Хорошие дети не плачут

Говорят, первый ребенок - последняя кукла. Их правда. Но знал ли автор этого выражения, какого быть вторым ребенком? Бейлон не знал. Потому что всю жизнь был третьим, даже когда стал первым. Старший брат высокой фигурой из воспоминаний улыбался ему, но лица не было видно из-за светившего сильнее чем когда бы то ни было солнца, так что глаза болели. Но фигура была там, загораживая от солнца, как бы говоря: «Я всегда буду защищать тебя». Так и было. Казалось, не было между ними тех двух лет разницы, которая для некоторых словно пропасть. Они были скорее как близнецы. «Где ты, там я. Помнишь, Эймон?» Всегда ты и я. А еще когда-то Дейенерис. Мы трое, не было никого ближе нас. Вейгон бесконечно может ныть из несправедливости этого мира, а Мейгель читать проповеди на тему: «Мы же семья, так давайте не будем забывать этого». То, что случилось с Дейлой и Визеррой, это несомненно ужасно. И они кричат, содрогаясь в рыданиях, «почему ты делаешь это с нами?» Но они не знают, каково пришлось им с Эймоном. Они не знают, как плохо было в самый первый раз. -Я хочу есть, - шептал он брату, стремясь прижаться ближе. -Погоди, я что-нибудь придумаю, - обещал он и поднимался с постели. Им слишком рано пришлось повзрослеть. Когда Дейенерис не стало, они почти неделю были предоставлены сами себе. Все закончилось в тот день, когда папа застал Эймона на кухне в попытке приготовить глазунью. Пятилетний ребенок стоял на цыпочках, покачиваясь на стуле, совсем рядом с плитой, зажечь которую, к счастью, не успел. Родители говорили почти всю ночь. И Эймон с Бейлоном, даже будучи в своей комнате, будто бы могли чувствовать это нарастающее напряжением, отчего никак не могли заснуть. А с наступлением утра кто-то будто бы переключил реальность, и на кухне их встретила прежняя мама и аппетитный завтрак из трех блюд. -Мам, где хлопья? - хлопая дверцами многочисленных кухонных шкафчиков, интересуется Вейгон. -Хватит питаться этой дрянью, - мама демонстративно захлопывает только что открытый им шкафчик и наставительно поясняет, - Марта Уильям в своем шоу рассказала, что хлопья - это сплошной сахар, от них вреда больше чем пользы. Ешь свой омлет, - кивает на стол. -А яйца это неродившиеся цыплята! - парирует он в ответ на такое заявление и с хмурым видом плюхается на стул. -Правда? - тут же вытягивается лицо Дейлы. -Не говори глупости, Вейгон! -Мама права, - вступается тогда Бейлон, - Это неправда, - он доверительно поворачивается к Дейле, - Народившиеся цыплята это только те, в которых зародыш, так что тут шансов пятьдесят на пятьдесят. -Ты не помогаешь, - укоряет Мейгель. -Я знаю, - смеется он, за что получает неодобрительный мамин взгляд. Появившийся на кухне Эймон мягко касается волос Дейлы, поглаживая. -Не переживай, солнышко. Это один из распространенных мифов, но если тебе страшно, ты можешь не есть. Давай я сделаю тебе сэндвич с сыром? -Она теперь никогда не сможет есть яйца, - неодобрительно шепчется с ним мама. -Не переживай, она забудет, - успокаивает ее Эймон, засовывая ломтики хлеба в тостер. А Вейгон между тем наклоняется к сестре, чтобы мстительно прошептать: -А сыр - это издевательство над коровой. -А ты - издевательство над человечеством, - пихает его Бейлон. -Вейгон, довольно, если ты продолжишь дразнить сестру, то не увидишь свой компьютер еще неделю! - вступает мать. -Да хоть месяц, - высокомерно роняет он и встает, чтобы удалиться. -Невоспитанный мальчишка! Вот расскажу отцу, пусть он с тобой разговаривает! -Правильно, полезно иногда поговорить с собственными детьми! -И когда он стал таким язвительным. -Он всегда был таким, мам, - говорит Бейлон и тоже поднимается, - Не переживай, я поговорю с ним, - улыбается он, прежде чем отправится Вейгону в догонку. На тротуаре он действительно догоняет его, резко приобнимая, и прижимая к себе. -За языком следи, - сквозь зубы, - Ты расстраиваешь маму. Брат сопит, но молчит. -Ты не знаешь, через что ей пришлось пройти. -Вейгон, я прошу тебя, держи себя в руках, ладно? - просит уже давно взрослого, но все еще младшего, брата Бейлон. -Снова боишься, что я ее расстрою? Она ведь через многое прошла, - а лицо абсолютно нечитаемое, маска. -Да, - после паузы говорит, - Именно. -Разве есть на свете сын лучше чем ты, Эймон, - говорит она, - Я так рада, что ты есть у меня. У Эймона отличные оценки, место в команде по плаванию и билет в Гарвард, а еще он старше. Даже если сильно постараться, Бейлону ни за что его не превзойти. Но он старается. Не превзойти, но хотя бы соответствовать. Но мама никогда не посмотрит на него также, как смотрела на Эймона. «Ты молодец!» и «Я горжусь с тобой, сынок!» - это все прекрасно, но они никогда не заменят того самого в чужом взгляде. Так она смотрит только на Эймона, так она когда-то смотрела на Дейенерис. Ему хочется пить, но до кухни он так и не доходит, замирает на нижней ступеньке лестницы, прислушиваясь к разговору, слышать который ему нельзя. Но любопытство всегда сильнее, особенно когда мама так кричит, что не услышать просто невозможно: -Ты не можешь! Не смей! Тебя приняли в Гарвард. От такого не отказываются! -Я хочу этого, - голос Эймона звучит твердо и уверенно, он спокоен, как и всегда, - Страна нуждается во мне. -В Америке тысячи молодых людей! - протестует мать, - И без тебя найдутся те, кто сможет помочь. -Как ты, - он выделяет это слово, - можешь так говорить? Наступает короткая пауза, Бейлону представляется, как она спешит взять его за руку, в последней попытке помешать: -Эймон, тебя ждет великое будущее, - едва удается услышать. Почти интимно. -А тех, кого нет, значит и не жалко, так? Как ты можешь, мама! Отец говорит о том, как важно прийти стране на помощь, но как только это касается вас напрямую то это уже неуместно? Я не ожидал такого лицемерия от вас! - кажется, Эймон впервые зол. -Прошу тебя! - молит она. -Я уезжаю на следующей неделе, и ты не сможешь этого изменить, - может быть, прямо сейчас он выдергивает свою руку из ее хватки, - Смирись с моим решением, я не хочу расставаться, будучи в ссоре, - звучит уже мягче. Должно быть, пора уходить, он и так слышал достаточно, но Эймон появился быстрее, застав его врасплох. -Бейлон? Как много ты слышал? - сразу понимает все он. -Бейлон? - переспрашивает Мейгель, - Ты в порядке? -Нет, - на автомате отвечает он сестре. Мама была права. -В Америке тысячи молодых людей! И без тебя найдутся те, кто сможет умереть, - читалось явственно. Мама всегда была права. Закрытый гроб, молодая жена уже вдова, еще нерожденный ребенок - сирота. Зато в СМИ только и писали тогда о том, как благородно поступил сын губернатора. Не в последнюю очередь, благодаря этому, его тогда и избрали на второй срок. Мама улыбалась в лицо журналистам, говоря, что так гордится, чтобы потом в пустых гримерных стирать слезы, так чтобы не размазать тушь под глазами. -Со мной все будет хорошо, - обещал уже облаченный в защитную гимнастерку Эймон, прощаясь с Бейлоном. А Бейлон поверил. Потому что это же Эймон. Он никогда не нарушал своих обещаний. Юнцов не должны были отправлять в горячую точку. А еще дети не умирают. Сколько еще мифов нужно услышать, чтобы перестать в них верить. К выпускному классу у Бейлона хорошие оценки, ни одной «С» даже, он ведущий игрок в бейсбольной школьной команде, а еще ему прислали письмо из Принстона, это конечно не Гарвард, но все еще Лига Плюща, родители горды за него, мама пытается выдавить из себя «то самое», что когда-то было во взгляде на Дейенерис, на Эймона, но не может, да и Бейлону, как оказалось, это уже не надо, да и никогда не нужно было. -Я добился всего, чего добился он. Но мне никогда его не заменить. Она только кивает в ответ, принимая в утешающие объятия.