Ты идиот

Геральт опустился перед Лютиком на колени. Достав нож, он аккуратно разрезал верёвки. Лёгкое хрупкое тело чуть не упало на землю, но ведьмак мягко поднял его на руки. Он отнёс барда поближе к кострищу. Достав из седельной сумки плащ, используемый им обычно в качестве постели, Геральт расстелил его на земле и осторожно уложил на него Лютика. Ведьмак развёл костёр, – ночь была холодной, а бард уже достаточно замёрз, чтобы появился риск заболеть. Огонь разгорелся очень ярко, и Геральт наконец мог внимательно рассмотреть Лютика. То, что он увидел, привело его в ужас. Во-первых, всё тело барда было покрыто множеством шрамов, причём, явно старых. Во-вторых, и это, конечно, важнее, следы недавних побоев. На животе фиолетовые синяки, в том месте, куда пришёлся удар кастетом. На шее следы, оставшиеся от рук сначала Стефана, а затем и Велена. На руках кожа была до крови стёрта верёвками и опухла. На лице не осталось живого места: под глазом расцветал фингал, – удар у Велена был сильный, нос возможно был сломан, вся нижняя часть лица запачкана подсохшей кровью, челюсть, возможно, вывихнута. А на спине две глубокие ножевые раны. Ведьмак тихо выругался. Ему хотелось пойти к трупам бандитов и порезать их на куски. Разумеется, это уже было бессмысленно, в первую очередь нужно было помочь Лютику. Геральт нашёл среди вещей разбойников какие-то тряпки, вытащил из своей сумки флягу с водой. Смочив ткань он начал очень осторожно стирать кровь с лица бедного барда. Тот тихо застонал, но не очнулся. Закончив, ведьмак оценил ситуацию: челюсть действительно была вывихнута, нос, по счастью, не сломан. С этим справиться будет не очень сложно. Геральт аккуратно положил руки на щёки и на подбородок и резким, но осторожным движением вправил челюсть. Послышался хрип. На лице барда теперь было только несколько маленьких ранок возле рта, оставшихся после удара кастетом и ещё синяк. Ведьмак нашёл в своих сумках нужное ему снадобье и намазал им царапины, другим – обработал глаз. Живот Геральт тоже намазал чем-то из своих запасов, что должно было уменьшить синяки. Запястья Лютика, повреждённые верёвкой, он также обработал, а затем, на всякий случай, замотал тканью. Спину он оттёр от крови мокрой тряпкой. А ранения на спине пришлось зашивать. По счастью, у ведьмака всегда было при себе всё необходимое для этого, потому как он бесчисленное количество раз зашивал различные раны себе. Благодаря столь богатому опыту, Геральт справился быстро. Перевязав барду спину, ведьмак снова осторожно уложил его на плащ, постеленный на земле, а сверху укрыл своим утеплённым плащом и отошёл в сторону, потирая неожиданно сильно затёкшую спину. Геральт не находил себе места. Он не мог просто сесть рядом с Лютиком, хотя именно это ему и хотелось бы сделать. Для того, чтобы не ходить бессмысленно кругами, ведьмак отправился к Плотве, которой стоило дать возможность отдохнуть. В конце концов, на ней остались его сумки. – На кой чёрт этому глупому барду вообще понадобилось идти со мной, а Плотва? Он совершенно не способен выживать, – Геральту было страшно подумать о том, что могло произойти с Лютиком, если бы он хоть немного опоздал. А уж если бы он так и не решил отправиться за ним… Ведьмак отогнал от себя эти мысли. В конце концов, он ведь нашёл барда. И даже успел до того, как с ним успели сотворить что-нибудь похуже побоев. И сейчас Лютик лежал неподалёку, в относительном тепле у костра, и в полной безопасности, пока Геральт был рядом. Наконец, взяв себя в руки, ведьмак подошёл к огню. Спать он не собирался, но мог просто посидеть рядом. Тем более, что ночь всё же была довольно прохладной, а костёр – тёплым и ярким. Геральт осторожно опустился на землю, стараясь не потревожить барда. Голова ведьмака раскалывалась от вопросов и мыслей. Во-первых, шрамы на теле Лютика. Откуда они? Геральт вдруг понял, что никогда раньше не видел барда без рубашки. Анализируя воспоминания, ведьмак пришёл к выводу, что Лютик всегда будто старался спрятать своё тело от него. Он никогда не раздевался рядом. Когда они мылись в какой-нибудь реке, попавшейся по дороге, бард никогда не заходил в воду вместе с Геральтом, ссылаясь каждый раз на какую-нибудь новую причину: то он плохо себя чувствует, то вода слишком холодная, то в реке кто-нибудь водится, а то и просто не хочется. Ведьмак обычно лишь пожимал плечами, со временем перестав удивляться странностям Лютика. Но теперь ему казалось, что это всё было неспроста. Не случайно бард вечно сбегал куда-нибудь подальше от Геральта, когда, остановившись в очередной корчме, они готовились ко сну. И в комнате он всегда появлялся уже переодетый. Что же он скрывал? И сколько ещё тайн хранил этот, простой на вид, но такой удивительный и полный тайн Лютик? Вокруг стояла абсолютная тишина. Ведьмак слышал лишь сопение барда и похрапывание Плотвы. Близился рассвет. Утро застало Геральта всё там же. Он по-прежнему сидел возле Лютика, будто и вовсе не пошевелился за прошедшую ночь. Однако ведьмак всё же вставал пару раз, для того, чтобы подкинуть веток в угасающий костёр. Утро принесло с собой холод и сырость, поэтому Геральт отправился за новой порцией хвороста. Теперь не достаточно было лишь поддерживать огонь, нужно разжечь его сильнее. Организм барда и так был довольно слабым, а теперь он, скорее всего, мог подхватить болезнь даже от капли росы. В любом случае, Лютика необходимо было согреть. Доведя костёр от состояния еле теплящихся угольков до состояния маленького пожара, Геральт снова присел рядом с Лютиком и прислушался. Дыхание барда было хриплым и неровным, грудь тяжело вздымалась, а лицо было красным. – Зараза, – что ж, неудивительно. Если у барда есть возможность влипнуть в неприятности, он обязательно ей воспользуется. Ведьмак задумался. Изначально он собирался дождаться, когда Лютик проснётся, и уже тогда, узнав, насколько плохо тот будет себя чувствовать, решить, куда и как ехать дальше. Однако теперь, похоже, планы придётся изменить. Чем больше времени заболевший бард проведёт в лесу, тем хуже. А проснётся он, судя по его состоянию, не скоро. Время терять было нельзя. Геральт уже достаточно потерял его вчера, что чуть не стоило жизни Лютику. Наученный горьким опытом, он принял решение. Минут через десять Плотва стояла навьюченная сумками и лютней барда, которую ведьмак нашёл среди прочего хлама в вещах разбойников. По счастью, инструмент остался абсолютно цел и невредим. Затушив костёр, Геральт подошёл к Лютику. Тот спал беспокойно, беспрестанно ворочаясь и постанывая. Его лоб покрылся испариной. Кажется, у барда начиналась лихорадка. Ведьмак положил руку ему на лоб, – у Лютика был жар. В очередной раз выругавшись сквозь зубы, Геральт завернул трясущегося барда в свой плащ, а тот, на котором он лежал, свернул и засунул в седельную сумку. Осторожно, стараясь не разбудить его, ведьмак поднял Лютика на руки. Подойдя к Плотве, он забрался на неё, прижимая барда к груди. – Прости, Плотва, тебе сейчас придётся поторопиться. Мы должны быть в деревне не позже, чем через час. Обычно путь до ближайшего поселения занимал здесь у путников около двух часов. Но Геральт сейчас не располагал таким временем, – у него на руках лежал Лютик, которого колотило мелкой дрожью, а жар, исходящий от него, ведьмак чувствовал даже через плащ. Пришпорив Плотву, Геральт помчался по дороге вниз. Там было небольшое поселение и, соответственно, постоялый двор. Именно туда и нужно было ведьмаку сейчас попасть. Там можно будет найти еду, горячую воду, лекарства и всё прочее, что может понадобиться барду. А заодно, Геральт надеялся, что сможет после найти там пару заказов, – деньги у него ещё были, но их оставалось не так уж много. А также все они, скорее всего, уйдут на Лютика. До поселения ведьмак действительно добрался примерно за час. Он окликнул пробегавшего мимо мальчика, и узнав, где находится корчма, уже через несколько минут подъехал к ней. У Геральта не было возможности завести Плотву в стойло, поэтому он просто привязал её к изгороди. Толкнув плечом дверь, Геральт вошёл. На него сразу же уставились те несколько человек, которые в такую рань уже сидели с кружкой пива. Конечно, навряд ли здесь часто видели ведьмаков, а уж тем более с ношей подобного рода. Не обращая внимания на удивлённые взгляды, Геральт прошёл прямиком к стойке, за которой стоял хозяин. Тот поглядывал на ведьмака исподлобья, оценивая, насколько могло быть опасно появление охотника на монстров в его заведении. Наконец, решив что-то для себя, хозяин поднял голову – Доброе утро. Чем могу быть полезен? Нечасто к нам такие гости захаживают. Могу ли я спросить, что случилось с вашим…приятелем? – Комната нужна. Раненый он. – Геральт кивком указал на Лютика. – Конечно, комната – первое дело. Вот только, незадача: одна у меня комната свободная осталась. Ведьмак пожал плечами – Кровать там есть? – Да в том и дело, что есть, но одна она. – Хозяин замялся. – Пойдёт. – Одной рукой Геральт вытащил и бросил на стойку несколько монет, другой крепче прижимая к себе Лютика. – Может, что ещё нужно? – Горячая вода. И кружка пива. – Будет. – Хозяин поклонился. – Вот ключи. Забрав ключи со стойки, ведьмак направился к лестнице, ведущей на второй этаж к комнатам. Пьяницы, сидевшие в зале, проводили его взглядами, но как только широкая спина Геральта скрылась из виду, вернулись к своим кружкам, напрочь позабыв о необычном посетителе. Найдя нужную дверь, ведьмак с трудом открыл её, – не очень удобно пользоваться ключом, удерживая одной рукой барда. Наконец, Геральт вошёл и захлопнул за собой дверь. Комната была обыкновенная, какие всегда и бывают на постоялых дворах: маленькое квадратное помещение, с дверью, ведущей в комнатку, куда ставят лохань с водой, из мебели – узкая кровать в углу, рядом низкий столик, да пара стульев. Не богато, но в сравнении с ночёвкой под открытым небом, – не хуже дворца. К тому же чисто. Ведьмак подошёл к кровати и аккуратно уложил на неё Лютика, развернув плащ. Он стиснул зубы, снова увидев израненное тело барда. Того по-прежнему трясло. Не теряя времени, Геральт заглянул в соседнюю комнату. Лохань с водой уже стояла там, над ней поднимался пар. Это всё, что было нужно. Вернувшись к Лютику, ведьмак бережно стянул с него штаны, – другой одежды на барде не осталось, она вся теперь валялась возле пристанища бандитов, изрезанная на куски. Лютика затрясло ещё сильнее, он тихо застонал. Подняв его на руки, Геральт подошёл к бадье. Он осторожно опустил барда в горячую воду, положив его голову на край. Ведьмак взял тряпку и принялся оттирать кровь, местами снова выступившую на свежих ранах. Лютик лишь изредка хрипло постанывал, не приходя в себя. Геральт мягко стёр всю грязь с лица, плавно переходя на грудь. Медленно двигая тряпкой, он с некоторым удивлением отметил, что у барда просвечивали рёбра. Он всегда был довольно стройным, но за последние пару дней ужасно исхудал. Проводя по бесчисленным шрамам, покрывавшим плечи и руки Лютика, ведьмак вновь стиснул зубы. Закончив, Геральт завернул барда в чистую ткань и отнёс обратно на кровать. Уложив его поверх покрывала, ведьмак снова занялся обработкой ран. Перевязав и намазав всё различными мазями, Геральт укрыл Лютика одеялом. Барда трясло немного меньше, видимо, горячая вода действительно помогла. Ведьмак положил руку ему на лоб, – он был по-прежнему горячим, но уже несколько меньше. Появилась надежда, что болезнь быстро пройдёт. Лютик снова застонал. Тяжело вздохнув, Геральт поставил один стул возле изголовья кровати и сел. Он собирался просидеть здесь ровно столько, сколько потребуется для того, чтобы бард очнулся. Однако его отвлекли уже через пару минут. Раздался стук в дверь. Ведьмак подошёл к двери и открыл её. За ней стояла девочка, вероятно, дочь хозяина. Она робко протянула Геральту кружку. – Спасибо. Ведьмак захлопнул дверь. Что ж, теперь-то ему точно никто не помешает. Он залпом осушил пиво. Минувший день, равно, как и ночь, был очень напряжённым. Всё, чего Геральт сейчас хотел, – напиться этим, на удивление не плохим для заведения такого рода, пивом до беспамятства и завалиться спать. Однако он посчитал, что не имел на это права. Прошло много часов, минул полдень и уже близился вечер. Ведьмак всё сидел на том же месте, пару раз ненадолго задремав. Лютик не приходил в себя, по-прежнему мечась по кровати. Геральт периодически поглядывал на него, но не замечал никаких внешних изменений в состоянии барда. Вдруг раздался наиболее громкий стон, который, впрочем, тут же оборвался. – Г-геральт?… – раздалось хрипло, на грани слышимости. Но чуткий ведьмачий слух всё же уловил этот звук. – Лютик?