А от тебя цветами пахнет...

- А от тебя цветами пахнет! – юная Асуко только научилась выговаривать слова так, чтобы ее понимали, это были ее первые осознанные, четкие, искренние слова, шедшие от сердца. Голубые большие глазки излучали яркий, манящий, ярко синий цвет, цвет океана. Настолько глубоки и чисты были глаза и мысли, отражающиеся в них, что людям, заглянувшим в эту глубину, начинало казаться, что там нету дна и они вот-вот, если засмотрятся, утонут в них. Им казалось, что этот вороживший взгляд свет затянет их туда, как самый опасный водоворот, это нагоняло страх, сильный страх, они чувствовали опасность, тревогу. Заглянув в глаза маленькой девочки в их головах будто начинала раздаваться сирена, что-то кричало им: «Беги! Спасайся! Беги! Беги! БЕГИ!». И они убегали, как дети их, которым они внушали не общаться с ней, отрывали взгляд от столь манящих своей опасностью и неизведанностью глаз. Эти зрачки, черные, пустые, как субстанция из углеродных нано трубок, будто заглядывали в твою душу и видели все. Все твои самые сокровенные секреты будто в миг оказывались на ладони этого безобидного ребенка, она видела насквозь, замечала любую мелочь, проплешину в действиях, дарящую ей возможность понять, что в тебе скрыто. Глаза, невероятно красивые, от которых кожа становилась гусиной, а зрачки расширялись. Улыбка заглаживала этот пугающий свет, она была милой, широкой, красивой. Она тоже награждала светом, но уже не такого холодного оттенка, а наоборот, как солнце, согревала своим теплом. - Папочка, ты чего? – она, мягко коснувшись жесткой отцовской руки посмотрела на него с явным вопросом в глазах. - Да так, просто задумался. Что ты мне сказала? – отдернув руку родитель посмотрел на свою дочь, надеясь на обратное, он не хотел являться ее папой, не хотел понимать тот факт, что это он подарил жизнь «ей». Он боялся ее. Боялся больше всех остальных, в кого она, такая пошла? Он сам кареглазый, смуглый, высокий, крепкий рабочий, а мать имела темные, почти черные, хитрые глаза, как у лисицы, нос с горбинкой, большое, загорелое, упитанное тело и все родственники такие же. Асуко-противоположность. Вся светлая, светящаяся изнутри, даже бледная, будто больная, только смолянистые черные волосы и большие синие глаза доказывали, что она не является какой-то изящной, хорошо проработанной фигурой на дорогой меловой выставке. - Я сказала, что от тебя вкусно пахнет! – лучезарная улыбка, подаренная отцу, была отвергнута его ненавистью к ней. Маленький ребенок чувствовал это, понимал, осознавал, но не придавал значения, думая, что все так и должно быть. - Спасибо. – он отвернулся. Отвернулся от нее, того, кем он должен гордиться, того, кого он должен любить больше жизни. Он хотел ее убить. Прямо здесь. Прямо сейчас. Он уже несколько раз пытался, но каждый раз ему не хватало воли, глаза Асуко будто гипнотизировали его и все из рук валилось. Но сейчас… Сейчас он почувствовал прилив сил! Сейчас он сможет. Он облегчит жизнь и себе, и своей любимой жене, всем. Никто не будет больше жить в страхе. Он медленно потянулся за молотком, который лежал рядом с ним, на скамейке. В окне радостно щебетали птицы, все-таки апрель наступил, они рады. Отец наблюдал за ними, они такие счастливые, не боятся ничего, не то что он, он слабый. А слабость его-она. Сейчас он устранит свою слабость, решит эту проблему, все будут счастливы. Мешает лишь… она. Взмах. Взгляд в эти глубокие глаза, прекрасно все понимающие и манящие, как всегда. Удар… … - Госпожа Асуко, пора вставать. - рыжий, высокий, молодой мужчина вошел в комнату, дабы разбудить девушку. Поэтому подойдя к окну, он пафосно отдернул шторы в разные стороны, чтобы солнечный свет залил комнату своим теплом. - Спасибо, что разбудил. – надменный взгляд, брошенный в сторону подчиненного сразу рассказал ему обо всем. Он был уже как приказ, да не один, а несколько. Те, кто давно прислуживают ей уже понимали все без слов, поэтому в поместье синеглазой почти всегда была мертвая тишина и были слышны все звуки, каждый шаг, каждый шорох, каждый вздох. Сейчас Асуко является величественным ученым, имеющим много поклонниц и конечно же поклонников, эта, бросающаяся в глаза своей внешностью и аурой, была столь популярна, что влюблялись в нее люди не только противоположного пола, но даже ее приближенная служанка призналась ей в любви, за что сразу была уволена. Если посмотреть на нее, она почти не изменилась, лишь маленькая деталь давала понять, что она-другой человек, не то что в детстве, но эта деталь была очень значительная. Взгляд. Надменный, порой даже хищный взгляд наводил на всех еще больший страх, чем раньше. Свет, который истощали ее все такие же глубокие и завораживающие своей неизведанностью глаза, был еще более холодным, более манящим, более ярким, он стал заполнять ее всю, даже ту лучезарную улыбку поглотил. Она вся светилась изнутри тем, что пугало людей своей неизведанность, но в тот же момент манило их, это нравилось Асуко. Страх неизведанного одновременно с тягой к знаниям этого же, вот чем она любила всех к себе приманивать. Ей дали за это несколько интересных прозвищ: королева неизвестного, океан манипуляций, дочь воды. Не имея глаза бога или глаза порчи Асуко искусно управляла водой, это всех поражало. К слову, томные, растрепанные волосы девушки были подстрижены коротко, под мальчика, на ярких лучах солнца отдавали синим оттенком, подходящим под глаза, бледная кожа, тонкие, изящные руки, она вся выглядела хрупкой, беззащитной, в какой-то степени жалкой, но аура не позволяла так о ней думать, надменный взгляд. Она, учитывая ее достаточно низкий рост смотрела на всех свысока. Что касалось одежды, обычные, черные, обтягивающие, высоко посаженные брюки, белая рубашка с пышным воротником и широкими рукавами, изящными манжетами, корсет и аккуратные туфли на каблуке. - Вы проснулись в холодном поту, госпожа. Снова кошмары? – никто не осмеливался переходить на тона выше шепота, не любила Асуко шум, было слишком сложно сосредотачиваться на своих мыслях, но порой она начинала кричать, причины были разные. - Да, ничего необычного. – Асуко медленно опустила взгляд на горячие блинчики с тающим кусочком масла на верхушке. Воспоминания захватили ее сознание. Ту боль от тупого удара молотком по голове… Она помнила абсолютно все подробности, это немного угнетало ее. В глаз затекла алая жидкость, смотреть стало сложно, она почти не видела происходящего, но чувствовала, что отец замахнулся. Ощущение легкости, будто она больше не находится в своем теле, а смотрит на него со стороны. Маленькая Асуко поднялась на ноги. Открыв глаза стал виден тот из них, чье глазное яблоко окрасилось в жуткий цвет крови, хищный взгляд, направленный на отца буквально сковал его движения. Она овладела его телом. Сжатая в руке чашечка с водой лопнула, из бледненькой, худощавой ручонки просочилась сквозь кулак кровь. Как только капля алой жидкости упала в лужу воды, к соколкам, перемешиваясь, жидкость поднялась в воздух постепенно, аккуратно. Асуко не сводила глаз с отца, тот не понимал, что происходит. Свист. Это водяное лезвие рассекало воздух, создавая интересующий малышку звук, выбило из руки отца молоток. Инструмент глухо ударившись об пол повалился. У отца начали подкашиваться ноги, если бы что-то не контролировало его, то он бы уже давно закричал, расплакался и убежал, даже не стыдясь. Вода, переформировываясь во что-то новое медленно перетекала из фигуры ножа в фигуру иглы. Секунда. Еще одна секунда. - Прошу. Пощади его. – мать. Вот кто вернул ее в сознание. Асуко медленно перевела взгляд. Синие, животные глаза заполонили слезы. - Мамочка… Папочка… Почему вы так на меня смотрите? – их глаза… Зрачки были столь расширены, казалось, что она их убивает. Как жаль, что это было истиной. Она самая сейчас боялась себя, корила, осознавая сразу все. Она поняла все. - У-уйди, монстр. - Госпожа Асуко-о!! – все еще негромко, но уже в голос ее вытащили из подсознания. Безусловно, она была благодарна всем своим подчиненным.