То, что касается нас

Всё, что тебя касается, Всё что меня касается Всё только начинается, на-чи-на-е-тся… Звери

Джереми лежал на кровати без сна и злился. Ох, как же он был зол! Хотелось ругаться, употребляя все знакомые крепкие выражения, а еще – врезать кулаком по чему-нибудь твердому. Раз уж врезать тому, кто так его бесил, не представлялось возможным. …Спокойнее, Джереми, самоконтроль – одно из главных условий будущей победы... тут же звучат в голове такие правильные и вместе с тем ехидные до невозможности слова этого… Нового преподавателя по практической боевой магии, подумать только! В ту единственную их ночь Ник, конечно, говорил о возможном возвращении в академию, но Джереми ни на минуту не усомнился, что ничего серьезного тот не имел в виду. Обычный постельный треп, плавали – знаем, как говорится. И вот пожалуйста, новый учебный год преподносит ему этот финт. Джереми вспоминает, как они с Тианой и увязавшимся за ними однокурсником Робертом торопились на занятия. Парень безуспешно пытался обратить на себя внимание Тианы еще в конце прошлого курса, и вот сейчас, кажется, решил попытать счастья снова. По дороге он что-то оживленно рассказывал, Джереми снисходительно прислушивался, и вдруг почувствовал, как подруга слегка толкнула его в бок. – Смотри-ка, Джем… Проследив за ее взглядом, Джереми невольно споткнулся, а сердце пропустило удар – у кабинета ректора скучающе подпирал стену Ник. Зачем он здесь?... Нахлынувшие при виде мага эмоции анализировать не хотелось, а хотелось просто свернуть в боковой коридор и добраться до нужной аудитории другим путем. Но Джереми быстро взял себя в руки – в конце концов, он не трусливая девица, а волшебник, достаточно много для своего возраста переживший, и что ему этот разноглазый черт… А в следующее мгновение Ник поднял взгляд и улыбнулся. И это была та еще улыбочка. Как у ягуара или пантеры при виде хорошей добычи – если, конечно, эти звери вообще умеют улыбаться. Однако, Джем, неслабая у тебя паранойя, – усмехнулся он про себя и, обняв Тиану за плечи, пошел навстречу. – Тиана, Джереми… молодой человек… – Роберт. – Роберт. – Ник по очереди пожал им руки, задерживая ладонь Джереми в своей чуть дольше. Джереми прерывисто выдохнул и выдернул руку, а Ник, как будто бы и не обратив на это особого внимания, продолжил: – Очень рад видеть вас всех снова. Подруга всегда интуитивно чувствовала, когда нужна ее поддержка. Вот и сейчас она сразу же взяла инициативу в свои руки: – Взаимно, Ник. Какими судьбами к нам в этот раз? – Работа, дорогая Тиана, работа. – Работа? – искренне удивилась она. – Но ведь в академии сейчас порядок? – И я несказанно этому рад! – очаровательно улыбнулся Ник. – Надеюсь, что так будет и впредь, и ничто не помешает мне в течение ближайшего времени делиться с вами своими знаниями и опытом. Заканчивая мысль, маг перевел взгляд на него, Джереми. И разорвите его Тени, если в этом не было двойного, или даже больше, подтекста. – Николас! – незаметно подошедший ректор переключил на себя внимание всех. Открыв дверь, он жестом пригласил Ника пройти в кабинет. – Рад тебя видеть! А вам, господа, давно пора на занятия! И они поспешили дальше. Внезапно Роберт, что-то для себя обдумав, выдал: – Похоже, это был наш новый преподаватель. И ты ему явно понравилась, Тиана! Красавчик, да? – и вопросительно посмотрел на нее, ожидая реакции. – Тебе виднее… – равнодушно отмахнулась Тиана. А Джереми задумался о том, что подруге катастрофически не везет на адекватных парней. И пусть рядом с ними уже нет Адама, отношениями с которым она прикрывалась раньше, когда отшивала Кормака, этого вот типчика вряд ли ожидает что-либо иное. …Воспоминания последних дней сменяют друг друга калейдоскопом. Вот на общем собрании в главном зале среди других новостей ректор сообщил о том, что тренер Моу по личным обстоятельствам на продолжительное время вынужден покинуть академию, а вместо него занятия будет проводить опытный боевой маг Николас – прошу любить, уважать и слушаться во всем! Без некоторой доли скептицизма не обошлось: слишком молод… слишком смазлив… чему особенному он сможет научить? Но большинство однокурсников предсказуемо заинтересовались – не профессиональными качествами нового преподавателя, конечно же. Этот жадный интерес буквально ощущался в воздухе – во вздохах и перешептываниях студенток, во взглядах, которыми они, не стесняясь, поедали стоящего рядом с ректором Ника. А он улыбался всем спокойно и уверенно и выглядел… да как обычно, ничуть за это время не изменившись. Стильный черный плащ, фиолетовые волосы, собранные в неизменный пучок, какой-то пафосный кожаный ремешок на шее, и эти блядские разные глаза с хитринкой – голубой и золотисто-карий. …Вот как такого можно допускать до преподавания, - немного нервно думал Джереми, скрестив руки на груди и легонько покачиваясь с пятки на носок. Но Ник оказался реально хорош. На занятиях под его руководством они повторяли давно известные приемы, комбинируя их с новыми, тренировали скорость и силу ударов, активно используя как физические возможности тела, так и магический потенциал. И для каждого у него находилось время – исправить ошибки, да и просто поддержать. А уж когда Ник начинал демонстрацию того, что им в будущем необходимо было усвоить и научиться применять – это было похоже на танец, завораживающий и смертоносный. – Если бы я своими глазами не видела, как Адам победил его на дуэли, ни за что бы не поверила, что такое вообще возможно, – потрясенно шептала Тиана. – Подруга, ну хоть ты-то не уподобляйся… – и, игнорируя возмущенный фырк, Джереми обратил ее внимание на то, какими глазами смотрят на Ника почти все девушки курса. Да и некоторые парни, чего уж там. А сам Джереми злился. На этих восторженных идиотов, которые знают про их нового преподавателя только то, что тот сам захочет показать, на Ника – за то, что такой… невыносимый, ну и на себя, дурака. Как тогда, в первую ночь после их встречи в коридоре, он долгое время вертелся без сна, опасаясь – вдруг опять явится, как в тот раз? Даже была мысль дверь для верности запереть заклинанием. Наивный… Естественно, Ник не пришел к нему ни в ту ночь, ни в последующие. Да и зачем бы ему это, скажите на милость? ...Но ведь и хорошо, Джем, не правда ли? Вот что бы ты сделал, если б он все-таки пришел, хотя бы даже сегодня, когда за окном глубокая ночь, а эмоции не дают уснуть?.. Мысленно он возвращается к сегодняшней тренировке. Ник готовился продемонстировать им новую защитную технику, взяв в пару Ребекку. Высокомерная стерва, как про себя называл ее Джереми после известных событий, неожиданно оказалась очень даже талантливой и восприимчивой к новым знаниям. А уж как она смотрела на преподавателя – таким взглядом можно было зажечь костер и без применения магии. Вот тут-то он это и ляпнул: – Какой жаркий выдался денек, прямо как летом, не правда ли? – по взгляду Ника было понятно, что лучше остановиться, но Джереми уже понесло. – Представляю как вам жарко в плаще, тренер Николас, и искренне сочувствую. Ник как будто только этого и ждал. Медленно поддошел, улыбаясь – и столько же в его глазах было приправленного ехидством понимания, что Джереми тут же захотелось отмотать время на несколько секунд назад и проглотить неосмотрительно вырвавшиеся слова. Желательно вместе со своим болтливым языком. – Джереми… – мягко протянул Ник, – благодарю за беспокойство. А знаешь, и правда становится жарковато… – с этими словами он плавным движением освободился от плаща и почти незаметно подмигнул. – Надеюсь, ты не откажешься немного помочь мне с этим, чтобы он не слишком помялся и запылился? Пока мы с Ребеккой... – едва уловимая, крошечная, словно заноза, пауза, – тренируемся. Джереми молча глазел на него, с трудом соображая, какой требуется ответ – если, конечно, требуется вообще, а Ник набросил плащ ему на плечи. Слегка расправил воротник, незаметно для остальных касаясь пальцами шеи и, еще раз улыбнувшись, вернулся к девушке. Стоящая рядом Тиана задумчиво посмотрела вслед, а затем решительно повернулась к нему. Джереми выдохнул и спросил: – Что? – Да ничего особенного, Джем! Просто странно это все сейчас между вами выглядело, и надеюсь, что только для меня. Скажи честно, я чего-то не знаю? – Да не обращай внимания, это же Ник, – отмахнулся он. – Давай лучше демонстрацию новых приемов посмотрим, ведь нам их отрабатывать потом. – Ну, ну… – многозначительно хмыкнула Тиана, – давай. На занятиях тренера Моу, кстати, не замечала за тобой такого рвения к учебе. Больше подруга не сказала ничего, даже когда Ник, закончив тренировку с Ребеккой, вернулся к ним. Джереми нарочито медленно и аккуратно снял плащ, и – провалиться ему на этом месте в самые глубины Таруса – увидел в глазах Ника лукавое одобрение и, возможно, даже некое ожидание, как будто бы он всерьез рассчитывал на то, что вслед за плащом Джереми начнет так же медленно расстегивать и рубашку. Уфф, кажется он перегрелся на солнце – какая откровенная чушь в голову лезет! Изящно перебросив плащ через руку, протянул его владельцу и не удержался от шпильки: – Благодарю за доверие, тренер, я был весьма надежной и аккуратной вешалкой! Ник выпад явно оценил, в отличии от Тианы. По ее взгляду Джереми понял, что скользкая и неудобная тема только отложена и совсем избежать разговора не удастся. …И вот дневная суета позади, а он валяется в постели и не может уснуть, в который раз прокручивая все произошедшее в голове. Эта сволочь фактически как мебель его использовала! Да и сокурсники демон знает что могли подумать. Нет, вслух, конечно, никто не высказался, но пару ехидных взглядов в свою сторону он потом поймал. Он перекатывается на живот и с чувством лупит кулаком по подушке, злясь на то, что так глупо, да еще и при всех, попался. Ведь в первый момент, как только Джереми ощутил на себе этот проклятый плащ, его неслабо так повело – от едва уловимого аромата незнакомого и явно дорогого парфюма, от того, что плащ еще хранил тепло тела хозяина. И Ник явно все понял – а вполне возможно, именно этого и хотел добиться. Джереми тогда сделал вид что ничего особенного не произошло. Подумаешь, постоял недолго в стильной шмотке тренера, эка невидаль. Тиана, конечно, все равно что-то заподозрила, но это не так уж и удивительно, она всегда была умной и проницательной девочкой. И разговаривать с ней рано или поздно придется, хотя лучше попозже, самому бы для начала во всем разобраться. Не меняя позы, Джереми медленно заводит руку под низ живота, где все давно уже собралось в тугой и горячий, требующий разрядки комок, и двигает бедрами. Мысли разбегаются словно вспугнутые зверьки, а под веками вспыхивает картинка – воспоминание. Самое дорогое и сокровенное – об их первом, и, так уж вышло – единственном разе с Адамом. Эх, Адам, Адам… светлый, чистый, цельный, до сих пор самый любимый... и Джереми не может отделаться от мысли о том, что, если бы он сам вел себя по-другому, все у них могло бы сложиться иначе. Перевернувшись на спину, он сдергивает так мешающие сейчас трусы и медленно проводит между ног, представляя руку Адама вместо своей. Как тогда, ночью, в пустой аудитории… Он выгибает спину, прижимаясь к любимому телу, а Адам одну руку кладет ему на сердце, ощущая, как оно пойманной птицей бьется под пальцами, а другой накрывает возбужденный член, прижимая его к животу Джереми. Несколько мгновений он просто держит его в горячем плену, слегка поглаживая пальцем влажную головку, затем сжимает и начинает умелые ритмичные движения. В какой-то момент Адам убирает руку с его груди и собственнически обхватывает за шею, да так, что трудно вдохнуть. Джереми поневоле откидывает голову ему на плечо, чувствуя, как горячий и влажный язык проводит дорожку от ключицы вверх и касается мочки уха. Адам втягивает ее в рот, лаская языком и губами, и вдруг хищно прикусывает, одновременно усиливая давление внизу, и ноги Джереми предательски слабеют, тело горит, а возбуждение становится мучительно острым. Если бы не крепко удерживающая рука, он бы просто сполз на пол и, наверное, умер от невыносимости всех этих эмоций. Бархатный шепот на ухо толкает за грань: – Джеронимо… мой! И это добивает. Джереми выплескивается себе на живот и обессиленно сворачивается на постели. От осознания того, как Адам назвал его в фантазии, хочется выть.