет, – коллега посмотрел на шефа. Не дождавшись следующего приказа от Штайнера, напарник приложил ключ-карту, которую он взял у администратора, и открыл дверь, за которой была кромешная тьма – не было похоже, чтобы там кто-нибудь был. – Я же говорил, – встав боком к открывшейся двери, Лукас развел руки в стороны. – Ставлю сотню, что он уже на пути к мексиканской границе.

***

В номере, в котором он обосновался на время его небольшого, но очень важного приключения в один конец, было тихо, даже не было слышно тиканья часов, а плотные шторы на панорамных окнах не пропускали свет и звуки оживленной улицы. Большой стол в середине комнаты был заставлен бутылками крепкого алкоголя, и беспорядочно расставленные баночки с таблетками между ними дополняли картину. Мужчина сидел за столом, низко опустив голову, капюшон закрывал половину лица, его руки тряслись, и он, стараясь успокоить дрожь, сжимал ладони вместе, но это все равно ему не помогало. Слабый свет от светильника на прикроватной тумбочке освещал его, и отбрасываемая им тень тоже подрагивала, еще больше раздражая помутившийся разум. Мужчина погружался в воспоминания, валиум и водка пробили в нем брешь, теперь образы из прошлого преследовали его. Прикрыв глаза, он подавлял гнев, вспоминая свою мать и с чего все началось и почему он теперь здесь. Он ненавидел ее и ненавидел все то, что ему пришлось и придется пережить из-за нее. Его неизлечимо больная мать сломала всю его жизнь и не только потому, что ему пришлось ухаживать за ней, разрываясь между больницей и учебой, но и своими чертовыми «гнилыми» генами. В то время, когда он начал замечать, что часто роняет вещи – ручку, листок бумаги, телефон, а руки практически незаметно, но неконтролируемо подрагивали, он сразу же понял, что обречен. Ему было уже за тридцать – отличный возраст для синдрома, чтобы показать себя, его мать заметила симптомы примерно в этом же возрасте. Не было нужды сдавать тест на Гентингтона, он передавался наследственно с одинаковой вероятностью для обоих полов и пятидесяти процентным риском унаследования от носителя мутантного гена. Как подбросить монетку: решка - и ты здоров, орел – ты в полном дерьме, приятель; теперь тебе предстоит длинный и долгий путь неуклонно прогрессирующего нейродегенеративного заболевания. У него всегда были проблемы с контролированием гнева, и, конечно, поначалу он злился и проклинал всех вокруг, срываясь на своем красивом Шоне. – Мой красивый Шон... – мужчина хмыкнул, руки задрожали сильнее, он не знал, почему так помешался на нем, ему всегда нравилось обладать всем красивым: машины, дом, одежда, даже парень – всё как с обложки модного журнала. Тяга к прекрасному, разве можно его в этом винить, все мы люди, и всегда желаем всего лучшего, особенно те, кто был обделен в детстве. Добившись всего сам, он гордился своими достижениями: хорошее образование, приличная работа и заработок, отношения с парнем, чья внешность заставляет оборачиваться вслед – все то, что дает представление о нем, как об успешном человеке, берущем от жизни всё. Ну, почти всё. Он мог позволить себе многое, но не мог излечиться от того, что сидело в нем, и никакие деньги и средства не могли ему помочь с этой дрянью. Он никогда не жаловался и не просил помощи у врачей – зачем, тут уже ничем нельзя помочь, и он также не нуждался в жалости. Да и, на самом деле, он не понимал, что такое жалость и сострадание – сопереживание, эмпатия, как бы это не называлось – для него это просто придуманные слова, которые почему-то существуют в языке. Ему всегда было интересно узнать почему. В буддизме, он читал, сострадание – это источник счастья, то, что способствует лучшей работе ума и дает внутреннюю силу. Что, конечно же, чушь, на его взгляд. Мужчина и без этого чувствовал себя прекрасно. Пока. Пока хорея не усиливалась, и эти беспорядочные и неконтролируемые движения еще возможно было скрывать от окружающих при помощи постоянных инъекций, которые он перестал вводить в последние дни. Пока он еще способен мыслить ясно, и речь не стала невнятной, а лицо не корчится в гримасах. Он знает, что его ждет. Все до мелочей – у него был отличный наглядный пример того, как болезнь Гентингтона прогрессирует. Можно написать целую книгу со слезливой историей и сделать легкие деньги, если бы он был заинтересован в этом. Но он не собирался просто так тратить свое оставшееся время и смиряться со своей судьбой. И мужчина был уверен в том, что заслуживает большего, эта судьба ему задолжала, наградив определенным сроком годности. После того, как его любовник сбежал от него, он пришел в ярость – он не достоин того, чтобы умереть в темноте и одиночестве, не оставив ничего значимого после себя. Паршивая книга – это явно не его вариант. Ему не хотелось хвастаться, но он был недурён во всех видах творчества. За что бы он не взялся в попытках отвлечься и абстрагироваться от проблем, мужчина творил, создавая из традиционных материалов, вроде глины, красок или камня, что-то, что помогло бы ему оставить след в этом мире. Но чем бы он не занимался, все было не тем. Мужчина постепенно начал понимать, что это не его уровень. Слишком все это банально и вторично, здесь нужно что-то уникальное, то, чего еще не видел этот мир. Пора двигаться дальше, он способен на большее. Искусство – это то, что не терпит компромиссов. Те девушки, которых он превратил в предметы искусства за все эти три года, помогли ему остаться в истории, его выставки уникальных скульптур постоянно попадали на первую полосу газет, а новости в средствах массовой информации пестрели его псевдонимом в статьях про него. Мужчина тешил свое самолюбие, читая их, и жажда внимания и известности была полностью удовлетворена таким способом. Вырвавшись из воспоминаний, он вздрогнул и взял трясущимися руками рядом стоящую бутылку. Аккуратно открутив крышку и сделав один глоток прямо из горлышка, он поморщился и, взяв из открытой оранжевой баночки пару тройку таблеток валиума, закинул их в рот, запивая алкоголем. Мужчина был в ожидании, он редко нервничал, но сегодня был особенный день, который он планировал долгое время. Он был максимально осторожным и аккуратным человеком, мужчина не был глуп и не оставлял за собой следов – все шло по плану; планирование и контроль – это то, в чем он хорош. Он не мог позволить поймать себя раньше срока, у него были определеные замыслы того, как он хотел бы покончить со своими страданиями, и у него явно не было в планах гнить в тюрьме с несколькими пожизненными сроками. Нет. То, что он приготовил, должно взбудоражить целую страну, если не весь мир. Максимализм – это в его стиле. Встав с места, мужчина подошел к окну, отодвигая штору, он посмотрел на улицу, вечерело, солнце уже клонилось к закату, а зеркальные окна соседнего здания горели красным. – Что-то они долго. Я даже тачку оставил перед отелем, куда уж проще, – раздраженно пробормотал он. Ожидание бесило его, он уже не мог терпеть эту тишину. Предвкушение веселья будоражило, он уже завелся, и адреналин зашкаливал. Диазепам явно не действовал, ему хотелось сохранить хладнокровность и спокойствие, но все тщетно. Хорошо хоть дрожь в руках немного успокоилась и не так мешала. Поспешная подготовка сбила весь настрой, который он поддерживал все то время, с тех пор, когда решил, что пора – его время пришло. Все было приготовлено спонтанно, и все шло не так, как он задумывал в своем простом, но грандиозном плане. Первоначально он намеревался сделать это вместе со своим бывшим любовником, чтобы он был свидетелем его свершений. Одиночество – это хорошо, и мужчина привык к этому состоянию, но ему хотелось, чтобы кто-нибудь был с ним в этот час. Бывший отлично подходил на эту роль, он даже выследил его в другом городе, но он крупно облажался с машиной – слишком рано ее засветил перед федералом. Это было для него неожиданным сюрпризом, что его красивый Шон греет постель спецагенту. Сегодня утром он видел их вместе, его любовник, держа за руку мужчину в синей куртке ФБР, поднимался по лестнице в здание федерального бюро расследований. В этот миг он понял, что все уже пошло по другому сценарию, и его план рухнул с оглушительным треском. Теперь ему придётся действовать по ситуации – неприятно, но не отменяет того факта, что он был готов ко всему. Это даже играло ему на руку, мужчина теперь был в курсе, что за ним началась охота. Днем, подогнав злополучную машину к отелю, он, стараясь не привлекать внимания, пронес в номер в большой черной спортивной сумке пару полуавтоматических винтовок AR-15, которые давно ждали своего часа, и огромный запас патронов для них. Мужчина обожал Флориду с их либеральным законодательством и лояльным отношением к продаже оружия. Все знали, если нужна пушка, добро пожаловать в штат Флорида, где купить оружие может любой, кому больше восемнадцати лет. Магазин даже не проверяет твое криминальное прошлое, и купленное не требует никакой регистрации. Боже, храни этот солнечный штат, была бы его воля, он остался бы там навсегда, купив домик у океана, и каждый день курил бы травку, качаясь у себя на террасе в гамаке, а солнце бы слепило ему глаза. Но обратного пути уже не было. Забаррикадировав центральную комнату, прямо напротив входа, мужчина приготовил свое укрытие, где сменные магазины с патронами лежали ковром – ему придётся часто перезаряжаться. Баллоны с кислородом и защитная маска тоже были рядом, при штурме, наверняка, будут дымовые шашки и слезоточивый газ – это поможет ему продержаться дольше. Но чтобы все шло по его задумке, он должен перехитрить их. Достаточно будет небольшой актерской игры, и его паутина будет готова. Не особо сложный план, но результат, ему кажется, того стоил. Закончив и потратив целый день на подготовку, мужчина поспешно спустился к стойке регистрации, притворяясь очень нервным, и отдал ключ-карту, убеждая администратора, что у него возникли некоторые трудности и ему нужно срочно уехать. Номер был оплачен на неделю вперед, и она, убедившись в этом, уверила его, что все в порядке, и он может смело отправляться, а комната будет не тронутой в его отсутствие. Поблагодарив ее, он вышел из отеля, стараясь максимально отчётливо засветиться на камерах. Но он не собирался никуда уезжать. Заплатив кругленькую сумму рабочему отеля, мужчина переоделся в его форму, получив доступ ко входу для персонала. Открыв дверь номера запасным ключом-картой, он вошел в номер, оценивая проделанную работу с баррикадой, и удовлетворенно кивнул сам себе. Осталось только дождаться гостей, а пока можно открыть последнюю нетронутую бутылку с алкоголем из всех тех запасов, что он изначально привез с собой неделю назад. Бардак на столе мало его интересовал, все это скоро не будет иметь никакого значения. Скоро все закончится.

***

Когда из темной пустоты комнаты отчетливо прозвучал звук затвора винтовки, который ни с чем нельзя было спутать, у Ибо только успела пронестись мысль: «Монро – ты идиот», и он бросился к напарнику, чтобы оттолкнуть его с линии огня. Но не успел, слишком поздно среагировав для автоматной очереди. Бронежилет не спас Лукаса, как и впрочем и Ибо тоже. Они не были готовы к такому. Мужчина не видел, куда был ранен его коллега, но отчетливо почувствовал пулю, которая настигла его. Из шеи Вана хлынула кровь, а во рту сразу же появился железный привкус. Он знал это чувство, когда тебя поражает этот маленький снаряд, с той единственной разницей – сейчас это он был в роли спасающего, как Руди Вуд когда-то. Они оба упали на пол в коридоре, когда прикрывающие тоже открыли огонь в ответ. Уши закладывало от звуков стрельбы – в закрытых помещениях выстрелы казались в два-три раза громче. – Черт, – шеф рухнул перед ним на колени, прижимая ладонь к ране, – вызовите медиков, вашу мать! – закричал шеф отдела. – Артерия вроде не задета. Кровь темная. Парень, ты только не теряй сознание, – голос Артура слегка дрожал, и можно было услышать его проступающий немецкий акцент. Он слегка похлопал его по щеке свободной рукой. – Посмотри на меня, подними руку вверх, вот так, – мужчина показал на себе, заведя руку назад, прислонив локоть к виску, – нужно наложить давящую повязку. Ты только оставайся в сознании. Ван Ибо повернул голову в бок, игнорируя боль и слова Артура, и широко открытыми глазами посмотрел на своего напарника. Лукас с застывшим взглядом смотрел в пустоту. Он не дышал.