365 дней. Грани

Слабые жёлтые отсветы фонарей ложились на пол, я прошла по тёмному коридору и свернула в сторону кабинета. Дверь открыта – вернулся. Внутри горел лишь камин и тёплые языки пламени бросали причудливые узоры на ряды книг у стен. Массимо сидел за столом и поднял лицо только, когда я стала напротив и сложила руки на груди. Он пробежал взглядом сверху вниз, выключил компьютер и, обойдя стол, устроился на нём и притянул к себе, целуя в шею. Нет, не сейчас, пожалуйста. - Нам необходимо кое-что обсудить, - с трудом выдавила я, а сама уже обвивала накаченный торс. - Хорошо, позже, - не отрываясь. - Это важно. - Да... конечно... маленькая, - пробормотал, легко покусывая кожу у подбородка. - Массимо, подожди. - Я ждал целую вечность. Он задрал платье и грубо сжал задницу. Хотела вывернуться, но Торричелли втянул в поцелуй, грязный, развязный, от которого разряды забегали по коже, и усадил на себя. - Мас... Масси... Массимо! - он затыкал губами, не позволяя договорить, а я вцепилась в ворот рубашки как в единственное спасение. - Ты опять голодная, - наглым рывком потерся о мои бедра. Я застонала и сильнее прижалась к нему. Да, что ж такое то... Манипулятор херов. Движения становились все интенсивнее и внутрь, отодвинув трусики, вошло два пальца. Сама потянулась навстречу и запустила язык в его рот. Мало, постоянно хочется ещё, я не могу напиться. Как путник в пустыне, нашедший долгожданный оазис... В такие моменты как сейчас, кажется, что я вообще никого так не хотела. Это просто адреналин играет в крови. Всё смешалось, прошлое, настоящее, работа, мафия, смерть, потерянная я и дьявольски желанный он. Итальянец приподнял меня и, расстегнув брюки, освободил напряжённый член и медленно насадил сверху. Я выдохнула ему в лицо и прикусила губу. Сокрушительно. Властная рука схватила за волосы и заставила тело изогнуться дугой. Мы двигались навстречу друг другу и инициатива стала переходить на мою сторону, увеличивая темп. Чёрные глаза подёрнулись дымкой, Массимо тяжело дышал, кусал зубами грудь через платье, а я только сильнее входила в раж. Волна удовольствия накрыла неожиданно, по телу прошла судорога. Снова жадный поцелуй. Я твоя. Твоя. Брюнет опустил меня на колени и вошёл в рот, он был уже на грани. Пару резких движений и я, почувствовав первую каплю на языке, сжала яйца и медленно и плавно всосала ещё не вырвавшийся поток в себя. Массимо заскулил сквозь зубы. Он с шумом выдохнул, потянул за волосы и зажмурился, улыбаясь. - Я не хочу знать, где ты этому научилась, принцесса. Вытер мои губы пальцем и снова усадил на стол. - Что ты хотела сказать? - Не помню, - сердце бешено стучало и было готово выпрыгнуть из груди. Он наморщил лоб. Боже, какой же он красивый. - Либерта, - всё-таки собралась я, - Редакторы рвут и мечут. Пытаются выйти со мной на связь. Они думают, что я ещё в работе и немного увлеклась. - Плевать. Пусть забудут. Я тебя не отдам. Никому, - глаза стали жёсткими и холодными, в голосе сквозило морозные нотки, пробирая до костей, - Утром приедет врач, хочу исправить один момент. Поднял за подбородок и провёл языком по щеке. Это было так... пошло. - Какой ещё врач? - зарождалась паника, что, он, черт возьми, опять задумал? - Ты отменно сосешь, но кончать хочу в упругую киску. Тебе вживят противозачаточную капсулу на пару месяцев, потом вынем. Я захохотала, чем, судя по всему, напугала его, брюнет отодвинулся и уставился с недоумением, он держал меня за плечи, а меня стало истерично подкидывать. Умеешь же ты бросать с небес на землю. Бить по болезненным местам. - Нет необходимости. Можешь быть спокоен, - после небольшой паузы, успокоившись, прошептала куда-то в пустоту и почувствовала, что комок нервов, зарождавшийся в середине груди вот-вот разобьёт сердце. Массимо вопросительно поднял бровь. - Тогда, уезжая из Чехии, я была беременна, - опустила глаза не в силах вспоминать подробности. Мерзкая всепоглощающая боль накатывала и не давала вынырнуть, - Отец погиб, меня пытались убить, человек, которого я любила, как мне казалось, меня предал и сам отправился в могилу. У меня не осталось ни дома, ни будущего. Ничего. Я потеряла ребёнка. Стало ужасно стыдно за необдуманную откровенность, но мне до невозможности нужно было это сказать, иначе захлебнулась бы эмоциями на этом же самом месте и сошла бы с ума. Массимо опустился на одно колено и обнял мои ноги. Ночью его касания казались такими естественными, такими нужными, а сейчас будто ледяной водой обдали. Не подходи близко. Не жалей меня, не нужно. - Первая беременность, стресс, что-то пошло не так, началось обильное кровотечение... Только не вслух... -... Я больше не смогу иметь детей. Мужчина слушал меня и смотрел в сторону. Несколько минут давящей на плечи тишины и я уже хотела уйти, как он упёрся лбом. - У меня мог бы быть сын, - видно было, что слова даются ему нелегко, я положила ладонь на голову, но он даже не обратил внимания, - Я был женат, её ранили и стоял выбор между её жизнью и мальчика. Я выбрал её. А она потом выбрала не меня. Боги, голос трещит как натянутая струна. И руки задрожали. Это откровение погрузило его в болото. Неужели ты не такой каменный, Торричелли? Неужели ты такой же побитый жизнью как и я? - Ты любил её, - это было утверждение, а не вопрос. Колкая ревность пронзила душу. - Есть вещи, которых мы до безумия желаем, но получив, разочаровываемся, а есть такие, - он поднял глаза и заглянул в самую душу, - Которых мы боимся и от которых бежим, но они настигают нас в самый неподходящий момент и становятся нашей надеждой. Нет, Оля, я не хочу делать ему больно, больше всего на свете не хочу. Но в конце концов всё равно всё испорчу, в этом мой непреодолимый талант. Я просто разучилась по-другому. Он отпустил меня, поцеловав на прощание, и сказал, что ненадолго уезжает. И это ненадолго длилось уже четыре дня. Я мучалась в догадках, что стало причиной его отъезда: дела или наш разговор. Было до омерзения жутко и страшно от этой неопределённости. Я страдала эти дни от кошмаров. И однажды ночью, когда ветер качал прозрачные занавески на балконной двери и врывался в комнату, принося с собой свежий ночной воздух, я лежала с открытыми глазами и не могла заснуть. Холодно, неуютно, одиноко. Массимо ни разу не позвонил. Доменико говорит, что необходимо решить срочные дела и к концу недели он вернётся. Сейчас вторник, какой нахрен конец недели? Бросил меня одну, прислав сухое смс "Не будешь есть – накажу". Конечно, братец пожаловался, что не всегда спускаюсь в столовую. Ольга меня и так неплохо пичкает сладостями, хочет раскормить, видимо. На его смс я отослала "Иди на хуй", которое он успешно проигнорировал. В принципе, Торричелли мне сейчас здесь меньше всего нужен. Идут месячные и секса всё равно бы не вышло. Просто чего-то не хватает. Не могу сказать чего. Уже и Алекса достала постоянными звонками, зато узнала, что "старею и превращаюсь в зануду". Спасибо, конечно. Ворочалась в кровати до середины ночи, лишь тогда сморил долгожданный сон. Ненадолго. Шаги в тишине, крадущееся и не сулящие ничего хорошо. Вспомнилось как в эту же комнату забрались убийцы и ком подкатил к горлу. Некуда бежать. Даже если заору – помощь не успеет. Я подскочила с постели и схватила лампу, стоявшую на тумбочке, выдернув из розетки, оглянулась и увидела тёмный силуэт, что мелькнул у двери в гардеробную. Не показалось. За что ж мне так везёт? Запустила в него и пригнулась на случай выстрела. - Сумасшедшая, что ты делаешь? - знакомый голос. Массимо болезненно застонал и пошёл в мою сторону. - Свет включать надо, придурок! Должен же был позже приехать, предупреждать надо. Шум. Треск. Тяжёлый удар. Упал. Я выглянула, чтобы удостовериться, что он живой, поднял голову и сморщился, трогая затылок. - У тебя тут капканы? - У меня тут тортик. Был, - отозвалась с досадой. - Вот чем ты занимаешься в моё отсутствие, да? - Плачу от тоски, - иронично съязвила, - Чего приехал? - Это мой дом, - искренне удивился итальянец, поднимаясь с пола, - И комната моя. И ты моя. Хорошо, что не видел моё лицо в тот момент. Нет уж, в постели я в твоей власти, но за её пределами – увольте. - Ты решил, что я твоя собственность? - После того, что между нами было, миллион раз - да! Массимо встал, и растирая ушибленное тело, ушёл в ванную комнату. Услышала как бежит вода. Уснуть уже не удастся и я поплелась следом. Чёрт понёс, как говорится. Тёплые пары вились в воздухе и поднимались к потолку, он лежал в ванне, закрыв глаза. Пухлые губы чуть приоткрыты, равномерное дыхание поднимает накаченную грудь. Облизалась. Козёл. И как ему удаётся быть настолько сексуальным? В хороших парнях и доли этого магнетизма нету. Я подошла, крадучись, на цыпочках, и продолжала разглядывать могучее тело. - Присоединишься? - Где ты был? - Это ревность? - лёгкая улыбка скользнула по лицу. - Любопытство. Брюнет открыл глаза и сел, недовольно сведя брови. - Что это на тебе? Я посмотрела вниз и упрямо уперла руки в бедра. Пижама с котиками, розовая, любимая, между прочим, на распродаже выцепила. - А, ну ка, снимай. Ещё никто не диктовал мне, что носить. Вещи, в которые он меня наряжал, конечно, были бесподобными, но иногда хочется и чего-то удобного и не вызывающего. - Нет, Дон. Глаза вспыхнули дьявольским пламенем и он, перевалившись через бортик, схватил мою ногу и опрокинул на себя в воду. Руки заскользили по телу и прижали к напряженному торсу. Попытки отбиться ничего не давали и я применила последний козырь. - Не могу, критические дни. - Не проблема, - дыхание в ухо, уже стягивает одежду, и внизу живота оживают бабочки. Извращенец. - Пожалуйста... - прохрипела не уверенно, а сама уже дрожала под непреклонным напором. - Что "пожалуйста"? "Пожалуйста, отпусти" или "пожалуйста, трахни меня"? Откуда я знаю? Вот я и голая, швырнул мокрую одежду на пол и упёрся членом в мои бедра. Дыхание перехватило и пульс участился. Опять я теряю голову. - Отпусти... - Не верю. Массимо властно вцепился зубами в сосок и я застонала от боли и удовольствия. Делай со мной, что пожелаешь, уже изнемогаю от одних касаний. Потерлась о возбудившийся член и мужчина закусил губу. Я тоже на тебя так действую, я вижу... Придавила его шею к бортику ванной и ускорилась, он вытерпел несколько секунд и, зарычав, вошёл в меня. Массимо сжимал бедра так, что, наверняка останутся синяки, и гнал сумасшедший темп, а я орала во все горло до сипоты. Какое же безумное наслаждение, когда он во мне, пусть это никогда не кончается. Я два раза доходила до пика и царапала его плечи и шею, чем ещё больше разогревала ненасытный голод. Он насадил так, что перехватило дыхание и сердце чуть не выпрыгнуло из груди, и кончил в меня. Прижал к своему телу и покрыл кожу поцелуями. - Моя... Я знаю, как тебя обуздать... объездить... - Ты сейчас в лоб получишь, - засмеялась и укусила за нос. Шутки шутить вздумал. А он поднял свои чёрные глаза в окружении густых ресниц и смерил долгим щенячьим взглядом. Хрупкая нежность проснулась внутри. Какой же разный, за всю жизнь не разгадаешь. - Я больше не мог терпеть. Я соскучился. Вот так в лоб, без предисловий. Нет-нет, нельзя так. Это просто секс, нездоровая зависимость. Не заставляй меня... - Не надо, - отстранилась и хотела встать, но Массимо ещё сильнее прижал к себе, он всё ещё был во мне. Рывок. Ещё. - Таким ты хочешь, чтобы я был? Да? - Настоящим. Сдалась. Прижалась лбом к горячим губам. Я уже не выпутаюсь. - Я всегда с тобой настоящий. Только с тобой не нужно играть роли, потому что ты такая же. Доверься мне. Впусти меня сюда, - прошептал и погладил по голове. Уже впустила. Я тоже скучала... Только сейчас это поняла.