365 дней. Грани

Резкий гудок клаксона автомобиля разбудил и я перевернулась на другой бок, зарывшись с головой под одеяло. Шумный, ужасно многолюдный Неаполь не располагал к умиротворенному отдыху. Продержавшись ещё несколько минут в скрюченной позе под слоями легкой ткани, я все же высунулась на свет и увидела, что дверь на балкон открыта, через неё врываются потоки ещё горячего вечернего воздуха, а вместе с ними этот ужасный звук крупного города. За последние недели я настолько привыкла к пению цикад и шуму моря за окном виллы, что весь этот гам неприятно играл в четыре руки на нервных клетках. Неделя в Неаполе вдвоём, как же. Торричелли за эти три дня я почти не видела, он приходил поздно и уходил с рассветом, даже не занимался со мной сексом, просто заваливался усталый в постель, сгребая в объятия, и отключался. Меня не покидало чувство, что он за что-то обижается на меня или чего-то ждёт, как тогда в Таормине, но я в упор не могла понять в чем дело, а он молчал как рыба. Мне приходилось гулять по городу в компании двух людей в чёрном. Иногда накрывали мысли купить себе такой же наряд, чтобы не выбиваться из общей картины. Этим я добила бы их окончательно, потому что их мозг уже отымела всеми возможными способами просто от скуки, таскала по картинным галереям, проводя импровизированные экскурсии с текстовым рядом для недоразвитых, на что они тяжело вздыхали, оглядываясь по сторонам и поправляли рацию в ушах; привела в детское кафе и долго смеялась от вида двухметровых качков в классических костюмах, сидящих за маленьким столиком в помещении разукрашенном в стиле мультфильмов Диснея. Я особо ничего не добивалась, но мысль о том, что они скоро уволятся, а потом и следующие, давала надежду, что скоро у Торричелли закончится персонал и он будет отпускать меня одну. Встала с кровати и вышла на балкон, накинув на нижнее белье только рубашку Массимо, всё ещё пропитанную запахом его тела. От дорожного трафика в городе волосы становились дыбом, я минут десять провисела, перегнувшись через перила и наблюдая за жизнью в этом человеческом муравейнике. Двое водителей ругались на перекрёстке и эмоционально махали руками, споря кто из них должен уступить дорогу. Молодой парнишка продавал цветы на углу, небольшой букет купила молодая азиатская пара и парень нежно поцеловал девушку в щеку. Как-то даже горько стало от подобного зрелища, Массимо на людях почти всегда был очень сдержан и проявлял нежность только, когда мы оставались наедине. Резкие вспышки страсти я в расчёт не беру, потому что он тогда контролировал себя не больше чем я. Я развернулась и зашла в номер. Он был двухуровневым со стеклянным сводом, через который ночью видны звезды, на первом располагалась огромная гостиная и кабинет в стиле лофт, а на втором спальня, огороженная железными кованными перилами. Спустилась вниз и завалилась на огромный диван, налила себе сока из графина, стоявшего на подносе. Гранатовый, кайф. Я повернула голову и наткнулась взглядом на свою сумочку, достала из неё телефон и увидела новое сообщение на экране. "Хватит дурить. Выйди на контакт. Алекс". Да еб вашу... Я откинулась на мягкую спинку. Не решается звонить, значит, дон его хорошо запугал, но делать нечего, лучше самой связаться, иначе, когда у англичанина не выдержит терпение и он наберёт, то мой любовник может оказаться рядом. Пару гудков и я услышала хорошо знакомый голос. - Привет, мелкая. - Чего номер сменил? - забралась с ногами на диван и поджала коленки. - Меня хорошенько прижали, даже переехать пришлось. Квартирка, кстати, придётся тебе по вкусу. - Кто прижал? - Дружок твой. Придурок. Козёл. - Я с ним поговорю, - я мысленно прикидывала в уме как вывести на эту тему Торричелли, не раскрывая того, что общалась с Алексом. - Не парься. И хуже бывало. Сама как? Вот этот вопрос сбил с толку. Я набрала побольше воздуха в лёгкие и выпалила на одном дыхании: - Только давай без нотаций! Я, кажется, начинаю понимать, что со мной происходит. Да, это неправильно. Он тебе не нравится. Но я остаюсь. Он так на меня смотрит, что я таю, представляешь? В трубке повисло долгое молчание, у меня у самой пальцы затряслись от неожиданного для себя самой откровения. - А я на тебя не так смотрел? - При чем здесь ты? Действительно. При чем здесь он? Наши отношения, если их и можно было так назвать, закончились толком так и не начавшись. Элементарная физиология. Мы по-дружески поставили точки и Алекс не особо-то и горевал, сразу пустившись во все тяжкие. Хорошо, что он решил перевести тему, потому что я сидела остолбеневшая на диване и не знала, как нам дальше разговаривать. - Свяжись с главным офисом газеты, малышка, для тебя есть личная информация. - Я не хочу, - медленно встала и подошла к большому панорамному окну, выходящему окнами на оживленную улицу. - Дело твоё. Но это касается отца. Я облакотилась лбом на стекло, освещенное последними лучами заката и  впивалась глазами в проезжающие мимо машины. Я предала всю работу папы, весь смысл его жизни, ввязавшись в отношения с итальянским бандитом. Он бы точно за такое по головке не погладил. Но я столько сопротивлялась тому, какую неправильную реакцию Торричелли у меня вызывает, столько убеждала себя, что это просто мимолетная страсть... Я не смогла сражаться с самой собой. Мозг тихонько рыдал в сторонке, а сердце победоносно хихикало. Нужно было ещё тогда прервать весь контакт между нами. Ещё в то утро, когда я проснулась с ним, непонятно как забредшим в мою спальню, ещё тогда, когда скинула его с постели. В тот момент, когда его пальцы касались моей кожи, а мы лежали вдвоём на полу, у меня тело с ума сошло и пришлось приложить всю силу воли, чтобы ударить, а не притянуть ближе. Но я то, наивная, решила, что это лишь результат нехватки секса. А всё оказалось гораздо серьёзнее. Но я боролась, честно... И проиграла самой себе. - Я подумаю, - слова вышли слишком неуверенными и Алекс понял, что давить сейчас не стоит. Он попрощался и повесил трубку. - О чём подумаешь? Подпрыгнула на месте от низкого тембра за спиной. Что он здесь делает так рано? У него же должны быть дела. Сколько он слышал? Только не это! Массимо снял галстук, расстегнул несколько верхних пуговиц и закатал рукава. Я засмотрелась на это движение, на кисти рук и прикусила губу. - Ева, ты опять виснешь. Я задал вопрос, - он расслаблено устроился на диване и расставил широко ноги. Нужно что-то делать, нужно отвлечь его разыгравшееся любопытство. Секунда, две и я уже на коленях и мучаю непослушную рубашку. Он смотрит на меня из подо лба и не понимает, что я творю. Я точно нездорова. Дрожу только от тембра голоса, который лавой разливается по венам и плавит сознание. Стремлюсь на встречу тому, что заведомо загоняет в тёмную пучину из которой уже не выберусь - Ты слишком быстро переключаешься. Тебе не кажется? Ты нимфоманка? - Заткнись, - я впилась в губы развратным поцелуем и запустила язык в рот с такой жаждой, с таким остервенением, как будто нас сейчас отнимут друг у друга. Его руки до боли, до синяков сжали мои бедра, которые уже ритмично двигались к нему навстречу. Но контакт прервался, Массимо отодвинул меня твёрдым движением и упёрся ладонями в плечи. - У нас запланирован ужин, - он тяжело дышал и я чувствовала как твердеет член в его штанах. - Я соскучилась. - Я тоже, дорогая. У меня было много дел, связанных с новой компанией. Я решил их быстрее чем думал. Мы завтра заскочим в Рим к Доменико за его подписью, он пока ещё там, и вылетаем домой. Одни. Потерпи. Пока он говорил это я смотрела на его зрачки, они были такими большими, что глаза из темно-карих стали адски черными. Я раскусила это состояние, облизалась и глухо застонала. Сдался. Его белая рубашка, а затем и лифчик слетели с моего тела, следом и он остался по пояс голым. Руки блуждали по моей коже пока не наткнулись на трусики и не разорвали их, не снимая. - Ты опять допрыгалась, - прозвучало над ухом, когда я провела языком по его шее. Не получится. Больше не напугаешь. Массимо чуть приподнял мою задницу и достал из кармана чёрный ошейник с красными камнями. Тот самый. С квартиры. Даже дыхание перехватило. - Покажи свои карманы, - я вцепилась в его брюки с твёрдым намерением узнать, что там, черт возьми, ещё может быть, но не рассчитала и промахнулась, задев руками возбужденное достоинство. Наши глаза встретились, он гипнотизировал взглядом и ошейник оказался на шее как-то незаметно для меня самой, большой палец прошёл по голубой вене и скользнул в рот. Мужчина даже застонал, когда я захватила его губами, не прерывая зрительного контакта, и свободной рукой стал расстегивать брюки. Член вошёл во влагалище сантиметр за сантиметром, сначала медленно, а затем до конца наглым толчком. Я жадно задвигалась, чувствуя, что начинает накрывать, я снова теряю связь с реальностью. Он даже не успевал за моим темпом, пытался контролировать мои бедра, но я до такого безумия соскучилась, мне до ломки нужно было каждой клеточкой тела чувствовать, что он во мне, что он мой. Дыхание сбилось окончательно, сердце выскакивало из груди и волны экстаза одна за другой пошли по телу. От падения в пропасть удерживала только ладонь, что сжимала шею поверх ошейника. Не бывает так неадекватно, так истерически хорошо, когда два тела сливаются настолько, что окружающий мир рушится, а остаётесь только вы. Это ядовитая зависимость, от которой даже порой накатывает паника, но каждый раз хочется всё больше и больше. - Давай, давай, девочка, ещё... Сука! Я возьму тебя всю. Мучитель поднял меня, заставив облокотиться на спинку, и припал губами к чувствительному лону, стал выводить языком кручи вокруг клитора, а потом и вовсе проскользнул внутрь. Палец нашёл вторую дырочку и вошёл в неё. Я царапала его плечи, обшивку дивана, кусала свои руки, ноги колотились так, будто только что я не получила разрядки. Я подняла глаза к потолку на звёздное небо, всё плыло, кружилось. Мои стоны были больше похожи на скулеж раненого зверя, чем на звуки секса. Сейчас потеряю сознание и всё. Ещё один оргазм накрыл и я стала обмякать на его ещё неудовлетворенном теле, любовник спустил меня на пол и прижал животом к ворсистому ковру. - Расслабься и не будет больно. - Массимо... - Каждую твою дырочку хочу. Ты давно готова. - Смазка! - С тебя течет ручьями, твоей хватит, - прошептал на ухо и стал стимулировать клитор рукой, два пальца скользнули внутрь, я попыталась освободиться, но, схватив, за ошейник, мучитель уткнул лицо в мягкий ковёр, - Сделай это для меня. Закрыла глаза от страха, почувствовав резкую боль. Он выходил и входил медленно, предварительно растерев мои соки по узкой дырочке, но я все равно протяжно замычала от боли, сдавила его кисть ногтями и на ней выступили капли крови. Больно и хорошо, приятное чувство наполненности. Он был везде, на каждом сантиметре моего грешного тела, внутри, в голове, в мыслях. - Потерпи. Сука! Я кончаю! Массимо зарычал как зверь и тело пробила судорога. Мы разом завалились на пол, поцелуи ещё долго блуждали по моей спине и плечам. Струйки пота стекали по коже. Это мой или его? - Если бы ты знала, как мне с тобой хорошо... - еле слышно произнёс и подхватил на руки, занёс в ванну и вымыл, прикосновения казались такими невинными, такими приятными. Такими... Мне тоже. И я тебя... Массимо отменил ужин и до следующего дня мы провалялись в постели. После обеда собрали вещи и на двух машинах выехали в Рим. Дон сам сел за руль чёрной феррари, очень похожей на ту, что была у него на Сицилии, а охранники на внедорожнике следовали сзади. - Ты Доменико позвонил? - спросила, когда выезжали за город. Свежие потоки воздуха из окна охлаждали и я высунула руку навстречу ветру. - Я и так знаю, где они будут, сегодня этот показ молодых дизайнеров, будь он неладен. К приему после него как раз успеваем. - А что там конкретно будет? - Если бы я слушал, что говорит Ольга, то давно бы двинулся рассудком. Она просто белый шум. Поэтому без подробностей, мне плевать. Что ты помнишь о матери? - резко перевёл тему, настолько, что мне показалось, что увлечения жены брата ему не просто не интересны, а точнее будет сказать, неприятны. - Она была доброй, красиво пела, читала мне сказки о прекрасных дамах, скоморохах, драконах... - заладила, погрузившись в детство. - Нет, - перебил он, - Что ты знаешь о её жизни до Чехии? Мои люди искали все эти дни и зеро! Не представляю, кто менял её данные, но сработали так идеально, что не подкопаешься. - Ты, оказывается, не такой всемогущий, дон, - съязвила с милой улыбкой, за что поймала раздраженный взгляд. Массимо сжал челюсти и уставился на дорогу. Ох, как ему не нравилось, когда ему напоминали, что в этой вселенной есть вещи, которые он не может вписать в зону своего влияния. - У нас мало времени. - А куда мы спешим? И почему это так важно? - Предчувствие. - Родители познакомились в Венеции, начали тайно встречаться, потому что её семья была против, а потом отец увёз маму прямо с карнавала и родилась я. Это действительно было всё, что было мне известно. И то со слов мамы. Когда я однажды задала этот вопрос папе во время завтрака, то он сбросил яростным движением посуду со стола и ушёл в свой кабинет. Это дало мне веские основания полагать, что данную тему с ним лучше не задевать. - Зачем было менять имя? - У меня нет ответов на твои вопросы. - Отец в Венеции был по работе? - Да не знаю я! - достало, я стала закипать следом за ним. Но нужно было держать себя в руках, очередная ссора, тем более на шоссе, могла закончится аварией с непредсказуемыми последствиями. - Она уезжала беременная? - Массимо, чего ты пристал? Это старая история, я подробностей не знаю. Так случается иногда, что люди начинают жизнь с нуля, здесь нет ничего удивительного. - Учитывая то, что у твоего отца были неплохие связи, он мог это сделать, но вопрос: зачем, блять? Зачем? Он же сам продолжал работать, её могли найти через него. Сука, я нихера не понимаю. И меня давно мучает один момент. Почему тебя не преследовали и не искали этот проклятый ноутбук? Возможно, причина его убийства не в статье? Я поймала на себе его косой заинтересованный взгляд, от чего кровь застыла в жилах. Мы же всё выяснили, мы всё знали. Что опять не так? - А в чем же тогда? - осторожно спросила я и руки непроизвольно стали мять ткань белого короткого платья. Снова почва уходит из под ног. Только начинает казаться, что ты нашёл того, с кем тебе безмерно хорошо и прошлое снова обречённо бьёт по забывчивой голове. Не отпускает. Оно ни в какую меня не отпускает. - Когда мы улетели в Прагу, люди Никодемо за нами не последовали. Хотя должны были. Мне не нравится эта ситуация, - через несколько секунд, показавшихся мне вечностью, ответил Торричелли. - Ты же говорил, что главной целью был ты, а я так... Неприятная помеха. - Или цели было две, - Массимо крепче вцепился в руль, обгоняя медленно плетущуюся колонну из трех автомобилей. Нервничает. Всегда так, когда что-то выходит из под его контроля. - Либерта пытается выйти на связь со мной. Что-то связанное с отцом, - попыталась отвлечь его, но вышло ещё хуже. - Значит свяжись. И приятелю своему в следующий раз привет передавай. Остолбенела от такого заявления и неуверенно уставилась на него, зажатая в тиски по всем фронтам. Блять! Блять! Блять! Сколько же он слышал? - Проклятие, - прошипел сквозь зубы, когда наша машина чуть не влетела в затормозивший автобус, - Я с тобой слишком расслабился. - Ты же обещал не трогать Алекса... - Я его ещё не трогал. Он жив только благодаря тому, что помог тебе два года назад. Но проучить всё же стоило. Отвернулась и поёрзала на сиденье, принимая более удобную позу. Как неудобно то... - Понравилось вчера? - мучитель продолжал наблюдать за дорогой, но было заметно, что он отходит, уголки полных губ поползли вверх. Тонет в своих извращенных воспоминаниях. - Да пошёл ты. - Понравилось. Знаю. Массимо привычным движением поправил солнечные очки на переносице и откинулся на сиденье. Он явно успокоился и упивался сознанием того, что может сделать с чужой жизнью. Издевательская ухмылка играла на его лице. Босс сицилийской мафии, чёрт возьми.