Bonus: слушают сердца друг друга
22 июня 2021 г., 22:20
Постоянно быть вместе оказалось довольно волнительно и до сих пор непривычно, как бы странно это ни звучало. Настолько непривычно, что в процессах удивление и счастье словно прописались навечно, но это совсем не тревожило.
Рядом после работы и по выходным. Даже ночевали на одной постели. Обнимать Гэвина и держать за руку, считывая пульс, пока тот пристраивал голову на его груди, продолжая и во сне прислушиваться к работе тириумного насоса, заменяющего андроидам сердце, казалось теперь необходимостью. Ричард уже и представить не мог, как раньше без этого существовал. Гэвин тоже признался, неловко отводя взгляд, что так ему быстрее засыпалось и крепче спалось. Без кошмаров и тревожных снов, что, хоть и редко, но бывали в прошлом — переутомление и особо неприятные расследования способствовали их появлению.
Ричард был рад, что его присутствие так действует на Гэвина, и, хоть ему самому не требовалось каждые сутки уходить в гибернацию, с удовольствием проводил ночи рядом с партнёром. Да, именно так. Они теперь были вместе, в отношениях, и каждый раз, стоило об этом только подумать, тириумный насос начинал работать несколько (на 2-4%) быстрее необходимого и программные коды, соответствующие счастью, самопроизвольно прописывались в оперативной памяти.
В тот день, когда Рид позвал его к себе, Ричард и представить не мог, чем всё закончится.
Впрочем, не только это не получалось преконструировать. Ричард и не подозревал раньше, как невероятно приятно быть к своему человеку настолько близко. Касаться его везде, где хочется и как хочется, и чтобы касались в ответ. Доводить до изнеможения, впитывать наслаждение партнёра всей оперативной памятью, чтобы каждый момент без каких-либо команд въедался в жёсткий диск — не вытравить, не стереть, даже если захотелось бы. Да Ричард и представить себе не мог подобную ситуацию: всё, что касалось Гэвина, было неприкасаемо. Каждый бит памяти, каждая директория, каждая эмоция, им вызванная...
Ричард вспомнил день, когда всё началось, и тут же система предупредила о повышении температуры корпуса — бросило в жар, как сказали бы люди. RK900 шумно выдохнул, вентилируя системы, и полностью отдался во власть записанных ранее данных, самостоятельно загрузившихся в память, — не анализируя, просто наслаждаясь, — не забывая тем не менее отслеживать состояние своего человека, лежащего рядом, чтобы ненароком не разбудить раньше необходимого.
Именно в тот день, с Гэвином, Ричард в первый раз узнал, что такое уйти в перезагрузку от переизбытка чувств и количества информации, когда процессор просто не справляется с объёмом и обработкой поступающих постоянно данных, а программные коды, отвечающие за эмоциональную сферу, полностью забивают систему, не щадя ни оперативную память, ни файлы подкачки, требующиеся для нормального функционирования, когда предупреждения об ошибках и неисправностях сыплются каскадом, но останавливаться не хочется, да и невозможно.
Когда сенсоры сходят с ума, программы экстренно завершаются или безнадёжно зависают, но данные извне настолько желанны и ценны, что происходящее с системой и биокомпонентами отходит на второй план. Слишком восхитительно, чтобы прекращать.
Когда от каждого, даже самого лёгкого прикосновения потряхивает всё сильнее и сильнее, напряжение копится, растёт, заставляя желать большего и мучительно отзываться стонами наслаждения, постепенно срывающимися на хрип и помехи, стоит только программе, отвечающей за голосовой модуль, накопить критическое количество ошибок, но и молчать невозможно, не хочется, настолько хорошо.
Когда кажется, что платы вот-вот перегорят и задымятся, тириумный насос не выдержит бешенного темпа, а система полетит к чертям, но это настолько невыносимо прекрасно — и не только самому, но и, судя по отслеживаемым параметрам, партнёру тоже, — что уже без разницы, даже если это будет последнее, что успеешь почувствовать в своей жизни.
Всё время хотелось больше. Больше контакта. Больше данных. Ещё больше! Хотелось захлебнуться в них, утонуть, стать их вечным хранилищем, прописать в самых надёжных директивах и кластерах, сделать основополагающими компонентами системы, лишь бы не потерялись, не исказились со временем, когда жёсткий диск начнёт изнашиваться, остались с ним до последнего. Хотелось остаться в этих ощущениях навсегда. Хотелось, чтобы и Гэвин почувствовал то же, что и он, Ричард, доставить столько удовольствия, сколько возможно. И, если получится, даже больше.
Перезагрузка на пике ощущений в тот раз настигла Ричарда неожиданно, перепугав обоих, но в следующие разы они уже были к этому готовы, и эксперименты в постели, инициатором которых чаще всего являлся Гэвин, с каждым разом нравились Ричарду всё сильнее, даже если не все из них были удачными...
Изменившийся пульс подсказал Ричарду, что Гэвин вот-вот проснётся, и тот поспешил вернуться в реальность, закрыв директорию с воспоминаниями, но чувства выгрузить никак не удавалось, потому только разлепившего глаза партнёра ждал страстный поцелуй, на который тот, конечно же, с удовольствием ответил и, не растерявшись, даже перехватил инициативу, оседлав Ричарда.
— Оу, нихуя себе жаркое утро! — хрипло произнёс Гэвин, стоило только поцелую прерваться. И тут же добавил с довольной улыбкой: — Всегда бы так.
— Тогда мы будем постоянно опаздывать, — рассудительно заметил на это Ричард, стараясь выглядеть равнодушным, но Гэвин не повёлся, прекрасно чувствуя возбуждение лежащего под ним — это было заметно по голодному взгляду и скептически поднятой брови.
— А сегодня что, праздник? — с усмешкой спросил он, оглаживая бока и грудь Ричарда именно там, где располагались одни из самых чувствительных сенсоров, добившись судорожного вздоха и заметно мешая думать. Программный код, отвечающий за удовольствие, и так уже занимающий немалую часть оперативной памяти, начал разрастаться, увеличивая используемые объёмы.
— Сегодня ты проснулся на час раньше обычного, — только и смог ответить Ричард перед тем, как его снова утянули в ненасытный неистовый поцелуй, без слов давая понять, что Гэвин не намерен больше тратить время на бессмысленные разговоры, когда его можно провести с куда большей пользой.
Жаль только, их планам не суждено было сбыться.
Стоило только избавиться от одежды, хаотично лаская друг друга, как телефон Гэвина ожил, сразу же сбивая весь настрой — звонили из участка, появилось новое дело, и надо было бы поторопиться: под дождём мало какие улики сохранятся надолго.
— Ехать полчаса, — поморщился Гэвин, выслушав адрес места преступления и, положив трубку, тут же начал одеваться. — Место — та ещё клоака.
— Не беспокойся, если я поведу, хватит пятнадцати минут, — успокаивающе произнёс Ричард, загрузив информацию по делу к себе в память и просмотрев виртуальную карту дорог. Он тоже уже одевался, только куда медленнее, ведь время, как оказывается, ещё было: дождик слегка накрапывал, а не лил как из ведра и расходиться в ближайшее время не собирался. К тому же Ричарду приходилось воевать с процессами, не желающими завершаться: возбуждение стало меньше, но так совсем и не прошло. Если не получится отвлечься — скинуть во второстепенные процессы: его ждёт длинный день.
— Да? — вдруг протянул Гэвин, заинтересованно глядя на Ричарда. Даже одеваться прекратил.
— Да, есть несколько мест, где можно срезать, к тому же сейчас раннее утро и пробок не предвидится... — не успел Ричард договорить, как снова оказался в объятиях Гэвина, у которого глаза хитро блестели, а улыбка так и вовсе выглядела предвкушающе-зловещей.
— Значит, у нас в запасе ещё есть пятнадцать минут, успеем, — выдохнул он, отвечая на вопросительный взгляд Ричарда, и, подкрепив слова лёгким поцелуем, выжидательно замер, понимая, что решение должны принимать оба.
Возбуждение нахлынуло с новой силой, отозвавшись дрожью, и Ричард не смог с собой ничего поделать:
— С тобой я совсем испорчусь, — через пару секунд томительного ожидания вдруг жалобно ответил он и жадно поцеловал, повалив Гэвина на постель, возле которой они так удачно оказались.
