Nut

Справедливость это или судьба? Никто не знает. Звёзды выбирают себе любовь, спасают мою душу, И это одинаково больно, Но я не могу этому противостоять. Ruelle – The Other Side

Сяо Чжань лежал на кровати, прикрыв глаза тыльной стороной руки. Он не предполагал, что беседа с представителем власти может быть такой утомительной, казалось бы, сиди себе на стуле и отвечай на вопросы – ничего сложного. Но он устал, голова жутко болела, и эта боль пульсировала, давя на глаза изнутри. Было неприятно вспоминать дела минувших трех лет и особенно делиться ими с женщиной, которая составляла психологический портрет убийцы. Убийцы, который подозревался в таких страшных преступлениях, что Чжаню было трудно представить и уложить их у себя в голове. В повседневной жизни он старался сразу же переключать каналы, если в новостях показывали сюжеты с особо тяжкими преступлениями. Сяо не игнорировал проблемы современного мира, живя в иллюзии и думая: если этого не видишь, значит этого не существует. Нет. Просто ему было неприятно осознавать, что это в принципе происходит в обществе, в котором мы все живем. Когда Сэм Экспосито сказала ему, что Роберт является подозреваемым в деле серийного убийцы, он оглох на пару секунд, потеряв адекватное восприятие окружающего его пространства. Бывший бойфренд был абьюзером, да, но чтобы он был преступником такого масштаба... Это никак не укладывалось у Шона в голове, словно ему нужно было вписать квадрат в окружность. Это возможно, но нужно было подумать и сделать расчёты. Ибо предупреждал парня о том, что тема разговора с женщиной будет не особо приятной для него, но попросил его отвечать правдиво и не скрывать факты от следствия. Шон понимал, что недоговаривать детали и особенно врать, ему не на руку в этой ситуации. Он выложил все о чем знал, подробно отвечая на вопросы Сэм, которая все методично отмечала в своем блокноте. Местами было неприятно говорить, но Сяо старался изо всех сил сдерживать лицо. Он не мог допустить хоть малейшей возможности закрыться в себе или позволить страху снова овладеть им, как тогда – три года назад. Того испуганного паренька больше нет, то, что он малодушно запаниковал утром – этого было вполне достаточно. Сяо Чжаню не хотелось предполагать, что было бы, если бы он не знал Ван Ибо. Мужчина понимал, что бывший не просто так его выследил, и одному Богу известно, что он планировал. Не иначе, их встреча с Ибо – это справедливость этого мира или судьба. Но сейчас Ван выполняет работу, подвергая себя опасности, и Шон переживал за него, так как был непосредственно или косвенно виноват в этом. Он пока не мог точно для себя этого определить. – Чжань? – Лю Хайкуань постучал в дверь, вырывая его из размышлений, и заглянул в комнату. – Ужин готов. – Я не голоден, – Шон сел, обняв колени рукой, и прищурившись посмотрел на Хайкуаня. Его глаза привыкли к темноте, и свет из коридора немного слепил, усиливая головную боль. – Тебе нужно поесть, поужинай с нами, – старший брат Ибо, шире открыв дверь, вошел и присел рядом с ним. – Волнуешься? – спросил мужчина, когда Шон ему ничего не ответил, и вздохнул. – Я тоже. С ним все время так. К этому невозможно привыкнуть. – Сколько Ибо работает в бюро? – приглушённым голосом спросил Чжань, уткнувшись носом в черную ткань худи в сгибе локтя. Толстовка Вана пахла его терпким парфюмом. – Примерно лет девять, – немного подумав, ответил Лю. – Изначально он служил в спецподразделении ФБР, часто выезжая на разные критические инциденты, где нужен был спецназ, но где-то год назад вместе со своим напарником, с которым он давно знаком, Ибо перевелся в отдел расследований, чему я был несказанно рад, думая: «Да, пусть он лучше работает в следствии, чем штурмует дома какого-нибудь наркобарона или задерживает и ликвидирует террористов, рискуя своей жизнью». Но я все равно не перестал волноваться – работа в федеральном бюро, хоть и в следствии – это не бумажки перекладывать в офисе. Я бы предпочел, чтобы братишка помогал мне с семейным бизнесом, но Ибо упрямый, – Лю Хайкуань горько усмехнулся. – Ваш младший брат со своей работой не мало Вам нервов вымотал, да? – Шон потер глаза. Недавно он снял линзы, но дискомфорт все еще чувствовался. – Не только мне. Родители тоже страшно переживают за него. Они замолчали на пару минут, каждый задумавшись о своем. Сяо Чжань подумал о своих родителях, которые жили в другой части страны, и ему стало немного стыдно, что он давно их не навещал. – Все хотел спросить, почему у вас разные фамилии? – Шону было неловко в этой тишине, и, опустив ступни на пол и сев боком, чтобы лучше видеть собеседника, он задал ему вопрос. – А, это... – Хайкуань, запрокинув голову, откинулся назад, опираясь на руки, – на самом деле мы не кровные братья. Мои родители погибли, когда я совсем был маленьким, и тетя, мама Ибо, стала моим опекуном. Мы выросли вместе и привыкли считать друг друга родными братьями, а тетя с дядей всегда мне говорили, чтобы я называл их мамой и папой. Как-то так тетя с дядей превратились в родителей, а я из кузена – в старшего брата. – Какая разница кровный или двоюродный, вы все равно семья, несмотря ни на что, – Шон удивился, что он так легко ему это рассказал и улыбнулся Хайкуаню. – Точно. Родной или нет, какая разница. Мы – семья, – Лю улыбнулся ему в ответ. – Ладно, – он встал и протянул Чжаню руку. – Цзинь меня убьет, если я тебя не вытащу на ужин. Пойдем. Если ты даже не голоден, просто посиди с нами. Нет нужды быть здесь одному в темноте. Сяо Чжань принял его руку, вставая с кровати. С теплом его ладони он почувствовал заботу, с которой относились к нему, будто он не чужой в этом доме, словно его приняли в семью, и Чжань теперь является неотъемлемой ее частью. Это теплое чувство чуть-чуть вытеснило неприятные ощущения, успокаивая его, и боль, что стискивала обручем голову, медленно отпускала. Чем ближе они подходили к кухне, тем аппетитнее доносились оттуда ароматы. Мужчина кривил душой, когда говорил, что он не голодный, у него в животе было мучительно пусто, но желания есть совершенно не было. – Привет, Чжань! – Лу Лу собирала в гостиной конструктор из множества синих и серых деталей, которые были рассортированны по пластиковым мискам. – Привет, Лу, – Шон присел к ней за стол. – Что должно из этого получиться? – он кивнул на пластиковые детали. – Гиперкар Бугатти Широн, – она показала лицевую картинку коробки с изображением спортивной машины, – дядя обещал помогать мне со сборкой, – Лу поджала губы. – А где Ибо? – Он пока на работе и, надеюсь, скоро присоединится к тебе, – Хайкуань погладил ее по голове. – Мама накрыла на стол, пойдем. Они ужинали в тихой семейной обстановке, только Сяо Чжань без энтузиазма ковырял вилкой в тарелке. Аппетита все не было, и Шон, отодвинув блюдо, пил апельсиновый сок, смотря в телевизор, который висел на стене в столовой. Чжань плохо видел без очков, и звук был приглушённым, выставленным на минимальное значение, но разобрать отдельные фразы было можно.

«Это прямое включение с места событий... Стрельба в отеле... Сотрудники специального назначения ФБР начали штурм... Несколько человек было ранено, про погибших пока не уточняется...»

В новостях девушка корреспондент вещала на фоне оцепленного здания, за ее спиной мелькали люди в форме полиции, федерального бюро и спецназа. Репортеров сдерживали хмурые полицейские, не позволяя им близко подходить к оцеплению и совершенно не реагируя на вопросы журналистов. Все это происходило в прямом эфире, что подтверждал красный значок в углу экрана. – «Ибо тоже там?» Сяо Чжань старался дышать медленно, из-за волнения у него неприятно засосало под ложечкой, и выпитый сок просился наружу. Он вздрогнул, когда у Лю Хайкуаня внезапно и очень громко заиграл рингтон на телефоне. – Ибо? Наконец-то, а то я уж... – старший, сразу же приняв звонок, начал говорить, но остановился на полуслове. Его лицо было крайне обеспокоенным. Шон, услышав имя звонившего, посмотрел на Хайкуаня, который смертельно побледнел, сильно сжимая в руке смартфон. – Куда мне подъехать? – Лю зажмурился и приложил ладонь к лицу. – Я сейчас же приеду. Чжаня еще сильнее затошнило, его внутренняя струна лопнула от напряжения – интуиция ему не врала, случилось что-то плохое. Они сразу же после звонка приехали в госпиталь, старший выжимал из спортивного автомобиля Вана весь его предел возможностей. Хайкуань точно получит штрафы за превышение скоростных лимитов, так быстро они летели по автостраде. – Как он? – спросил Сяо Чжань у его брата. Его самого не пустили к нему, ссылаясь на правило: «К пациентам интенсивной терапии можно только родственникам». – Молчит. В сознании, но совершенно не реагирует на меня, – Лю Хайкуань прислонился к стене. – Врач сказал, что ранение несерьёзное, и уже завтра его переведут из интенсива. Его молчание он объясняет пережитым потрясением. Шеф отдела Артур Штайнер сказал ему, что его напарник погиб, – старший брат Ибо нервно теребил манжету рубашки. – Зайди ты к нему. Может на тебя он обратит внимание. – Меня же не пустят, – беспокойно сказал Сяо. – О, это решается. Пару бумажек с Бенджамином Франклином и готово, – мужчина достал из заднего кармана портмоне. – Пожалуйста, Чжань. «Смогу ли я помочь?» Сяо Чжань кивнул. Тревога немного отпустила его, узнав, что Ибо несерьёзно ранен, но Шон был неуверен в том, способен ли он помочь ему справиться с шоком.

***

Туман ковром стелился по газонам, и воздух был по утреннему свежим и приятным. Ван Ибо дышал размеренно ровно, и ноги сами несли его по гладкой поверхности асфальта. Он пробежал уже больше десяти километров, и серая толстовка курсанта академии ФБР была порядком пропитана потом. Ему оставалось еще немного, чтобы закончить тренировку, как с ним поравнялся парень. – Ну у тебя и темп. Отличная дыхалка, – мужчина в такой же серой кофте немного запыхался, и мокрая светлая челка застилала ему глаза, – я только сейчас смог тебя догнать. – Я тебя не заметил, – Ван немного удивился, что кто-то составлял ему компанию. – Обычно за мной не поспевают. – Ага, я уже понял, – мужчина наклонился вперед, упираясь ладонями в колени и восстанавливая учащённое дыхание. Они остановились у общежития для курсантов академии, вместе заканчивая пробежку. – Я наблюдал за твоей стрельбой на учебном стрельбище, и ты явно не из тех многих здесь, которые в руках пистолета даже не держали. Видел что творилось, когда инструктор дал задание разобрать и собрать Глок? Потеха, – выпрямившись, он покачал головой, смеясь. – Где служил? – В двести первой разведовательно-дозорной бригаде Первого армейского корпуса, – не раздумывая, ответил Ибо. – Черт, – парень присвистнул, – ты тоже был в Афганистане. Лукас Монро, восемнадцатый воздушно-десантный корпус, – парень протянул руку. – Ван Ибо, – он крепко пожал ему руку. Так он познакомился со своим будущим верным напарником и другом. С Лукасом ему было легко, и Ибо сразу же нашел с ним язык. Монро тоже как и Ван был на Ближнем Востоке перед тем, как страна начала постепенный вывод американских войск из Афганистана. И после того, как он вернулся домой, а контракт с Армией США закончился, также подал свое резюме в бюро. Через полгода усердных тренировок и обучения они успешно отстажировались на базе в Куантико, закончив курсы, и в конечном итоге были вместе определены в спецподразделение федерального бюро за свои высокие результаты в обращении с огнестрельным оружием и за хорошую физическую и оперативную подготовку, необходимые для сотрудников спецназа. – Это все из-за воды... – пьяно протянул Лукас, подперев ладонью подбородок. Он и Ибо сидели в баре, отмечая успешную сдачу последнего теста. – Из-за этой чертовой воды, которую армия США всегда и везде возит с собой при любых обстоятельствах. Руководство сверху вечно опасается, что солдаты из-за некачественной воды подхватят дизентерию или какую-нибудь другую дрянь, и поэтому эта жидкость была в жутком дефиците даже на базе, что уж говорить про полевые лагеря. Хотя кому я рассказываю, ты же тоже там был, – мужчина поднял руку, подзывая бармена. – Повтори, еще по одной, – он потряс пустым пивным бокалом. – Куда в тебя столько влазит? – Вана уже конкретно вело от выпитого алкоголя. Он ненавидел напиваться и терять контроль, но Монро как-то незаметно его споил. – Это по последней, клянусь, – Лукас широко улыбнулся, – и я ещё не закончил историю. Так вот. Вода. Я как-то слышал, мне рассказывали парни, однажды где-то в одной из восточноевропейских стран солдаты сопровождали какого-то важного человека в посольство, и даже там, в здании, которое считается анклавом и юридически является территорией Америки, служащим парням запрещали пить воду из-под крана. И они как идиоты везде ходили с пластиковыми поллитровыми бутылочками. Представляешь масштаб полнейшего бреда, – Монро покачал головой. – И вот возвращаясь к нам. Мы, легкая разведывательная пехота, входим в Богом забытый аул, который только недавно освободили от террористов. Жара под сорок, если не пятьдесят, и под каской нагревает так, что можно яичницу приготовить. Воды уже нет ни у кого, когда возвращаться в лагерь – неизвестно. Ясное дело, никто не будет следовать приказам и терпеть жажду, – парень прервал рассказ, чтобы отпить из только что принесенного холодного бокала. Ван Ибо терпеливо ожидал продолжения. – У меня у самого в фляге пусто было, пить хочется жуть, а солнце еще в зените. Что делать? Ну мы с напарником и еще с пятью-шестью ребятами обратились к местной женщине, мол: где колодец? Где они сами воду берут, и где можно нам ее себе раздобыть? Объяснили, как смогли, она вроде даже поняла нас и зашла в свое подобие дома, детей загнала, – Лукас Монро поморщившись закрыл глаза, откинув голову назад, и, понизив голос, продолжил. – И обратно она вышла на нас с автоматом калашникова, прострелив одному парню ногу. Черт, откуда у нее оно вообще было. Я... – мужчина сглотнул, быстро проморгавшись, и посмотрел на Ибо тяжелым взглядом, – рефлекторно выстрелил в нее. Рефлексы такие, на войне ведь по другому не бывает: если враг в тебя целится, ты обязан выстрелить первым. Иначе финита. Я убил ее и даже ничего не почувствовал тогда. Это сейчас, когда я прокручиваю это все у себя в голове, меня совесть грызет, но тогда все вписывалось в рамки небольшого инцидента. Представляешь? Я человека убил, женщину, местную жительницу, а мне только пальцем погрозили и попросили больше так не делать, – Лукас вздохнул и замолчал. Ибо понимал его. Очень даже хорошо понимал. – Я как вернулся домой, сразу понял, что не буду продлевать контракт, ну ее в жопу эту армию. Но так как я больше ничего и не умею, решил испытать удачу и подал заявку к федералам. Мне говорили, что они охотно берут бывших военнослужащих, особенно тех, кто был в горячих точках и не поехал крышей. И вот, Ибо, мы теперь сидим здесь и пьем за наш выпуск. Уверен, у тебя тоже есть такие же неприятные истории с того места, где нам с тобой не посчастливилось побывать, и ты бы мне их рассказал, если бы ты не был такой неразговорчивой задницей, – Монро улыбнулся ему и похлопал по плечу, – но это все фигня, друг, и давно уже все позади. Нас много всего еще ждет впереди. И я тебя еще достану своей болтовней, уж поверь. – Ты уже, – Ибо ему улыбнулся. Да, Лукас определённо умел нагнать тоски и безысходности, но тут же мог все исправить. – Мы будем отличными напарниками, – он рассмеялся, взяв бокал с пивом. – Выпьем же за это, Ибо. Ван Ибо проснулся. Медленно поднимая веки, которые казались свинцовыми, он посмотрел на закрытые жалюзи на окне. В палате основной свет был выключен, но освещения от пары небольших торшеров было достаточно, чтобы понять, где он находится. Шея была перевязана, но не болела из-за сильных обезболивающих, которые значительно туманили разум, и Ибо было сложно сконцентрироваться на чем-то конкретном. – Пришел в себя? – спросил Артур. – Хорошо. Тебя несерьёзно задело. По касательной. Можно сказать лишь царапнуло. Только напугал меня, крови было много. Ибо сначала не понял, о чем он говорит, думать было тяжело. Медленно открывая и закрывая глаза, Ван пытался сообразить, что произошло. У него было чувство, что он упускает что-то очень важное. «Лукас... – Ибо вспомнил безжизненный взгляд напарника. Последнее, что он видел перед тем как отключиться. – Чертов Монро». – Что с Лукасом? – прохрипел он. Шеф нахмурился, его лицо потемнело. – Что с ним? – Его больше с нами нет, – Штайнер сел на стул рядом с больничной койкой и устало прикрыл глаза. – И я понятия не имею, что сказать его жене. – «Саша. Она с ума сойдет, – про себя подумал Ван и пару раз побился головой об подушку. – Они планировали ребенка, и Лукас только подал заявку на льготную беспроцентную ипотеку для госслужащих. Хотел купить новый дом». Ван Ибо в очередной раз облажался по полной. Вина, ответственность и стыд – все эти чувства одновременно накрыли его как лавина, и под ее тяжестью он начал будто задыхаться. Невидимые руки стискивали его шею, и воздуха становилось все меньше. Все то, что давно копилось и сидело внутри него и зрело, отравляя ему жизнь, вышло из-под его контроля, и огромные объёмы снежной массы заполнили его разум. Не осталось ничего, все разрушено, все жесткие рамки и границы, в которых он держал себя, стерты. Ибо полностью погребен под тоннами белого холодного покрова, переломанный и без надежды выбраться самому – под толщей снега не слышно криков, спасатели не услышат ни звука. Спустя некоторое время Ван Ибо снова пришел в себя или проснулся – он не мог понять точно, Ибо странно себя чувствовал, будто он завис где-то между сном и реальностью, не имея понятия сколько прошло времени. Шефа Штайнера уже нигде не было, только красивые глаза Чжаня с тревогой смотрели на него. Он сидел на стуле, на месте где до этого был Артур, и что-то спрашивал у него, но Ибо не мог разобрать что. У него в голове была полная неразбериха, казалось, что его контузило, и он находится в вакууме, который не пропускал никаких звуков. Ван наблюдал за ним затуманенным взглядом, как за немым кино. Ладони, которые крепко держали его за руку, были теплыми, и ему хотелось, чтобы они растопили снег, который накрыл его с головой, не давая возможности ему самому найти выход и выбраться из-под завала. На самом деле мужчина боялся, что Чжань отпустит руку и покинет его навсегда, оставляя его вот так беспомощного замерзать в этом холоде. Ему нужно любой ценой выбраться из этого ступора и оцепенения. Ибо старался изо всех сил, так же отчаянно, как утопающий, который провалился под тонкий лёд. Вода была безумно холодной, но обжигающей как кипяток, а острые края льда обламывались под его пальцами, но он продолжал как безумец, которому уже нечего терять. – Не уходи, – из последних сил выговорил Ибо. – Не уходи, – крупные капли выступили на его глазах и побежали по щекам. Он никогда не позволял эмоциям взять верх, но сейчас эти горячие слезы приводили его в чувство. – Останься... – Я здесь. Я рядом, – Ибо почувствовал нежные прикосновения к векам, стирающие выступившую влагу. «Я услышал его голос».

***

Спустя месяц

– Сколько можно, – Чжань, взяв пульт, нажал на кнопку и выключил телевизор. – Ты смотрел это уже раз пять. Ибо сидел у себя на кухне, подперев ладонями подбородок, полностью погрузившись в свои мысли. Он не заметил, как Шон вернулся с работы. Перед тем как Сяо Чжань выключил телевизор, он смотрел сюжет о Скульпторе – ликвидированном серийном убийце. – Лучше посмотри кто тут у нас, – Шон, ослепительно улыбаясь той самой улыбкой, которую так любил Ван, поставил на стол небольшую переноску для животных и открыл дверцу. – Ибо, познакомься, это Орешек. Маленький котенок боязливо показал свой розовый нос, осторожно выходя из своего безопасного убежища, забавно переставляя короткие лапки. Ван Ибо улыбнулся. Это та самая кроха, которую он принес Чжаню на работу примерно месяц назад. Он узнал ее по плюшевой серо-белой шерстке и коротким лапкам. – Привет, – мужчина протянул ей ладонь, давая возможность сначала тщательно ее обнюхать, – помнишь меня? – маленькая кошка, быстро потеряв интерес к его руке, продолжила свое приключение по обеденному столу. – Видимо нет, – он и Сяо Чжань вместе рассмеялись. – Я не слышал как ты вошел. С возвращением. Ван, выписавшись из больницы, попросил Чжаня остаться у него на пару дней составить ему компанию, пользуясь тем, что он только оправился от ранения. И по мере того, как эти пара дней проходили, Ибо снова строил ему печальные глаза, бессовестно давя Шону на жалость. Так Сяо прожил у него месяц, и буквально вчера на очередной придуманный бред Ван Ибо, мало похожий на убедительную попытку уговорить парня остаться еще на денек, Чжань поставил ему условие: он переедет к нему, если Ибо позволит ему взять котенка. Ван знал, что в апартаментах, где жил Шон, было запрещено держать любых животных, а он очень хотел завести кошку. Ибо был совершенно не против. Пусть принесет хоть крокодила, только чтобы он остался с ним. Сяо Чжань, убрав переноску со стола и спустив кошку на пол, чтобы она дальше исследовала свой новый дом, подошел к нему и погладил по щеке. – Зачем ты опять это смотрел? – вздохнув спросил он. Ван неопределенно пожал плечами. Ему не хотелось говорить, но и откровенно врать тоже. – Ты поверишь мне, если я скажу, что я просто задумался и не обратил внимания, что идет по телеку? – Сяо, вопросительно вскинув брови, ущипнул его за бок. Ван понял, что это не сработало и продолжил. – Я понимаю, что ничего уже нельзя исправить, и это бесит меня, – Ибо приобнял стоящего рядом Чжаня и уткнулся ему в живот. – И меня достал мой психотерапевт, который говорит, что мне нужно все принять, смириться и отпустить. Он держит меня за идиота. – Надо его сменить, – мужчина поглаживал его спину, успокаивая. – У меня есть пара знакомых, которые могут помочь. Правда я не уверен, есть ли у них лицензия, чтобы брать на терапию сотрудников федерального бюро. – Не хочу. Давай лучше уедем. В отпуск, – Ван потянул Чжаня на себя, устраивая его на своих бедрах. – Босс дал мне еще месяц больничного. Можно провести его более приятно, чем посещать мозгоправа. Поехали, – он привычно забрался ладонями ему под рубашку и поцеловал в шею, заставляя парня дрожать в своих руках. – И куда ты хочешь? – Шон сам вытягивал такую притягательную для Ибо шею, давая больше пространства для его коротких поцелуев. – Да все равно. Лишь бы с тобой, – Ван вел горячими ладонями по его спине, задирая несчастную рубашку. Он, расстегнув пару верхних пуговиц, стянул этот предмет одежды ему через голову и припал губами сначала к ключицам, а потом к его чувствительным соскам. – Ты точно будешь в порядке? – Сяо коротко простонал, явно наслаждаясь этими ласковыми прикосновениями. – Мгм, – не отвлекаясь, он продолжал водить губами по светлой коже. – Ладно, – Чжань взял его лицо в ладони, прямо смотря ему в глаза. – Почему у меня никогда не получается с тобой спорить. Как ты это делаешь? – Секрет, – Ибо ехидно усмехнулся. – Кстати почему наша кошка Орешек? – Ван быстро сменил тему, чтобы Сяо Чжань не отказался от своих слов и не передумал. – Мне нравится, что ты назвал ее нашей кошкой, – Шон чмокнул его в щеку. – Когда ты ее принес, то держал ее как горстку фундука. Мне показалось это забавным и милым. Суровый агент бюро держит еще слепого котенка в лодочке из ладоней, – Чжань звонко рассмеялся. – Мгм. Тогда это имя ей подходит, – его хитрый план сработал.