365 дней. Грани

Тело болело, потянулась и ногу свела судорога. По мне будто асфальтоукладчиком проехали. Я развернулась и упёрлась в голое мускулистое тело. Массимо лениво загрёб в объятья и поцеловал в макушку. - Спи. Вот кто виновник моего тяжелого состояния. Мысли стали приходить в порядок. Это был не сон. Я перешла грань. Зачем? Зачем... Сколько раз было за ночь? Память подводит, подкидывая лишь обрывки пошлых картинок и осознание того, что его больше всего цепляет минет и колено-локтевая. Солнце яркими дорожками ложилось на пол. Который час? Попыталась встать, но меня сжали только крепче. - Самолёт, - жалобно пробормотала я. - Ты никуда не летишь, спи, - он закинул меня на себя и запустил руку в волосы. Я уткнулась в грудь и слушала размеренный стук сердца. - Как это не лечу? Лечу—не лечу, лечу—не лечу! С ума сойти можно! - Ты моя. И ты остаёшься. - Мы так не договаривались. - Мы вообще не договаривались. Сама пришла. Опять. Чего ты добивались? - Я сплю, - нырнула под одеяло, но мужчина перевернул меня на спину, нависнув сверху, и сжал ладонью лицо. - Тебя нужно пытать? - Это предостережение или предложение? - вывернула шею и обхватила большой палец губами, засосав. В черном омуте заплясали искры. Не только ты мной манипулируешь, я тоже чувствую твои слабые места. - Не уходи от вопроса, - слова прозвучали отстраненно и без эмоционально. Признайся, ты уже о другом думаешь. - Какого? - Иди ко мне, сладкая, - поцелуи побежали по израненному телу и я удовлетворённо заскулила... Жжёт, сносит крышу и хочу ещё... Массимо провел ладонью между моих бёдер. Господи, как горит кожа. - Ты вся мокрая, - он облизался и уткнулся членом в промежность. Не томи. Прошу. Пожалуйста. Переплёл свои пальцы с моими и резко вошёл. Ахуеть... Глубже. Ещё глубже. Требовательных рывок заставил заорать от болезненного наслаждения и я впилась ногтями в державшие кисти, требуя продолжения. Движения стали непривычно медленными, но натягивал Торричелли по самое некуда. Он порвёт, непременно порвёт. Дыхание в ухо, я укусила его за шею, подходя к пиковому моменту,он застонал и я кончилась. Тело ватное, мышцы атрофировались, какое же блаженство. Но мучитель не дал и минуты передышки, он поднялся надо мной и грубым жестом всадил член в рот. Большой, твёрдый, приносящий гипнотическое удовольствие. - Давай. Как ночью, - прошипел приказным тоном и открыл губы, запрокинув голову. Прижимая меня к подушке, он властно имел мой рот, а я стонала от удовольствия в ответ. Что, проклятие, происходит? Я таю под его напором и это приводит к состоянию экстаза, становлюсь частью его или он моей, мы перестаём существовать по отдельности. Струя спермы наполнила горло и Массимо глухо выдохнул воздух, освобождая меня. - Ты будешь принадлежать мне до кончиков пальцев. Я никуда тебя не отпущу. - Это угроза? - вытерла губы, а он прислонился к моему лбу своим и смотрел куда-то внутрь, туда, где я давно спрятала свою душу. Я даже физически чувствовала, как он трогает её. - Констатация факта. Глаза гипнотизировали. Какую же власть ты имеешь над моим телом, проклятый извращенец? - А теперь в ванну, - чмокнул меня и потянул за руку, - Ты вся измазана, как и постель. Я провела по животу и спине, на которые он кончал ночью и почувствовала застывшую плёнку. Опустив в воду, залез следом сам и мыл моё тело, касался так легко, так нежно, что я засыпала после тяжёлой вчерашней гонки и внутри разливался покой. Забытое чувство... из прошлой жизни. Он намылил шампунем запутанные волосы, гладил пальцами лицо, смотрел и смотрел на меня, думая о чем-то своём. Позже Массимо достал меня из воды, разомлевшую от неожиданных невинных ласк, и укутал в огромное мягкое полотенце. Вода капала с его мокрого тела, а я смотрела на предплечье, с которого сползла повязка и обнажила затянувшуюся рану от пули, что прошла навылет. Останутся шрамы, как и на груди. Ты боишься за меня, но сам ходишь по краю. Взгляд опустился ниже и я закусила губу, Массимо заметил этот жест. - Ты еле стоишь на ногах. Силы ещё понадобятся. Он поднял меня на руки и вынес, положив на кровать, а сам пошёл в гардеробную, быстро вернувшись уже одетым в белую свободную рубашку и того же цвета брюки, на ногах туфли кремового цвета. Он эротичным движением застегнул золотые массивные часы на запястье, не сводя с меня взгляда из подо лба, и, подхватив снова на руки, понёс в мою спальню. Дверь в неё была открыта нараспашку, как я и оставила вчера, Торричелли закрыл её за нами ногой и посадил меня в кресло, достал из шкафа красное короткое платье на брительках, недовольно покачал головой и засунул обратно. Найдя всё-таки что искал —  шоколадное с длинными рукавами и глубоким вырезом на груди, он кинул его на кровать и распечатал новый пакет ажурного белья чёрного цвета. Я встала навстречу и уронила полотенце. Адская слабость, до безумия хочу есть. Аккуратно подняв одну ступню за другой, Массимо просунул трусики и стал поднимать их вверх. Под его касаниями кожа вспыхивала и вдруг губы прильнули к складкам между бёдер, я взвизгнула и чуть не упала. Мучитель во время подхватил обессиленное тело и прижал к себе. - Я ловлю кайф от твоей отдачи, принцесса. И ласково поцеловал в нос. - Массимо, ты не сможешь меня одеть. Я отстранилась, взяла в руки одежду и на негнущихся ногах вышла в ванну. Ахринеть, сидеть нормально точно не смогу. Насильник озабоченный. Посмотрела в зеркало. А я чем лучше? Сама пришла, сама понимала потенциал задолго, но не думала, чтобы настолько. Он смог добраться до всех уголков подсознания и использовать их. Либо это и есть его сущность. Что я творю? Отдаваться человеку, которого практически ненавижу... Он бесит каждую частичку моих внутренностей... И владеет каждой клеточкой тела... Козёл... Но только с ним может быть тепло и спокойно. Господи, какие противоречивые чувства... Сойду с ума. Я оделась, расчесала ещё влажные волосы и почистила зубы. Становится лучше, отпускает как похмелье. И жадно урчит живот. - Есть хочу! - выползла навстречу к Торричелли, сидящему в кресле с беззаботной улыбкой. Встал, протянул руку, переплетя пальцы с моими, и повёл за собой. Ольга и Доменико завтракали в саду. Или обедали? Сколько времени? Солнце стоит уже высоко. Они сидели за небольшим квадратным столиком под навесом из белой полотняной ткани. При нашем появлении мужчина подавился, а брюнетка подперла подбородок и игриво изогнула бровь. Надо делать вид, что ничего не произошло. Они ничего не знают. - Доброе утро, - весело поздоровалась я, садясь напротив Массимо. - Ты посмотри – утро, блять, - Ольга повернулась к мужу и состроила гримасу, а потом всё же ответила мне, - Доброе-доброе, как спалось? Я подняла глаза и уставилась на моего мучителя, он тоже замер и завис, остановив руку со стаканом сока на полпути. - Вам бы лучше больше не удирать без охраны, не знаю в какую передрягу вы вчера попали, но лучше вызвать врача, - девушка кивнула на мою шею, я опустила голову и увидела дорожку из засосов по разрезу платья на груди, которые уже не были чуть заметными как старые, эти напоминали синяки. Вновь взглянула на Массимо – покусаная шея со следами зубов до содранной кожи. Еб вашу мать. Это ты ещё его спину не видела... Неужели мы были такие голодные... Оба... - Дон, сделка по виноградникам около Марсалы горит, - спас положение Доменико, - Можем упустить, нехорошо это. - Угу, - отозвался и сделал глоток, продолжая залипать на меня. - Массимо! - брат оборвал его с беспомощным раздражением. - Поем и выезжаем, - он удовлетворённо пожал плечами, одарив присутствующих обезоруживающей улыбкой и принялся за еду. - Ой, какой довольный... - снова заладила Ольга и нагнулась над столом, бросая вызов своему сопернику. Это была совершенно обнажённая, колкая издевка. - Замолчи. - Противоядие... - протянула каждую букву и сощурила хитрые глазки, кивая. - Я тебя когда-нибудь пристрелю, обещаю, - Массимо махнул в её сторону вилкой и засмеялся, а девушка скосила зрачки к носу и скривила лицо. Что, черт возьми, у них за секреты? Тема плавно перешла на дела семьи и я отвлеклась, сидеть нормально было до неприличия неудобно, и я подсунула одну ногу под задницу, впихивая в себя всё, до чего могла дотянуться на столе. Закончив с обедом, а это, судя по всему, был именно он, мужчины встали, мучитель нежно поцеловал меня в макушку и они ушли. Это был излишний и до дури неловкий жест, но я продолжила жевать и поперхнулась от следующего вопроса доставучей брюнетки. - Равный? - О чем ты? - строить из себя дуру не получалось, настойчивые глаза прожигали насквозь. - Так кто победил в драке? - В какой? - Еваааа, - Оля нетерпеливо вздохнула и замахала руками. Меня сегодня все решили допросить? - А ты была права, он тебя боится. Она стала заметно серьёзнее и понизила голос. Редко доводилось её такой видеть и оттого слова воспринимались острее. - Я шутила. - А я нет,- засунула в рот кусок яблока и жевала, разглядывая меня, - Только боится не того, чего ты думаешь. - Подробнее. Ольга задумалась, выбирая выражения, и отвела взгляд в сторону. Это молчание стало угнетать и я подалась вперёд в ожидании ответа. Девушка посмотрела на меня грустно-грустно, от чего неожиданно закололо в груди. - Ты значишь для него больше, чем думаешь. Не предавай его, ладно? А то и я головы лишусь. - Понимаешь, - мне было сложно говорить это вслух, предательски задергалась нога, на которой я сидела, - Однажды в детстве я посадила в горшок дикий цветок, да и не цветок вовсе, а сорняк какой-то, из тех, что хоть из асфальта прорастают, я его поливала, удобрения добавляла, на свежий воздух поставила, а он... он завял. Не выживают дикие цветы в тепличных условиях. Увядают и гниют. - Перестань себя закапывать. Она встала из-за стола и элегантной походкой на тонких высоченных каблуках ушла. А я так и осталась озадаченная. В горле застрял комок воздуха, порываясь выйти наружу вместе с содержимым желудка. Это слишком. Я не готова. Нет. Вернулась в свою спальню и подошла к зеркалу, разглядывая следы ночных ласк. Пометил, гад. Ничего, ему тоже досталось. Мне срочно нужна поддержка. Я оглянулась в поисках телефона, что оставила на тумбочке у кровати вместе с остальными "подарками", но ничего не обнаружила. Решила осмотреть комнату и выяснилось, что все вещи пропали, в том числе и одежда. Опять это, свихнусь. За моими поисками наблюдал стоявший в пороге Гаспар, я обдала его холодным упрямым равнодушием и полезла под кровать. - Третий этаж, - отрапортовал и скрылся в коридоре. Снова выкрутасы Торричелли, я сдооооохну с ним в одной постели, даже сомнений нету. Поднялась наверх и обнаружила шмотки в большом гардеробе, а телефон на столе, паспорта и бумаги отсутствовали, я залезла в тумбочку около кровати и обомлела. Несколько пистолетов и большой кинжал. Господи, точно псих. Захлопнула дверцу и села на пол. А ведь это так возбуждает и будоражит воображение, его властная хватка и требовательные ласки, первобытный голод, доходящий до безумия, и забота. Идеальное сочетание. Интригует. Но, боюсь, Массимо не совсем верно меня понял. Я же не собиралась оставаться... Это должна была быть только одна ночь. Мы ведь оба давно этого хотели. Я не готова. "Моя". Такое тёплое слово, но не уверена, что оно может относиться ко мне. Уже и забыла, когда меня так называли. Только что у Алекса это проскакивало, но скорее как привычка от неудавшихся отношений, в которые он втянул меня, чтобы вытащить из бездны тоски и самокопания, в которой я тонула. Но эта связь заранее была обречена на провал. С каждым днем нам становилось всё труднее находить общий язык, я всё острее выпускала шипы и отталкивала от себя. Во время нашего очередного скандала он выпалил, что я безнадёжна и что он лично пожмёт руку тому, кого не буду воспринимать как расходный материал в постели и кому смогу отдать контроль над собой хотя бы в сексе. Ну вот, жми руку, старый друг, сама такого не ожидала. Массимо делает со мной, что пожелает, а я только теку от этого. Собственно, на той ссоре и закончились наши отношения, я укатила в Германию, а он обосновался во Флоренции, долго донимая меня звонками и просьбами вернуться. Когда я перестала реагировать и на них, то заблокировал карты, вынудив пойти на контакт, потому что меня чуть не упекли за неуплату счетов. Я приехала и мы напились до чёртиков в ночном клубе, проговорив до утра, решив, что мы приняли дружбу за что-то большее. С тех пор мы могли свободно обсуждать что угодно, я знала многих его любовниц и пару раз натыкалась на интимные сцены, заявляясь невовремя. А он откровенно ржал над моими мимолетными увлечениями и жалел их психику. Стоп. А над Торричелли он не смеялся, выбился из привычного сценария. Мне однозначно нужен его совет, необходимо поговорить с человеком, который живёт трезвым расчётом и логикой. Я набрала номер, что помнила наизусть, и слушала гудки, тянувшиеся целую вечность. - Да. - Только не ори, - зажмурила глаза, приготовившись. - Идиотка конченая! Тебе, ебанутая, лечиться надо! Я предлагал помощь, я говорил тебе, что это всё дерьмом пахнет! Что ты творишь, Ева, мать твою? Почему ты опять на Сицилии! Пробил все-таки, неудивительно при его талантах. - Обстоятельства изменились. Теперь у меня они меняются со скоростью света благодаря одному человеку. В трубке послышались тяжёлые вздохи. - Ты с ним, да? - Да, - снова зажмурилась. - Девочка моя, это опасно, - столько желания защитить в голосе, что аж плакать хочется. - Я знаю. Но у меня большая проблема. - Это твой образ жизни. Что именно? - хохотнул англичанин. Отходит, успокаивается, уже хорошо. - Мы переспали. - В смысле только сейчас? Я был абсолютно уверен, что это произойдёт намного раньше. - Но дело не в этом. - А в чем? Я замялась, не зная как сформулировать то, что я собиралась сказать. Молчание затянулось. - Он мне нужен, и мне его дьявольски мало. Я с ума схожу... Как ты говорил. Как должно быть. Я безумно запуталась. Алекс затих и я испугалась, что он бросил трубку или связь оборвалась. - Ты здесь? - Я тебя уже не вытяну, верно? - Не знаю, чего хочу, я запуталась. - Если он причинит тебе боль, то поплатится за это. Я найду способ. - А мне что делать то? Я боюсь этого, не хочу, но так катастрофически тянет, я не владею собой. Мне страшно подумать, что будет дальше. Такое чувство, что меня высадили в незнакомом городе на другом конце света без денег и связи. Я какая-то беспомощная. - Это нормальная реакция. Потом станет легче. - Спасибо, психолог недоделаный. Мне сейчас паршиво. Алекс ещё долго говорил о Либерте, но я уже почти не слушала его, сидела на полу и обдумывала всё, что свалилось на меня. Нельзя так катастрофически зависеть от человека, находясь рядом так мало, это ни к чему хорошему не приведёт. Может сбежать? А от себя я сбегу? Мне нужны его прикосновения как воздух. Нет, Торричелли, наркотик, это ты. Но я никому не приносила счастья, надо мной властвует жестокий рок. Я действительно стану твоим проклятием.