365 дней. Грани

Половина одиннадцатого вечера. Гаспар, надув щеки, сидит на ступеньках гостиной и раздражённо следит за часами на запястье. - Давай притворимся, что пошли спать, а сами спрячемся. Пусть ищет, - предложил Лука, сбрасывая моего коня с шахматной доски, и заговорчески подмигнул, - У меня есть отличное место в кладовке, где он не догадается рыться. - Ага, будем засекать время на появление спецотряда с очками ночного видения и тепловизорами? - отозвалась шёпотом, косясь за спину на глыбу мышц, устало вздыхающую от бессилия. Ольга с Доменико до сих пор не вернулись, она настояла на поездке в ресторан, пытаясь захватить и нас с сыном, но мы стоически, с завидным упрямством, смогли отбиться и благополучно валялись на ковре целый вечер, поедая сладости и прочую "запрещенку". Меня нагло обставляли вторую партию в шахматы. Маленький паршивец, которому, конечно, давно пора было спать, но кто если не я даст ребёнку свободу? Надо будет научить его заводить машину без ключей и вязать узлы, что хер распутаешь, остальное, судя по рассказам, он умеет, вплоть до стрельбы из пистолета. Спасибо любимому дяде. Ольга нас приговорит. Мама-наседка. Хихикнула под нос, когда услышала голоса из коридора и неясный шум. - Накажут! Я говорил, - Лука уставился на дверь, а я бросила Гаспару короткое "Молчать" и поволокла парня к окну. Мы выпрыгнули на улицу и, обойдя дом, прошмыгнули через чёрный ход. Я отправила мальчика в его комнату, а сама пошла на встречу к запоздавшей парочке с милой невинной ухмылкой. Ольга пролепетала что-то про некую вернувшеюся на Сицилию Эми, которая сшила платье-балдахин с изюминкой, упомянув, что у неё есть идеи по моему подвенечному платью, и упорхнула наверх, сославшись на "задолбалась". Гаспар вытянулся в постойке смирно, но промолчал, хотя я догадывалась, что Доменико он всё равно отрапортует о наших поздних посиделках. На улице заметно похолодало и плюшевый плед, в который я завернулась как в кокон не грел ни душу ни тело. Доменико сидел на ступеньках, выходящих в преобразованный сад, и пил неразбавленный виски из стакана. Бутылка одиноко скучала у раздвижных стеклянных дверей. - Тяжёлый вечер? - опустилась рядом и поежилась. - Каждый раз, когда Адриано исполняет подобные трюки, я переживаю, что он уже не выпутается, - сделал глоток, изучая черную даль неба, освященную прожекторами с города, - Он самый бесшабашный в нашей семье. Мы уже привыкли, что можем ожидать чего угодно, но зуб даю, заебало. - Возможно, он живёт по кайфу и ты не вправе за это осуждать. До жуткой мучительной ломки, приносящей за собой панику, знакомая ситуация. Я тоже была такой совсем недавно. Ни дома, ни родины, ни сердца. До сих пор не могу до конца осознать и принять масштаб всего, что свалилось на голову. На это будет время, но не сейчас. - Ему бы нравилось быть боссом сицилийской семьи, ведь старший сын и всё такое, по праву эта должность, фигурально выражаясь, принадлежит ему, а не Массимо, - ещё глоток, да с каким аппетитом, - Но Адриано неуравновешенный и жестокий, поэтому и упустил эту возможность. Никто не был бы рад такому развитию событий. Дали ему карт-бланш на прихоти, лишь бы под ногами не путался, вот он и пустился во все тяжкие. Ай, была не была, а то околею к чертовой бабушке. Потянулась за бутылкой и хлебнула с горла, сморщилась от крепости напитка. Едрить... Лимончика бы. - Сигареты есть? - С собой нету, - горькая усмешка в пустое пространство, - Только не сорвись от одиночества, а то Массимо становится невыносим, когда ты его поджариваешь своими выходками. - Я самая послушная. - Догадываюсь почему, - незлобно поддел издевкой, за что получил кулаком в плечо. - - Доменико, у меня серьёзный вопрос, - решила, что сейчас, пока нам никто не мешает, удачный момент, чтобы поговорить, - Только между нами и дону ни слова. Ок? - Валяй. - Возможно обойтись без официоза, без пышных церемоний свадьбы, как у вас принято? Только близкие, а? Разве этого мало? - Нельзя. Это нанесёт своеобразную обиду другим главам семей. Против устоявшихся традиций не попрёшь. Замкнутый круг. В голове бегали противные таракашки и трубили во всю мощь о том, что сказала Лючия. Тревожно на душе, аж кошки скребут. Маловероятный исход. Только стечение обстоятельств и то, что мы знали, что именно искать помогло извлечь правду из забытого пыльного ящика. Сомнительно, что кто-нибудь со стороны сумеет до этого добраться. Это сейчас. А если потом? Если через пару лет всплывёт подноготная жены одного из самых влиятельных донов Сицилии, как это по нему ударит? Хотя... Какая кому разница, кого он трахает? Лючия не просто вышла замуж, но и подмяла под себя семью и ничего. Её не просто уважают, её боятся. Нормальная она баба, между прочим. У страха просто глаза велики. "У меня не было трех процентов банка". Что это значит? Просто деньги? Тогда бы Массимо так не завёлся. Что, мать вашу, значат эти проценты? - Я переживаю. - Раньше нужно было, - Доменико достал карманное зеркальце и насыпал на его поверхность белый порошок. Мне стало плохо. Мерзость. Втянул дорожку и продолжил, - Тебе показали, в какое дерьмо ты прыгнула. Массимо ожидал, что тебя это отрезвит. - О чем ты? Впервые видела, что принимает. Вряд ли часто, потому что раньше бы заметила. Никогда не привыкну к этой дряни, лишает человека права выбора, делая из него слабого раба, готового на всё ради новой дозы. Как на инопланетянина таращусь на мужчину, а он делает вид, что не замечает протеста в глазах. Или плевал с высокой башни на мнение окружающих. - После покушения на вилле я проводил тебя в подвал, Грассо про девку убитую лепетал несвязно, а ты что? - он вскинул подбородок. Улыбается. Наркота действует, - И что ты? Вместо того, чтобы умыть руки, уехать, на крючок его посадила. Он хотел тебя оттолкнуть, хотел, чтобы тебе противно было вспоминать о нас. Ева, я тебя не понимаю. - Нужно было пожалеть ублюдка, убившего ни в чем не повинного человека и бросившего меня с лестницы? - выстреливала слова в его лицо, наблюдая за тем, как Доменико отодвигается по узкой каменной ступеньке, - Цветочки ему подарить? По головке погладить? - У тебя морализатор сломался, ядовитая. - А хер тебе! Если вы оба меня изначально неправильно поняли, то это не моя вина. Сдвинул брови и молчит. Накинула тёплую ткань на ноги, что начали млеть от ночной прохлады. Вот и обязательно ему подводить меня к этой больной черте, в которой я сама до конца не разобралась и прыгаю с одной стороны на другую? Справедливость должна быть с кулаками, иначе не хватит сил бодаться. - Я не делю людей на плохих и хороших по определению, я делю их поступки. И основную роль играет отношение к невинным. Убийцы должны быть мертвы. Да, Кьяра была не святая, но смерти за это не заслужила. А Никодемо и его люди... Изнасилования, торговля людьми, пытки мелких торгашей, что отказывались платить за крышу... Вы меня хотели напугать тем, что его приспешник получил по заслугам? Сама не смогла бы, наверное, но, что вы сделали не жалею. Правильнее было бы посадить за решётку в вонючую камеру с толчком в углу, устранение всегда крайняя мера, но... Но кто ж их посадит то? Нужно делать мир лучше и не всегда важно как. - Странная философия, - отвернулся, долил виски в стакан и протянул мне, а сам выцедил из горла добрых три глотка, - Я спать. Встал, а я долго сидела, слушая как ветер колышет верхушки деревьев и морские волны накатывают на берег. Завибрировал телефон. - Не разбудил? - родной голос. Так далеко и так близко, внутри. - Когда ты вернёшься? - Потерпи, маленькая. Тут бардак галимый и мы засматриваем камеры наблюдения до дыр, но пока глухо. Как в воду канул. Ева... - затих, подбирая слова, -... Не будь тебя в моей жизни... Я бы стал как брат. Ты заставила меня вспомнить, что значит хотеть быть лучше. Сердце забилось чаще, а мы ещё битых полчаса болтали по телефону, пока я любовалась сверкающей глыбой на пальце. Несмотря на его сложный опасный мир, несмотря на то, кто он... Он уже часть меня. Когда его нет рядом, стараюсь абстрагироваться, забыться, чтобы не тлеть как догорающий костёр в ожидании необходимой ласки, и напоминаю себе: если буду поддаваться этим мыслям – меня захватят эмоции, и точно расплачусь. Вернулась в спальню и накинула на плечи рубашку, что валялась забытой на кресле у двери на балкон, обняла мягкую большую подушку. Она пахнет смесью из запахов шампуня и туалетной воды. С ума сойти. Становлюсь помешанным фетишистом, что ищет нечаянно оставленные следы. Мне холодно без тебя. Дико. Выворачивает наизнанку. Не отпускает. Боже, да неужели так бывает? Сон сморил неожиданно и был прерывистым и тревожным. Я несколько раз открывала глаза, переворачивалась на другой бок и засыпала, пока на границе между иллюзией и реальностью не послышался надрывный монотонный звук. Протянула руку. Предатель. Да чтоб тебя. За окном ещё предрассветные сумерки. - Да. Бессвязная речь и женские рыдания. Мольбы и снова слёзы. Села на постели, оглядываясь по сторонам, пытаясь разобраться, происходит ли это на самом деле или играет воспаленное сознание. - Срочно... Пожалуйста... Меня не пускают! Голос Марии. Разбитый и надломленный. - Подыши и объясни чётко, - встала с постели и бегом кинулась в гардероб в поисках своих джинсов. - Он в реанимации! - Кто? - Алекс! Ноги подкосило и задрожала рука. Не может этого быть. Только не сейчас. Только не с ним. Как бы я не злилась, как бы не мечтала разбить его гнусную лживую морду, он врос в меня, сотворил такой, какой стала в конце концов. Мы слишком многое прошли бок о бок, чтобы в мгновение стать чужими. Алекс учил заново дышать полной грудью, на свой извращенный несерьёзный манер, был тенью в моей жизни даже тогда, когда месяцами не виделись. Звонки по утрам "малышка, дуй на пробежку" или слезы над больничной койкой не могут быть частью его заказа, он от души желал мне лучшего. Всегда. - Какая клиника? - хватаю с верхней полки гардероба свою сумку, где лежит всё самое необходимое, кроме шмоток, и пулей выскакиваю из комнаты, - Мария, тупица, не молчи! Девушка запинаясь диктует адрес, когда я со всей скоростью налётаю на сонного Доменико в коридоре и мы вместе катимся по полу. Он что-то пытается спросить, но я ползу за своей сумкой и выпавшим из рук телефоном и, вскочив на ноги, убегаю прочь. Ключи. Где эти конченые ключи? Блять! На стене висит штук двадцать и я не сразу нахожу нужные. - Только попробуй смотаться, Ева! Какая муха ужалила тебя на этот раз? Обернулась и столкнулась с младшим итальянцем лоб в лоб. Чтоб тебя черти драли, Доменико! - Мне нужно в Рим, - запрыгнула в ламборджини. Руки трясутся и я не могу всунуть ключ. - Вернись в спальню, - поднял дверцу с другой стороны, - Я позвоню дону. - Я сама с ним свяжусь. Отвянь! Алекс в больнице! Брюнет выпучил глаза, соображая, что я несу. Секунды тянулись вечность от его заторможенности, вызванной то ли похмельем то ли недосыпом. - Пять минут. Дай мне пять минут. Без меня ты никуда не поедешь, - он решительным шагом исчез из гаража, а я уцепилась пальцами за руль. Это кошмар. Проснусь в постели и забуду на утро. Дышать, не забывать дышать. Если не дождусь Доменико, то меня все равно перехватят по пути, он поднимет на уши пол острова. - Массимо недоступен, - достал меня из машины и усадил на пассажирское кресло, - Сам поведу. Ты даже завести не в состоянии. Мы выехали из гаража, он поставил телефон на громкую связь и давал указания Гаспару найти нам билеты на ближайший рейс, так как частный самолёт улетел в Лондон. Я обернулась на виллу. Горькое чувство разлилось свинцом по венам. Не уезжай. Постой. Нет. Я не брошу Алекса, он делал для меня тоже самое. Нас обогнала черная мазерати охраны, а итальянец продолжал говорить. Я никогда не относилась к нему серьёзно и только теперь поняла, что в экстренных ситуациях он действует не хуже моего жениха. Собранный, решительный. По дороге он несколько раз набирал номер Массимо, но дозвониться так и не получилось. Я взяла в руки свой телефон и впервые зашла в установленное приложение. Красная точка движется на север от Лондона. - Сразу проверил, - кивает на экран, - Батарея села или вне сети. Перезвонит как только сможет. И будет очень зол. В аэропорт мы приехали с рассветом и ещё сорок минут ждали посадки, я постоянно висела на связи с Марией, которая не могла угомониться. В англичанина стреляли. Он завозил девушку в Рим на машине и она уломала его заскочить в клуб, в котором завязалась потасовка с её бывшим. Тот достал пистолет и выстрелил в живот. - Зря я его уговорила, - повторяла как мантру, - Хотела квартиру свою показать, он же и в гостях никогда не был. Самое гадкое было то, что бывший этот — полицейский с нехилыми связями и дядей при большой должности, его даже в участок не забрали, только сняли показания и отпустили с миром. Коррупция и защита своих, мать их. Всё происходящее я помню как в бреду. Самолёт. Аэропорт Рима. Дорога до больницы. Мария со стеклянными опухшими глазами. И страшная надпись на двери "отделение реанимации и интенсивной терапии", в которое нас не пустили. - Стой здесь, - проронил Доменико уходя, - Договорюсь. А я застыла посреди белого стерильного коридора с двумя рядами глухих дверей друг напротив друга, ловя на себе недоуменные взгляды из-за белой мужской рубашки на голое тело, что балахоном свисала над джинсами. Минута, две и в меня врезается медсестра с кипой бумаг, рассыпав их по полу. Я помогла собрать документы и долго извинялась, что загородила проход, когда вспомнила об Агате, что называла мне эту же больницу как место стажировки. В приёмной мне не помогли и я кинулась спрашивать младший медицинский персонал, одна из девушек кивнула и попросила подождать пять минут. - Ева! Какими судьбами? - начала Агата, но осеклась, увидев моё осунувшееся лицо, - Что-то случилось? Итальянка деловито поправила свою форму и села рядом на скамейку, но я не успела открыть рот, как Марию понесло и она выложила всю историю по второму кругу, добавив новые подробности. Алекс два раза терял сознание в машине скорой помощи. Блять! Сука! Нахуй! Агата подскочила, обещая узнать подробности состояния, когда появился Доменико и отрицательно покачал головой. Нельзя. Делают, что могут. Проклятие! Конченая идиотская судьба, которая каждый раз преподносит мне садистские сюрпризы, желая выжать до предела. Свихнусь. Больше не выдержу. Только не ещё одна потеря. Пожалуйста! Пусть только он выживет! Три часа в коридоре с повисшей на плечах итальянца плачущей Марией и мне показалось, что я окончательно двинулась рассудком, когда вернулась Агата и потащила меня в служебное помещение. - Переоденься, - она вручила аналогичную со своей форму, - Буду ждать за дверью. Спрятав в куче белого постельного белья свои джинсы, я накинула на рубашку Массимо халат и натянула штаны. Мы спустились на этаж и прошли запасным ходом для поступающих пациентов. Вокруг капельницы, суетятся врачи, крики девушки с тремя ножевыми, покрытой кровью. Лифт. И тишина. Отделение реанимации. - У тебя несколько минут пока я отвлеку медсестру. Заметят и накроется моя практика медным тазом. - Почему ты привела сюда? - Я зашла к нему в палату, он в сознании пока. Ева, он звал тебя, у меня сердце чуть не разбилось. Такой парень красивый. Жалко то как... - Почему жалко? Агата лишь опустила взгляд в пол и покачала головой. Я всё поняла. Это приговор. Стою в пороге и боюсь сделать шаг. Едкий запах дезинфицирующих веществ, пищащая аппаратура и яркий свет длинных ламп. Он лежит с закрытыми глазами, дыхания почти нет, лишь скачущая линия на экране у койки выдаёт цепляющееся за жизнь из последних сил сердце. Я села рядом и дотронулась до руки с татуировкой дракона. Капельницы. Провод с красной жидкостью — переливают кровь, догадалась с надеждой, что, возможно, шанс есть, что она ошиблась. - Дуй в постельку, я скоро приду, малышка, - Алекс повернул голову и я посмотрела на его неестественно бледные губы, как у покойника. Из голубых глаз мальчика с картинки исчез азарт. Бредит. Он слабо улыбнулся и продолжил, - Видишь, мы поменялись местами. - Не надо... Ты мне нужен. - Ты всегда была мне нужна, только не видела этого, - попытался поднять ладонь, но ничего не вышло и я накрыла её своей, - Мне запретили к тебе прикосаться, но я уже не мог остановиться. Если бы ты захотела, всё было бы по-другому. - Не самое подходящее время для подобных признаний, - слабо лепечу под нос, боясь поднимать лицо. - Другого уже не будет, малышка.  - Тут хорошие врачи, рана не смертельная! - безбожно вру то ли ему, то ли себе, то ли этим холодным стенам цвета весеннего неба, - Мы ещё поболтаем до утра с пивом и чипсами. Так зря собралась, чтобы посмотреть на него, приободрить, но столкнувшись с очевидной действительностью, сжалась в комок нервов и прикусила щеку изнутри до жгучей боли. - Никогда не сдавайся, хорошо? Я всегда в тебя верил. Вот оно значит какое это ненавистное страшное прощание, после которого хоть волком вой, а тебя уже не услышат. Агата забежала в палату и поволокла меня в коридор, где мы налетели на подоспевшую недовольную медсестру, что захлопнула палату перед нашими носами. Девять часов тридцать две минуты на часах на стене. Мария спит, свернувшись клубком, а итальянец упорно изучает стыки плитки на полу и то, как солнце ложит тени через жалюзи на окне. Как сквозь густой туман я слышу шаги и вижу, как Доменико встаёт навстречу пожилому врачу, они долго обсуждают что-то, но я не хочу этого знать. Смотрю на дверь и наивно надеюсь, что Алекс выйдет из неё и сверкнёт белоснежной улыбкой. "Чтобы ни случилось, я никогда тебя не брошу на произвол судьбы". Ты сейчас меня бросаешь. Доменико подошёл сбоку и опустил руку на плечо, похлопав пальцами. Конец. Слишком большая потеря крови, задеты внутренние органы, операция и переливания не помогли. Они сделали всё, что смогли. В этот момент мир медленно завертелся по кругу, с ошалелой яростью набирая скорость оборотов. Боль пронзила всё тело вплоть до кончиков волос и ногтей. Мать. Отец. Ребёнок. Теперь и Алекс... Мария протёрла глаза и заговорила. Губы шевелятся, ресницы хлопают, румянец на щеках. Живая. Дрянь поганая. Это она виновата. Я подорвалась настолько быстро, что никто из троих, находящихся в коридоре не понял, что происходит. Схватила девушку за волосы со всей силы. Крики. Её кожа под ногтями. Руки на талии, пытающиеся оттянуть, обезвредить. Двое мужчин в серых строгих костюмах с холодными глазами появились из ниоткуда с ладонями в карманах и серьёзными лицами. Полиция? Мафия? Адвокаты? Меня отдирают от брыкающейся, ревущей девушки и я бросаюсь в их сторону. Перехват из-за спины и я взмахиваю ногами, заехав ближайшему из незваных гостей не глядя. Похуй куда. Вены режет, слезы солёными потоками бегут по щекам, глухо скулю от бессилия и гребаного дежавю. Последнее, что помню, как прибежала охрана и голос Доменико им что-то объяснял. А потом я потеряла сознание.