Слишком реальная игра

Линч очнулся лёжа на Трофее. Конь смиренно шёл по пещере, громко отстукивая копытами по уже ненавистному камню. Егор, поморщившись, почти неосознанно дунул, убирая с лица локоны светлой гривы. Джон явно это заметил и радостно сказал: — Ха, живой ещё, — его голос был немного хриплым. Видимо, он долго молчал. Журналист тепло улыбнулся, упёрся в шею Трофея и поудобнее уселся. Он беззлобно ответил: — Не хорони меня раньше времени. — Тогда забирай свои шмотки, — писатель протянул Линчу его меч и потухнувший фонарь. Егор взял сначала оружие, которое чуть не выронил, отвыкнув от его тяжести, и убрал под пояс. Затем принял фонарь, тоже оказавшийся подозрительно тяжёлым. Журналист зажёг его и поставил на лопатки коню, чтобы немного уменьшить тяжесть. Слезать с Трофея не хотелось. Линч чувствовал, что тело ещё было ватное и какое-то не проснувшееся. Он небрежно протёр слипающиеся глаза, облизнул сухие губы и остался сидеть на коне, дожидаясь скорейшего лучика солнца. Через полчаса непрерывной ходьбы по, казалось, бесконечной пещере, парни увидели свет, пробивающийся с поверхности. Они наконец нашли выход. Егор соскочил с коня и, прихрамывая, побежал к ярким лучам. Джон ринулся за ним. Парни остановились прямо под отверстием, ведущим на поверхность, задрали головы и стали полной грудью вдыхать доносящийся оттуда запах растений и свободы. Но отверстие это было очень далеко, метрах в пяти над парнями. Журналист тут же начал думать, прикидывая абсолютно все возможные варианты. Наилучшей идеей он посчитал выбраться по верёвке. Линч без спроса, как это делал и сам писатель, взял у него с пояса лиану и кирку. Последнюю Джон, вероятно, забрал у того скелета из комнаты со спаунером. Егор привязал её к концу лианы, раскрутил и бросил вверх. Кирка взлетела всего на несколько метров, а потом шумно упала на пол, вынудив парней поморщиться от сильного удара по ушам. Писатель подловил мысль: — Дай-ка я, — он выхватил у журналиста самодельную крюк-кошку, раскрутил посильнее и тоже бросил. Кирка улетела куда-то за пределы видимости на поверхности и за что-то зацепилась. Джон несколько раз сильно дёрнул лиану. Она ни на миллиметр не сдвинулась. Тогда писатель повесил фонарь на пояс, рядом с кучей подобранных стрел, обвязал лиану вокруг живота Трофея и полез наверх. Линч завороженно смотрел на то, как писатель ловко переставлял руки, почти мгновенно подтягиваясь и немного помогая себе ногами. Он понимал, что лезть невероятно тяжело, но Джон, несмотря на явную усталость, прекрасно справлялся с задачей. Как он залез, Егор понял, что настала его очередь. Он неуклюже прицепился к лиане и стал, как коала или панда, карабкаться наверх. Тело было ещё мятое, непослушное, и оттого пальцы еле сжимались, угрожая в любой момент уронить своего хозяина на несколько метров вниз, прямо на твёрдые камни. В конце концов журналисту удалось залезть. Он на четвереньках отполз от края и обессилено упал на землю, тяжело дыша. Линч протёр ладонями лицо, убирая с него неприятные капли пота. Писатель несильно пнул его в бок, напоминая о том, что отдыхать времени нет. Егор неохотно поднялся и повторил за Джоном, держащимся за лиану и беспомощно пытающимся в одиночку поднять Трофея. Журналист крепко схватился за лиану и, со всей силы потянув, начал отходить назад. Он чувствовал, как на пальцах медленно натирались мозоли, как лиана сильно натягивалась под весом коня, как напрягался писатель, стоящий перед ним. Вялое сознание Линча не хотело это воспринимать, хотело отпустить верёвку и снова отдохнуть, но Егор сам себе упирался и продолжал помогать другу. Парни вытягивали бедного Трофея около 5 минут. Они оба сильно устали, журналист вообще плюхнулся рядом с деревом, чуть ли вновь не потеряв сознания. Джон явно был взволнован состоянием друга, но, стараясь не подавать виду, отстранённо спросил: — Ты как? — Порядок. Только, — Линч сглотнул, казалось, сухую слюну, — только дух переведу. — Давай, скоро стемнеет, — писатель протянул Егору бутылёк с водой. Журналист охотно принял его и жадно выпил почти половину содержимого. Он, вытирая дорожки воды с подбородка, вернул Джону бутылёк и неохотно поднялся. Нога снова разболелась от нагрузок. Линч поковылял за писателем, уже ушедшим недалеко вперёд. Егор сильно, очень заметно хромал, хватаясь за все попадавшиеся по пути ветки и деревья. Он тщетно пытался догнать Джона, пока не понял, что это бесполезно, и остановился возле очередного дерева. Это был дуб, чей ствол журналисту показался каким-то широким. Линч вскинул голову и понял, что это то самое дерево, возле которого им нужно свернуть. Егор окликнул писателя: — Джон, нам тут сворачивать! — Писатель растерянно обернулся и быстрыми широкими шагами подошёл к журналисту. Он сначала окинул взглядом дуб, будто убеждаясь в верности слов друга, а затем и самого Линча. Взгляд Джона остановился на его больной, как у фламинго приподнятой ноге. Писатель предложил: — Может, на Трофее поедешь? — Да, пожалуй, — вынужденно согласился Егор. Он не хотел выглядеть слабым, но боль была просто невыносимой. Джон, как девчонку, взял его на ручки и усадил на коня. Журналист кивком поблагодарил писателя. Он достал компас и, сверившись с ним, парни направились на запад — в пустыню. По лесу шли они минуты 3, а потом резкий, свойственный майнкрафту переход в пустыню. Стоило парням перейти границу, как пустынное пекло стало пробираться под одежду и греть открытые места, отчего оба постепенно начали потеть. Линч снял куртку и положил её на зад Трофею, задрал до локтя рукава любимой серой кофты. Джон снял свитер и обмотал вокруг пояса. Егор видел, как у того ноги немного проваливались в песок, как в неглубокий снег, и мог лишь представить, насколько тяжело писателю было идти. Вскоре он начал ныть и жаловаться на свою усталость, что дало журналисту примерно понять измотанность друга. Линч и сам бы хотел пожаловаться, но делать этого не стал. Он представлял, что пустыня — это огромный пляж и вскоре впереди покажется море. Так Егору было легче. Он сверился с картой и компасом, после чего парни продолжили путь точно к кружку на карте. Шли они ещё около 15 минут, пока впереди не показался храм. Это была огромная песчаная пирамида с двумя колоннами по бокам от главного входа, на которых были изображены оранжевые анхи*. Парни вошли внутрь. Тень внутри здания подарила долгожданную прохладу. Журналист стал осматриваться: ровно посередине, на самой макушке пирамиды располагалась небольшая дырка, пускающая в здание свет, под ней, на полу, простое изображение цветка или солнца, как на детских рисунках, с синей серединкой и оранжевыми лепестками или лучами, а по краям от рисунка стояли четыре столба, держащие какие-то балки. Джон привязал Трофея к одному из столбов, подошёл к рисунку и стал долбить по нему киркой. Тем временем Линч уселся у столба, рядом с конём, и просто молча наблюдал. Боль в лодыжке постепенно отступала. Писатель довольно быстро разобрался со старым песчаником, испортив рисунок и проделав в полу дырку. Как ни странно, она вела в тайную сокровищницу под полом. Её парни и ожидали увидеть. Джон постоял пару секунд, молча пялясь на проделанную дыру, а потом занёс кирку для очередного удара, сказав: — Пошире надо… — Зачем? Там почти ночь. Давай, полезли, — Егор поднялся и отошёл от столба. Писатель упёрся: — Линч, может не надо? Это прям опасно. Вдруг застрянем. Потерпи немного, щас я расширю. — Я могу пролезть, — настаивал журналист. Он подошёл ещё ближе, протянув руку, чтобы взять из чужих рук лиану. Джон стоял на своём: — Я с тобой не полезу. — Да и не надо, карауль. — Линч выхватил лиану, обвязал её вокруг столба и своей талии. Он аккуратно слез с края и повис на руках, затем медленно схватил лиану и упёрся ногами в стену. Внизу было темно, совсем ничего не видно. Егор обмотал вокруг одной руки лиану и повис на ней, второй рукой зажигая фонарь, висящий на поясе. Он полез дальше. Вскоре стали виднеться четыре сундука, стоящие в стенах напротив друг друга, и нажимная плита прямо посередине и без того маленькой комнатки. Журналист аккуратно опустился на пол, вжимаясь в стену и избегая плиты. Он точно помнил, что к этой злосчастной плитке подключена целая куча динамита, спрятанная под полом. Линч в замешательстве стал осматриваться, пытаясь придумать как разминировать эту огромную, занимающую большую часть комнаты ловушку. Не придумав ничего лучше, он, сжимаясь и жмурясь, достал меч и, поддев его концом плиту, выковырял её из пола. К удивлению, ничего не произошло. Егор раскрыл глаза, ошеломлённо смотря на дырку в полу и лежащую рядом с ней плитку. Он облегчённо вздохнул. В этот момент к нему спустился писатель. «А ведь всё упирался, что не полезет», — мысленно посмеялся противоречивости друга журналист. Он внимательно следил за действиями Джона, поднявшего с пола плиту и забравшегося с ней наверх. Писатель положил её на проделанную им дыру, прикрывая её. Видимо, чтобы не забрались монстры. Он спустился обратно вниз, к уже усевшемуся у стены Линчу, и бесцеремонно разлёгся у него на коленях. Егор, в замешательстве, развёл руки и смог выдавить из себя только удивлённое: — Ты что делаешь? — Имей уважение, я почти не спал, а ты ещё и вырубился на часик. Дай отдохнуть, — сонно пробормотал Джон, удобнее устраивая голову на чужих бёдрах. Журналист беспомощно выдохнул, опустил руки и даже не стал сопротивляться. Понимал, что бесполезно. К тому же, писатель был прав. Он почти не спал и потратил много сил, чтобы спасти Линча. Егору даже как-то стыдно стало. Он, просто отдав возможность говорить сердцу, поблагодарил Джона: — Спасибо, — журналист выдержал паузу, собираясь с мыслями, — правда, спасибо. Если б не ты, я бы точно умер ещё в первую ночь. — Если бы мы не были во всём этом грёбанном мире лишь вдвоём, ты бы мне ни за что это не сказал, — подметил писатель, слегка улыбнувшись. Он выглядел очень милым и уставшим, отчего Линчу захотелось к нему прикоснуться. Егор не стал сдерживаться, наплевав на личное пространство и этичность, запустил худые пальцы в каштановые волны грязных локонов. А Джон и не был против. Он, вместо того что бы возмутиться или одёрнуться, наоборот поддался, немного подвинул голову по направлению руки. Стало сразу заметно, что ему уже очень давно не хватает банальной ласки, тепла и уюта. Намного давнее, чем парни попали в этот мир. Журналист наконец ответил: — Да. Наверное, да, — он поднял голову, смотря на щели между плитой и потолком, прислушиваясь к доносящемуся сверху рычанию появившихся монстров. Отчего-то, они больше не вызывали тот звериный страх и ужас, но по-прежнему напрягали. Линч опустил голову, стараясь отвлечься. Он увидел, что писатель открыл глаза и как-то грустно уставился в стену, будто выискивая в ней отголоски прошлого. Джон тихо, уставшим голосом прохрипел: — Но, знаешь, мне тоже есть что сказать, — он ненадолго замолчал, явно обдумывая свои следующие слова, — я всегда теряю самое дорогое, что получаю. Льюис*, Хьюго*, Дастин*… Да и Сара* почти… Я не хочу пережить это снова. Линч, прошу тебя, не оставляй меня одного. Пообещай, что выживешь, слышишь? — Я не могу обещать, но… постараюсь, — прямолинейно ответил Егор, чуть сжав чужие волосы. Ему стало по-настоящему больно от слов друга. «Неужели, он всё это время жил с этими мыслями? Переживал, нервничал. Неужели, Джон?», — подумал журналист, но не осмелился сказать что-либо вслух. Он вновь поднял голову и погрузился в раздумья. А уже через пару минут, снизу, с колен, послышался мирный храп писателя.