Последняя надежда человечества

— Командующий Эрвин, — голосом, полным ликования, обратилась к Смиту довольная Ханджи, — Операция прошла успешно! Корабль Марли захвачен вместе с командой и солдатами общей численностью двадцать человек и эльдийцами из Либерио численностью тридцать человек. Также в нашем распоряжении оказалось десять винтовок, двенадцать револьверов и, конечно же, тридцать инъекций. Потерь удалось избежать, как с нашей, так и с вражеской стороны, — с восторгом отрапортовала она и соскочила с опускающей её ладони Бронированного титана. — Замечательно, Ханджи! — с несколько растерянным выражением лица радостно проговорил подошедший к ней Эрвин. Его глаза беспокойно оглядывали прибывших, пока наконец не отыскали взгляд взволнованного Леви и тут же остановились, наполняясь успокоением. — Эрвин, Марли в полной жопе! — вырвалось у капрала, едва их взгляды встретились, — Как только другим странам стало известно, что титаны не вернулись с Парадиза, объединённая коалиция напала на Марли, и вот уже два месяца как та проигрывает в этой войне. — Откуда информация? — удивлённо приподняв широкие брови, спросил Эрвин. — От эльдицйев, естественно, откуда же ещё! — ответила за Леви Ханджи, бросив на того недовольный взгляд. Ей очень хотелось рассказать все самой, в конце концов, это именно она всю дорогу до стен налаживала дружеский контакт с соотечественниками, — Ах да, Райнер, можешь опустить корабль, пожалуйста. Эрвин, представляешь, возможно это судно — последнее, направленное марлийцами на Парадиз! В сложившейся ситуации они считают нецелесообразным ссылать эльдицйев на остров, когда можно обращать их в титанов и сбрасывать на вражеские страны, подобно живым бомбам. Эти люди — исключение, они последние приверженцы идеи реставрации Эльдии, — под конец Ханджи помрачнела, печально глядя на медленно опускающийся корабль. — Понимаю. Будем думать, что делать. Я исполню данное тебе обещание, Райнер, — Эрвин перевёл взгляд с Ханджи на появившегося из тела Бронированного Брауна. На удивление, его лицо впервые за долгое время было совершенно спокойным. Командор понял — тот ему верит. Он окинул взглядом выбравшихся из тел титанов Эрена и Хисторию, которые продолжили держаться за руки, как и в титаньем обличии, хотя необходимости в контакте уже не было. Краем глаза он заметил, как сбоку от него Жан аккуратно взял в свою ладонь руку Микасы, отняв её от шарфа, и девушка, не отрывавшая печального взгляда от Эрена, не убрала руку, а положила голову на плечо расплывшегося в улыбке Кирштайна. Затем командующий внимательно с интересом вгляделся в лица людей, стоявший на палубе корабля. Он с удивлением подумал, что никогда бы не отличил своих от чужих, друзей от врагов, эльдицйев от марлийцев, если бы вторые не были связаны и на них не были наставлены винтовки рекрутов во главе с Сашей и Конни. И у тех, кто смотрел на него с доверием и надеждой, и у тех, чьи глаза выражали страх и ненависть, были одинаково усталые несчастные лица. Все они были обычные люди, такие же, как сам Эрвин и все прочие жители Парадиза. И какой же нелепицей ему показалась непримиримая вражда на почве текущий в их жилах крови. Командор поприветствовал прибывших и велел проводить всех в замок. Выстроившиеся у ворот рекруты с восторгом встречали гостей с материка и своих сослуживцев, казавшихся им героями. Уже глубокой ночью, когда все распоряжения были отданы, импровизированная приветственная пирушка подошла к концу, а усталые обитатели замка разбрелись по комнатам, Леви и Эрвин наконец остались вдвоём. Командор стремительно наклонился и изо всех сил прижал к себе горячей рукой вцепившегося в его шею капрала. Зарывшись лицом в его темные мягкие волосы, вдыхая родной знакомый запах, чувствуя, как тот слегка постанывает от нетерпения, покрывая его плечи короткими быстрыми поцелуями, Эрвин судорожно вздохнул и прошептал: — Боже, Леви, ты даже представить не можешь, как же я тебя… — Я тоже. Безумно. Безумно скучал по тебе, — заглянув ему в глаза, тихо ответил Леви, не дав ему договорить. И, видимо чтобы не слышать возражений, мол, Эрвин тоже скучал, но хотел сказать другое, — крепко поцеловал его, заставив раствориться в ощущении долгожданной близости. Спустя несколько бесконечных минут наконец оторвавшись от покрасневших горячих губ, капрал сделал глубокий вдох, восстанавливая дыхание, и посмотрел на командора помутневшим от желания взором. — Пока в душ не схожу, ни о чем таком даже не думай, — с улыбкой пробормотал он, убирая руку командора со своего бедра и, не обращая внимания на полный мольбы стон Эрвина, развернулся и, покачиваясь, зашагал к двери. Уже коснувшись ручки, он вдруг обернулся и, устремив полный обожания взгляд в глубокую синеву командорских глаз, проговорил с придыханием, безумно чувственно и откровенно, — Ах, Эрвин, ты бы знал, что это за чудо такое — море! Если бы ты никогда не смог его увидеть, клянусь, этому миру незачем бы было существовать. Я так хочу смотреть на тебя в тот момент, когда ты увидишь его. Я так хочу держать тогда твою руку и видеть море, небо, весь этот бескрайний мир твоими прекрасными глазами, — и выскользнул за дверь, оставив потрясенного Эрвина с нетерпением ждать его возвращения.