Мужчина из соседского шкафа

— Вы меня помните? Я жена вашего сына, — тихо прошептала Аглая. Осторожно ступая, она прошла по небольшой комнате и остановилась за спиной женщины, сидевшей в кресле-каталке лицом к зарешеченному окну. — Нет… Не помню, — отозвалась Мария Тимофеевна. — Я ничего не помню. — Ну как же так? — растерялась Аглая. — Вы приезжали ко мне на свадьбу с Германом… — С Робином, — поправила её женщина. — Это был не Герман. Это был Робин. А говорит, не помнит. Филин улыбнулся… — Но по паспорту я вышла замуж за Германа, — мягко попыталась возразить Аглая. — Но твой муж точно не Герман, — упрямо повторила Мария Тимофеевна. — Это Робин, что бы он ни говорил. А если хотите в этом увериться, попроси своего Германа приготовить фрикасе из кролика… Боюсь, что только Робин скинулся бы за ножиком, а Герман посмотрел бы на тебя выпученными глазами, и все — он и слов-то таких не знал. Разные они у меня… Так-то. И ты научишься их различать… Со временем… — Может быть… — согласилась Аглая. — Но вот времени у меня совсем нет… И сейчас я хотела бы уточнить, у кого из братьев был шрам от аппендицита. — У Германа была операция… Или это аппендицит Робину вырезали? — задумалась Мария Тимофеевна. — Столько лет прошло. Нет… Всё же у Германа остался шрам. Безобразный, — она поморщилась. Врач в районной больнице был нетрезв. Как вообще сына мне не угробил? — Спасибо, — поблагодарила Аглая, — вы мне очень помогли разобраться, кто все же был моим мужем. — Был? — напряглась Мария Тимофеевна. — Вы расстались? Развелись? — Нет, — не очень уверенно отозвалась Аглая, но уточнять ничего не стала. — А за какое преступление Герман угодил за решетку? — У него самого спросите, — недовольно поджала губы Мария Тимофеева. — Но подозреваю, он вам тоже не ответит. Не захочет, копаться в грязном белье. Был суд, который признал Германа виновным… — Не ответит, — согласилась Аглая. — Но я это все равно выясню. — Ваше право, — фыркнула Мария Тимофеевна. — Только я не понимаю, зачем вам это нужно? — Хочу знать, жила я все эти годы с преступником или только с братом уголовника. — Аглая старалась говорить мягче, тщательно подбирая слова. — Мне неприятно оставаться в неведении… Уж лучше горькая правда… И ещё… Я хочу вас забрать отсюда, — добавила Аглая. — Вам нечего здесь делать. Я найму вам сиделку, даже двух, а может, и трех, чтобы ухаживали за вами круглосуточно. Мне не составит труда. — Меня не выпустят, — улыбнулась женщина и покачала головой. — Меня здесь не обижают. — И все же вам лучше будет в обычной квартире, чем в комнате с решетками на окнах, — настойчиво проговорила Аглая. — Я их не вижу, — усмехнулась Мария Тимофеевна. — Не видите, — протянула Аглая. — Все правильно. Что явилось толчком, причиной, почему вы ослепли? — настойчиво поинтересовалась она. — Не захотела смотреть на этот мир глазами, вот и ослепла, — неожиданно отозвалась Мария Тимофеевна. — И даже не подскажу, что заставит меня снова захотеть увидеть небо, солнце и траву. — И все же, — настаивала Аглая. Она обратила внимание, что видеть сыновей женщина не хотела. По крайней мере, в список их не включила. — Так уж получилось… — кивнула Мария Тимофеевна, словно соглашалась с тем, что кому-то надо открыть ее тайну. — Когда Роб женился, я искренне поверила, что он изменился. К тому же его красавица-жена на свадьбе выглядела такой счастливой… Но Герман, вернувшись домой после отсидки, сказал, что все не так радужно. Точнее, радужно, но в ином смысле. И жертва Германа оказалась напрасной. Лучше бы Роба посадили, — она произнесла последние слова, стиснув зубы. — Вы считаете, что все-таки Роб был причастен к совершенному преступлению? — уточнила Аглая. — Не думаю, что Герман ходил с кухонным ножом в кармане… Герман рассчитывал все больше на свои кулаки. — Спасибо, — еще раз поблагодарила Аглая. — Я постараюсь подготовить документы, снять для вас квартиру, нанять сиделок… Она не стала слушать, что ответит ей женщина и поспешила на выход… — Надо позвонить следователю, — потребовала Аглая, едва с Филином они остались одни. При Одиссее не решилась настаивать на звонке. — Надо, — не стал спорить Филин. Он ходил от одной стены к другой в своей маленькой квартирке — Аглая даже после смены замков категорически отказывалась возвращаться в свои хоромы. — Можно я буду беседовать с представителем закона, — попросила Аглая. Она уже начала понимать, что с Филином лучше договариваться на берегу, заранее, требовать у него что-то бесполезно. Пусть тело и ее, но она его не хозяйка… — Беседуй. На удивление Филин не стал возражать. Он быстро по памяти набрал номер Алекса. — Прошу, — шепнул Аглае. — Подскажите, — поинтересовалась Аглая, — а за какое преступление отбывал срок мужчина, Герман Родин по паспорту, который лежит у вас в морге? — Вы продолжаете утверждать, что ваш муж не ваш муж? — хмыкнул следователь в трубку. — Продолжаю, — твердо произнесла Аглая. — И у меня есть на это причины… Смею заметить, что у моего мужа, как ни странно, но оказался брат-близнец. Вы об этом не знали?.. Удивительно… Я думала, что вы тоже уже догадались… И представьте себе, однояйцевые близнецы, коими являются браться Родины, имеют не только портретное сходство, но и одинаковый генотип. А вот отпечатки пальцев у них, как утверждает криминалистика, всегда разные… — Что вы говорите? По голосу было слышно, что Алекс растерялся. При других обстоятельствах Филин бы кинулся приятелю на выручку, но сейчас вынужден был промолчать. — Мы, конечно… — проглотив «пилюлю», продолжил следователь, — снимем отпечатки у тела. А где посоветуете взять пальчики вашего мужа? — Кухня была его вотчиной… Как, впрочем, и гостиная… Попробуйте поискать там, — предложила Аглая. — А еще гардеробная, где вы не обнаружили ни одной женской вещи, и спальня… Лампа на прикроватной тумбе… И если на кухне и в гостиной еще могут быть мои пальчики, то в гардеробной их точно нет. — А домработница? — осторожно поинтересовался Алекс. — Мы обязаны снять отпечатки пальцев у всех, кто мог их оставить в квартире. Постарайтесь вспомнить, кто бывал у вас в гостях последнее время. — Что же… Придется пригласить домработницу, — не очень охотно отозвалась Аглая. — Она у нас бывала по пятницам… Но как вы понимаете, работала не голыми руками, а в перчатках, и к моменту исчезновения моего мужа ее пальчики, даже если таковые там были, оказались бы все равно под моими пальчиками или Германа. А гостей последнее время у нас не было. Не принимали. — У домработницы были свои ключи? — спросил Алекс. — Нет, — ответила Аглая. — Она звонила сначала в домофон, а потом нажимала кнопку звонка. Герман ее впускал. — Замечательно, — обрадовался Алекс. — По крайней мере, мы точно знаем, где есть хотя бы один ее отпечаток… — И еще в кладовке с чистящими и с моющими средствами, — подсказала Аглая. — Это ее вотчина… — Откуда такие познания в криминалистике? — восхитился Филин, когда разговор со следователем был закончен. — Не познания, — вздохнула Аглая. — А обычная наблюдательность. — Возьму вас в помощники, — пообещал Филин. — Свежий и весьма наблюдательный взгляд со стороны мне бы не помешал. Со временем глаз зашоривается… — Возьмете, — согласилась Аглая. — Сразу же возьмете, как только мы с вами поменяется телами. А то у меня складывается такое чувство, что я подсматриваю за соседом из шкафа. — Нет, — рассмеялся Филин. — Скорее, я тот мужчина, что сидит в соседском шкафу… Аглая стоически пережила нашествие в свою квартиру криминалистов. Филин не мешал женщине руководить снятием отпечатков пальцев, строго следовал туда, куда ему приказывали. Но от смешка все же не удержался, когда пришла вызванная домработница. Лучше сказать правильнее — домработник. Вихрастый паренек лет двадцати трех-двадцати пяти. Смазливая мордашка, стройная фигурка. На пороге возникла, скорее, девочка, переодетая мальчиком… — Вы домработница? — прокашлявшись, уточнил Алекс. — А почему я не могу быть домработницей? — вопросом на вопрос ответил недовольно парень. — Учусь в университете, подрабатываю… У хозяев претензий ко мне за все время службы не возникало… Налоги плачу исправно… Еще есть вопросы?.. — Пока нет, — хмыкнул Алекс. — Но пальчики с вас надо откатать. А вот убираться в квартире не нужно. — Надо так надо, — пожал узкими плечиками паренек и протянул совсем не девичью ладонь. — Денис Вьюгин. — Будем знакомы, Денис Вьюгин, — снова хмыкнул Алекс, но имя свое и должность назвал, а потом пожал протянутую руку. — Вам на кухню… И еще… — окликнул он парня, когда тот бодро направился к криминалистам, — вы хозяина хорошо знали? — Пожалуй, — не стал уточнять Денис. — Что-то с Германом случилось? — Не могли бы вы подъехать к нам в отдел? — предложил Алекс. — Там и поговорим… Несмотря на выходной, следователь позвонил на следующий день рано утром. Похоже, не терпелось поделиться новостями. — И что у нас плохого? — недовольно поинтересовался Филин. Спал бы и спал, а тут такой настойчивый звонок. Алекс раздраженно фыркнул в трубку: — Если вам не интересно, могу побеспокоить и в понедельник. — Нет. Отчего же? Позвонили уже. Излагайте, — несколько мягче, пока Филин что-нибудь не сморозил, отозвалась Аглая. — Ваш Денис Вьюгин тоже отказался признавать тело в морге за хозяйское. Причем наотрез, — не очень весело сообщил Алекс. — Ему ли не знать хозяйское тело, — в тон следователю отозвалась Аглая. Филин даже слово вставить не успел — только открыл рот. — В квартире было обнаружено несколько групп отпечатков, — проигнорировав реплику женщины, продолжил Алекс. — Ваши, вашего домработника, вашего мужа, вероятно… Пока не найдем его, не уточним… Неизвестного лица, вероятно, принадлежат пальчике женщине, и… Барабанная дробь… Тела, которое лежит у нас в морге. — И все? — хмыкнула Аглая. — Признаться, вы меня не удивили… А что по статье? — Сто пятая… Убийство, — как само собой разумеющееся произнес Алекс. — Действительно, — признался он, — тот мужчина никак не мог стать вашим мужем. Когда вы выходили замуж, он еще отбывал срок. — Хотелось бы подробнее про преступление, — заискивающе попросила Аглая. — Когда освободился? — Подробности будут позже, когда получу дело их архива, — ответил Алекс. — А освободился условно-досрочно пару лет назад. Отмечался по месту регистрации в районном центре. Сроки не пропускал. За прошедшие два года, кроме как трупом, нигде не засветился. — Вот те, бабушка! — непроизвольно вырвалось у Филина.