Потерянный мир

      Крупные капли дождя который час громко барабанят по стёклам, сверкающие молнии безжалостно полосуют чёрное небо, ветер, холодный и сильный, он проникает в обветшалую квартиру через щели в треснутых окнах. Парень закутывается в тёплое одеяло с головой, поджимая худые ноги к груди. Нет возможности включить обогреватель, так как свет отключили сразу же, как только начался сильный ливень.       Юнги переворачивается с одного бока на другой, со спины перекатывается на живот и так по кругу, сопровождая сии действия недовольным кряхтением. Время перевалило за двенадцать, но у сна нет желания наведываться к Мину.       Парень не выдерживает и со всей степенью раздражённости, которая только существует в мире, закатывает глаза, когда слух улавливает стук капель, разбивающихся о раковину.       Смеситель сломался уже давно, но времени поставить новый категорически нет, да и лишних денег, в принципе, тоже.       Мин нехотя принимает вертикальное положение, выпутывается из тёплого одеяла, суёт ноги в домашние тапочки и зло шаркает в ванную.       Уснуть ведь всё равно уже не получится.       Юнги щёлкает выключателем и входит в небольшую комнату. Слева расположилась ванная, справа — унитаз, который являлся свидетелем неадекватного и болезненного состояния Юнги, когда тот первый и последний раз в своей жизни пробовал наркотики, а потом его рвало до такой степени, что, казалось, вместе с рвотой выйдут и его кровавые внутренности. Прямо перед Мином — раковина с зеркалом, верхний уголок которого откололся.       Мин опирается двумя руками на ободок и долго вглядывается в своё отражение под звук капающей воды. С той стороны на него осуждающе смотрит осунувшееся лицо со впалыми щеками и огромными синяками под глазами, в которые ещё чуть-чуть и можно будет собирать картошку. Осветлённые волосы утеряли свою мягкость в результате многократных покрасок, но даже на их фоне кожа невероятно бледна. На его руках проступают вены, запястья покрывают уродливые шрамы, а пальцы длинные и тонкие.       У человека не может постоянно идти только белая полоса, правда? У Юнги её, кажется, и не было никогда. Его мать скончалась сразу после того, как из мальчика вырвался его первый плач. Отец держался довольно продолжительное время и не сгибался из-за утраты любимой жены. Но после юнгиевых шестнадцати в дело пошёл алкоголь в больших количествах, все деньги он просаживал на посиделки с «друзьями» — на самом деле с такими же алкашами, желающими выпить за чужой счёт. Не единожды доходило до рукоприкладства, после чего подросток сбегал из дома и долго не возвращался, а через два года отец скончался. У него отказала печень.       Предсказуемо, конечно, но его потеря всё равно сильно ударила по состоянию Мина.       Юноша сбежал в Сеул за лучшей жизнью. Но проблема была в том, что миром правят деньги. У Мина было сильное желание отучиться на продюсера, но за обучение потребовали круглую сумму, которой у восемнадцатилетнего подростка быть никак не могло.       Юнги ничего не оставалось, кроме как пойти работать, чтобы не умереть на улице от голода и холода. На свои скопленные сбережения снял однушку на окраине города и кое-как устроился работать официантом. Платят, конечно, немного, но на еду и аренду хватает.       Парень тянет руку, чтобы включить холодную воду и ополоснуть лицо, как случайно роняет стакан со своей зубной щёткой. Раздосадованно наклоняется и подхватывает предмет, возвращая на своё законное место.       Юнги устало поднимает взгляд обратно на зеркало и замирает, боясь наполнить легкие воздухом и пошевелиться.       По ту сторону зеркала на него смотрит парень. Это, конечно, естественно и вполне нормально, только этот парень не он, а взрослый мужчина, которому на вид уже около тридцати. У него волосы чернее ночи, длинный шрам, спускающийся от левой брови, ядовитая ухмылка на тонких губах и оценивающий взгляд темных глаз. Левая рука удерживает биту, закинутую на плечо.       По телу Мина скользит заинтересованный взгляд, в то время пока сам Юнги бледнеет ещё сильнее. Парень почти сливается с белым кафелем позади себя.       Мужчина по ту сторону зеркала утвердительно кивает сам себе и смотрит прямо в глаза Юнги, видит, как в их глубине плещется страх. Мина передëргивает, когда он замечает, что радужка незнакомца сливается со зрачком: она будто перекрывает надежду на то, что этот человек всего лишь плод воспаленного сознания. Взгляд без жалости и сожаления въедается в бледную кожу, жестоко распарывая её и оставляя кровавые следы.       Юнги будто сейчас приходит в себя и, широко распахнув рот, кричит, что есть силы. Со всех ног несётся обратно в спальню, падает на свою кровать и залезает под одеяло в надежде найти под ним защиту. И что, что это по-детски? Сами бы вы как поступили в подобной ситуации? Вот и у Юнги особо не было времени думать, поэтому сработала привычка с детства.       Мин крепко зажмуривает глаза и перестаёт дышать, прислушиваясь к звукам в квартире.       Тихо.       Только дождь барабанит по стеклам.       Показалось?       Парень переступает через свой страх, раскрывает глаза и высовывает голову из-под одеяла, уставившись немигающим взглядом в сторону ванной комнаты. Оттуда не доносится каких-либо звуков, кроме капающего крана.       Юнги прерывисто выдыхает, прикрывает уставшие глаза и тихо переворачивается на спину, впиваясь взглядом в потрескавшийся потолок. Парень не замечает, как его окутывает безмятежность, и сон наконец-то приходит и забирает его в свои долгожданные объятия.

***

      Надоедливо звенящий будильник громко оповещает о том, что настало время, на которое его заводили и, по логике, в которое надо встать и плестись на работу.        Юнги сонно разлепляет веки и, потянувшись к прикроватной тумбочке, берёт в руку потрëпанный жизнью смартфон, отключает трещащий будильник и вновь прикрывает глаза, позволяя себе полежать ещё пару минут.       Ночью Мин несколько раз просыпался в поту и загнанно дышал: сквозь сон ему казалось, что над ним кто-то нависает и лёгким движением гладит по голове, но когда парень подскакивал, то в комнате было пусто, только лунный свет пробирался сквозь неплотно задернутые шторы.       Спустя три минуты Юнги уже стоит в душе, подставляя лицо под тёмные струи воды. Позже он вытирает своё тело большим белым полотенцем и пару секунд пялится на раковину и зеркало над ней. Когда Юнги входил в ванную комнату, он быстро промчался мимо зеркала, боясь в нём увидеть вчерашнего незнакомца, предварительно боязливо потоптавшись перед входной дверью.       Сейчас Мин вбирает в легкие побольше воздуха, сжимает ладони в кулаки и резко встаёт перед зеркалом, но, вопреки ожиданиям, там никого нет. Это позволяет парню облегчённо выдохнуть, но всё то время, что он проводит перед зеркалом, он краем глаза в него поглядывает, чтобы в случае чего можно было бы быстро выбежать.       Юнги, вообще-то, не верил в потусторонний мир, во всякую нечисть не верил тоже, да и Бог особой веры не вызывал. Мин верил только в то, что может потрогать или увидеть. Того незнакомца он видел, но не трогал, такого желания у него, конечно, и не было. То, что было прошлым вечером — либо его разыгравшиеся воображение, либо пора обратиться к психологу. Но на его консультацию у Юнги не было лишних денег, поэтому он без зазрения совести списывает всё на своё воображение и фантазию.       Себя переубедить оказалось очень простой задачей, поэтому парень смотрит на наручные часы, в уме прикидывает время, за которое он доберётся до работы, и понимает, что всё-таки опоздает минут на десять. Юнги активно работает челюстями и дожевывает бутерброд собственного приготовления, зашнуровывает потрёпанные кроссовки, выходит на лестничную площадку, закрывает дверь и быстрым шагом мчится вниз по лестнице.

***

      — Ну наконец-то, — тëмноволосый парень беззлобно закатывает глаза и звонко цокает, разворачиваясь на пятках и удаляясь переодеваться.       — Сокджин-хён, прости, автобуса долго не было, поэтому я задержался, — Юнги шагает следом за Кимом, который только давит из себя вымученную улыбку. Он же всё понимает. — Как прошла смена? — осторожно интересуется Мин, чувствуя вину за то, что Джину пришлось задержаться и вновь прикрыть задницу Юнги перед начальством.       — Плохо. Клиентов было много, спать хотелось жутко, — Джин устало стаскивает с себя рабочую форму и натягивает свою сменную одежду. — Но я всё понимаю, Юнги-я, поэтому не заморачивайся, — он тепло улыбается и игриво ворошит чужие волосы на макушке. — Хён! —возмущённо пищит Юнги и несильно отпихивает от себя чужую руку, но не сдерживается и в ответ растягивает тонкие губы в благодарной улыбке.       — Удачи, мелкий, — Ким на прощание машет рукой, дёргает ручку двери и уходит.       — Спасибо, Хён-и, — в след тихо шепчет Юнги и проходит к своему шкафчику, доставая оттуда форму.       Сокджин для Юнги как старший брат. Он старше Мина на шесть лет. Когда Юнги только-только устроился на работу, его коллеги ни в какую не хотели принимать в свою команду подростка. Тогда единственный, кто поддержал и помог найти общий язык со всеми, был Джин.       Мужчина частенько прикрывал Юнги перед начальством, когда Мин опаздывал. Был тем человеком, кого юный парень посвятил в подробности своей личной жизни. Нередко давал драгоценные советы, когда это было нужно, выслушивал потерянного подростка и был опорой для Мина.       Юнги знает, что в любом случае может положиться на Джина.

***

      Парень устало вваливается в квартиру, щëлкает выключателем, из-за чего прихожая озаряется ярким светом, стягивает кроссовки с ног и неторопливо шагает в ванную. Хочется принять тёплый душ и смыть навалившуюся усталость, поужинать оставшейся пачкой рамëна и завалиться спать до следующего утра. Или не просыпаться вовсе. Юнги ещё не решил.       Мин чувствует, как ноги гудят от усталости, поэтому, немного подумав, решает, что спать хочется сильнее, а значит ужин откладывается. Мин в скором темпе принимает душ и заваливается на кровать, блаженно простонав.       Боже, он мечтал об этом целый чёртов день.       Уставшие глаза наливаются свинцом, и парень проваливается в долгожданный сон, как только голова касается мягкой подушки.        Юнги резко подрывается на кровати и принимает сидячие положение. Сердце бешено колотится, а по вискам скатываются холодные капли пота. Мин часто дышит, пытаясь привести дыхание в норму, как слышит звуки вновь капающего крана.       Парень думает, что однажды действительно не пожалеет денег и купит смеситель. Хотя бы для того, чтобы спокойно высыпаться, а пока он лениво поднимается с нагретого места, натягивает домашние тапочки и, щёлкнув по выключателю, уже готовится зайти в ванную комнату. Но рука останавливается над дверной ручкой, а в голове совсем неожиданно всплывают моменты вчерашней ночи.       Когда Юнги смотрит фильмы ужасов, он всегда удивляется над тупостью людей, которые, несмотря на страх и опасность, всё же спускаются в подвалы, покупают сомнительные дома посередине леса или на окраине города. Без страха заселяются в них, не думая о том, что в случае чего — никто не придёт к ним на помощь. Но это же многоквартирный дом, значит, если Юнги закричит, то его кто-то должен услышать и прийти помочь или, если Мин долго не будет появляться на работе, Джин заметит пропажу и поднимет тревогу (?).        Мин не даёт себе засомневаться и резко распахивает дверь, так и замирая в проходе статуей.       С той стороны зеркала на него вновь смотрит всё тот же парень, всё с той же наводящий ужас битой. Смотрит вроде бы в лицо, а ощущается будто глубоко в душу. Взгляд чёрных безжизненных глаз проникает в подкорку мозга, въедается в каждую клеточку тела и, словно магнитом, манит пойти за собой.       Манит.       Зазывает.       Очаровывает.       Мин не в силах сопротивляться этому и ему хватает сделать всего один единственный шаг для того, чтобы преодолеть расстояние от деревянной двери до зеркала. Холодная бледная ладонь касается стекла и немедленно пропадает из виду, а вместе с ней и неизвестный мужчина. Юнги ощущает, как с той стороны зеркала его хватают за запястье и тянут к себе. Тело не может сопротивляться и вскоре оказывается в неизвестности.       Капли воды с крана продолжают капать на дно раковины, отдаваясь эхом в абсолютно пустой квартире.

***

      Ледяной ветер облизывает обездвиженное тело, без чувств лежащее на холодной земле. Колючий воздух беспокойно треплет выбеленные пряди волос и заставляет их развиваться в стороны. Худое тело покрывается крупными мурашками, еле видимые волоски на руках встают дыбом.       Юнги болезненно морщит нос от пульсирующей боли в голове и шума в ушах, медленно приоткрывая налитые свинцом веки. Ему нестерпимо хочется закрыть глаза обратно, но он не позволяет себе этого и чуть шире распахивает. Взгляд сразу же начинает торопливо бегать по неизвестной местности.       Парень, пошатываясь и держась за голову, поднимается с земли, опираясь на неё свободной рукой, и испуганно задерживает дыхание. Его окружает пустошь. Ветер жалобно завывает, и Мин вздрагивает. Вбирает в лёгкие холодный воздух и боязливо оглядывается вокруг.       На холодной земле виднеется немного пожухшей и уже жёлтой травы, которая неторопливо колышется. Большое количество деревьев с полным отсутствием листьев виднеется дальше на горизонте, это нагоняет мрачную атмосферу вкупе с пасмурной погодой и грозовыми облаками, что опасливо нависают над Юнги, грозясь окутать его тело в свои тёмные оковы.        Многочисленные уродливые деревья окружают огромное поле, посередине которого стоит напуганный до смерти Юнги. Было ещё достаточно светло, чтобы всё внимательно осмотреть, но такого желанного сейчас солнца не наблюдалось, а в небе неторопливо сгущались тучи. Вскоре послышался первый гром, заставляя Мина испуганно дëрнуться и вскинуть лисий взгляд в небо.       Юнги охватывает паника, стремительно обволакивает тело, пробираясь в каждую клеточку. Она заставляет обхватить себя руками и беспомощно открывать и закрывать рот, сдерживая поступающие слёзы и ком в горле.       Мин потерянно крутится вокруг себя и часто вбирает в легкие воздух, стараясь дышать глубже. Крепко зажмуривает глаза и вплетает пальцы в свои волосы, со всей силы сжимает их в кулак, оттягивает до боли и считает до десяти. Джин говорил, что так нужно делать в любой непонятной ситуации и что это может помочь успокоиться и мыслить здраво.       Сейчас у Юнги в груди зарождается желание громко завизжать, как испуганная девчонка, и спрятаться. Но кричать опасно: он не знает, какие животные тут обитают, а ведь они могут прийти на звук и увидеть свой ужин. Прятаться негде, даже идти куда-либо не очень хочется, но тело вымерзло от холодного ветра и его стопы сильно замёрзли, потому что, как оказалось, его домашних тапочек на ногах уже не было.       Мин крепко стискивает стучащие друг о друга зубы и вновь озирается, оглядывая незнакомую местность, будто просто заблудился и пытается найти путь домой. Проблема в том, что в похожей местности он ни разу в жизни не был, поэтому остаётся только обессиленно всхлипнуть.       Ему страшно до трясущихся коленей.       Новый поток колючего ветра заставляет Юнги вздрогнуть и вновь обхватить себя руками в попытке согреться. Это, кстати, вообще не помогало, но всё же лучше, чем ничего.       Юнги натягивает на голову капюшон своей чёрной толстовки и делает нерешительный шаг вперед. Парень ещё раз оглядывается и начинает медленно шагать в неизвестность.       В испуганных зелëных глазах застыли бусины слёз, но Юнги убеждает себя, что это не от страха, а от пронизывающего ветра, который неприятно треплет широкие домашние штаны с мишками. Ну и что? Юнги был в своей квартире, он волен носить то, в чём ему удобно и то, что нравится. В его планы не входило покорение незнакомой и, кажется, неживой местности, ведь за всё то время, пока он тут осматривался, он не заметил ни людей, ни животных.       Здесь попросту глухо.       Мин напрягается и пытается вспомнить, в какой момент он оказался не в своей квартире, а в неизвестности. В голову врезаются воспоминания о том, как он проснулся посреди ночи из-за капающего крана, как он в зеркале во второй раз увидел пугающего до дрожи мужчину, как его рассудок помутнел и он сделал к нему шаг, как дотронулся до зеркала и его исхудавшее тело постепенно поглотило, и чужое прикосновение к своему запястью он помнит тоже, а потом — непроглядная темнота и безмятежность. Куда идти — неизвестно. Юнги, в принципе, уже и не забивает себе этим голову, он просто машинально делает неторопливые шаги, полностью погружённый в свои мысли и не замечающий ничего вокруг. Только изредка вздрагивает от порывистого ветра и шмыгает покрасневшим носом.       Заметно потемнело и похолодало, пока Мин без особой цели шёл вперед весь продрогший и замёрзший. Идея, что им тут кто-то перекусит, уже не казалась такой пугающей. Юнги уже даже бы не сопротивлялся, но это совсем немного попахивало кретинизмом.       В полной тишине, нарушаемой только неторопливыми шагами Мина и еле слышным шуршанием пожухлой травы, раздаётся грудной и устрашающий хрип.       Помните, Юнги хотел бы встретить человека или хотя бы одно живое существо? Пожалуйста. Хотел? Получи, распишись.       Мин слишком резко передумал быть чьим-то ужином. И не так уж здесь и холодно на самом деле, или это ему так просто кажется из-за резко прилившегося в тело тепла. Да, скорее всего, это из-за того, что Мина бросило в жар от неожиданного и нежеланного хрипа.       Юнги боязливо поворачивает голову в сторону звука, дабы узнать, от кого сегодня придётся удирать. Справа от него стоит существо, напоминающее скелет, его кости обтянуты тонким слоем кожи, а на голове у существа клочками виднеются редкие пряди волос. Возникает ощущение, что их просто-напросто выдрали. Этого Мин не смеет утверждать, но, возможно, кто-то сильно боролся за жизнь и пытался оттолкнуть существо от себя всеми способами. Заместо глаз — две чернеющие впадины. Юнги может ошибаться, но в левой глазнице на внутренней прямой мышце болтается глазное яблоко. Длинные руки, что в стоячем состоянии обязательно доходили бы до колен или чуть ниже; ими существо опирается о землю и зарывает в неё пальцы. Существо стоит нагнувшись, едва заметно принюхивается и затихает всего на мгновение, прежде чем озверело сорваться с места и помчаться на Юнги, у которого от перспективы стать чьей-то закуской сильно распахнулись глаза.       — Ух ты ж блять, — пораженно выдыхает парень и, не обращая внимания на истощённость, несётся вперёд с громким криком, местами переходящим в звонкий визг.       Мин быстро передвигает уставшими ногами и уже успевает попрощаться с жизнью, успевает пожалеть, что в последнюю встречу с Джином не обнял его, не сказал, как он им дорожит и многое-многое другое.       Они мучительно долго бегут, и Мин почти выдохся, но у существа позади, кажись, открылось седьмое дыхание и оно начинает бежать быстрее, почти нагоняя Юнги. Парень не намерен останавливаться: он будет нестись до тех пор, пока его ноги не начнут заплетаться и Мин не повалится на холодную землю.       Но, блять, он не хочет, чтобы его драгоценные косточки обгладывало это. Нет. Не так. Он вообще не хочет, чтобы его кто-то обгладывал.       Не обращая внимания на ноги, которые начали нещадно болеть, на горящие лёгкие, которые по ощущениям стремятся покинуть тело, он смотрит вперёд и кричит ещё громче, так как нечто ускорилось и уже дышало ему в спину. Юнги почувствовал, как оно жадно пыталось вцепиться Мину в толстовку, как существо внюхивается и чавкает прямо за его спиной.       Но сейчас парень благодарен сам себе за то, что в школе не пропускал уроки физкультуры и теперь может ускориться ещё немного для того, чтобы цепкие руки его не коснулись и не остановили.       Совершенно неожиданно сзади слышится режущий по ушам лязг, напоминающий то, как меч вытаскивают из ножен, а потом непродолжительный хрип. И теперь Мин слышит только шум в ушах и наступившую полную тишину. Юнги по инерции некоторое время продолжает бежать, с опаской оглядывается и резко останавливается, чувствуя накатившуюся усталость, более ярко ощущая, как пылают его лёгкие и как гудят ноги от долгого бега.       В глаза бросается обезглавленное существо, что лежит на земле, не подавая явных признаков жизни: его мерзкая голова откинута далеко в сторону; потом в глаза бросается человек, что навис над существом, скорее всего, чтобы убедиться: оно действительно больше не двигается и не несёт опасности.       Юнги почти счастливо улыбается.       Он жадно глотает воздух, чуть наклоняется и опирается дрожащими руками в согнутые колени, пытаясь привести сбившееся дыхание в порядок.       Незнакомец слегка поворачивает голову в сторону согнувшегося в три погибели Мина. Его выражение лица невозможно разглядеть: на его голову накинут глубокий чёрный капюшон, что полностью скрывает лицо, но Юнги всем телом чувствует его взгляд на себе, заставляющий волосы на затылке встать дыбом. Мин почти уверен, что всего на секунду их взгляды встретились: в этот момент его будто окатило ведром холодной воды, а по спине пробежало стадо мурашек.       — Эй, а ты куда? — Юнги резко выпрямляется, всё ещё тяжело дыша, и быстрым шагом нагоняет удаляющегося человека, резко хватая того за рукав и останавливая.       — Ухожу, — Мина коротко информируют, а потом чуть тише добавляют: — И ты тоже уходи, в следующий раз тебе может так не повести, — голос у парня грудной и холодный, пробирающий до костей.       В любой другой ситуации Юнги бы больше не подошёл к этому человеку: в любой другой ситуации, где его не хотели бы сожрать и ему не была бы нужна помощь.       — Где я нахожусь? Куда мне уходить? — в панике тараторит Юнги и сильнее сжимает пальцы на чужой одежде. Ему страшно, что единственный человек, которого он здесь встретил, хочет оставить его и уйти.       Незнакомец действительно прав: в следующий раз Юнги так может не повезти и ему никто не поможет отбиться от существа, а сам Мин с ним не справится.       — Домой иди, — холодно предлагает незнакомец и с силой одёргивает руку, вырывая её из цепкого захвата длинных и худых пальцев Юнги.       — У меня нет здесь дома. Мне некуда пойти. Я ничего здесь не знаю. Я не знаю, как сюда попал, — Мин срывается и кричит отчаянно и громко, чтобы донести это до человека напротив. Зелëные глаза вновь заливаются слезами, только теперь не от холода, а от страха остаться одному в этой неизвестности.       Только на незнакомца не действуют душевные метания и слёзы, что застыли в глазах, он разворачивается и скоро удаляется от Мина.       Нет, даже если этот парень не желает выслушать и подсказать Юнги, что делать и куда идти, то тот всё равно не упустит, возможно, последний шанс на своё спасение.       Мин не упустит свой единственный шанс.       Юнги думает недолго перед тем, как берёт себя в руки и быстрым шагом нагоняет незнакомца, идя с ним наравне.       — Мне правда нужна помощь и ты сможешь мне помочь, — спокойно начал он, больше не пытаясь ухватиться за ткань чужой одежды.       — Я тебе ничем помочь не смогу, — безразлично чеканит и ускоряет шаг незнакомец, даже не смотря в сторону пытающегося не отстать Мина, будто желая быстрее избавиться от назойливого парня.       — Пожалуйста, я очень хочу вернуться обратно. Помоги мне, — с яркими нотками надежды в голосе просит Юнги, а потом громче добавляет: — Пожалуйста.       Незнакомец заметно замедляет шаг, а позже останавливается вовсе, поворачивается и смотрит на Юнги из-под капюшона, долго и пристально. Из его губ вырывается громкий и тяжелый выдох, будто тот старается показать, насколько Мин будет ему мешать и как он не хочет ему помогать.       Юнги это бессовестно игнорирует.       Мин замечает, как незнакомец едва заметно кивает головой.       — Надеюсь, как только мы дойдём, тебя зажарят на вертеле, — парень придирчиво осматривает Мина (ветер был настолько сильный, что заставил одежду облепить худое тело) и брезгливо кривится, — хотя нет, есть же всё равно нечего, — незнакомец вновь развернулся и пошёл дальше, не оглядываясь и совершенно не обращая внимания на плетущегося рядом Юнги, у которого от облегчения, что его не оставят одного, проскользнула улыбка на замерзших губах.       Незнакомец этими словами пытался отпугнуть и запугать Мина, чтобы тот передумал идти с ним, но сообразительный Юнги понял это и не придал должного значения этим словам.       Мин очень рад, что теперь с ним есть тот, кто в случае нападения этого существа сможет защитить его. Юнги даже не задаётся вопросом, почему незнакомец так быстро согласился взять его с собой.       — Даже не спросишь, как я сюда попал? Тебе неинтересно?       — Интересно, на самом деле, — честно признаётся незнакомец, — но один я не в состоянии тебе помочь, поэтому расскажешь об этом чуть позже.       Юнги активно кивает головой.       — А ты как тут оказался? Тебе тоже нужна помощь, чтобы вернуться? Вас здесь много таких? — Юнги беспрерывно осыпает его вопросами, совершенно не замечая чужих закатывающихся в раздражении глаз, также пропускает мимо своих ушей и такой же раздражённый выдох.       Мин затыкается только тогда, когда ощущает на своей шее чужую холодную руку в кожаной перчатке.       — Все вопросы задашь потом, слышишь? Шагай тихо и не пикай, если хочешь прожить хотя бы ещё один чёртов день, понял? Я могу перерезать тебе глотку или скормить любому другому существу, — парень рычит сквозь крепко стиснутые зубы, совсем неожиданно сильнее сдавливает хрупкую шею под своей ладонью и в одно мгновение поднимает лёгкое тело над землёй.       Юнги испуганно вцепляется обеими руками в чужое запястье, царапает его короткими ногтями и беспомощно мотает ногами. В лёгкие перестал поступать кислород, и они начали ужасно гореть, Мин пытается сделать хоть один вздох, но ничего не выходит, его глаза закатываются, а губы начинают опасно синеть. И только после того, как Юнги едва кивает головой в знак согласия, незнакомец расслабляет ладонь, и парень приземлился на колени, жадно хватает ртом недостающий воздух и держится руками за шею, загнанно смотря снизу вверх на спокойного парня, что навис над ним и наблюдает за чужими страданиями.       Мин плохо понимает, что сделал не так, но вопросы не задаёт, лишь тыльной стороной ладони стирает выступившие слезы, что стекают по холодным щекам. Юнги слышит шуршание одежды и понимает, что незнакомец стягивает капюшон с головы и медленно наклоняется к Мину, обдает горячим дыханием ушную раковину и шепчет на ухо:       — Моё имя Кацу. Добро пожаловать в сектор семнадцать, — парень выпрямляется и разворачивается к Мину спиной, удаляясь.       Юнги резко подскакивает. Голова немного кружится и ноги будто ватные, но он немедленно следует за Кацу, по пути обмозговывая его слова.       Можно было бы, конечно, показать свой характер, сказать, что с ним так обращаться нельзя и что ему не нравится, но это было бы самым глупым решением за всю жизнь Мина, потому что в голове сидит мысль о том, что Кацу не стал бы уговаривать пойти следом или умолять не делать глупостей.       Ему действительно глубоко плевать на жизнь Юнги, на то, что с ним могло бы случиться и ему нужна была бы помощь.       Мин прекрасно понимает, что Кацу единственный человек, который на данный момент действительно может ему чем-то помочь, поэтому сейчас свою гордость Юнги благоразумно затыкает.       Парень нагоняет Кацу. Более не задаёт вопросов, только совсем тихо шмыгает покрасневшим от холода носом, обнимает себя руками за плечи и краем глаза изредка поглядывает на чужую спину, обтянутую чёрной тканью.