The Last

…       Я сидел в кресле пилота и пялился в центральный экран рубки сквозь трехмерный пульт управления кораблем. Планета как планета. Сколько таких я уже повидал и еще повидаю? Мириады звезд, миллионы планет и сотни цивилизаций, из которых не покончили с собой единицы. Моя не из тех, кто выжил, а я из тех. Чудеса случаются, знаете ли. Иногда потому, что их делаешь ты сам, а иногда потому, что их делает кто-то другой. Не нелепый случай, не высшая сила или провидение, как я думал в начале своего существования, а конкретный кто-то, о котором ты, может, и знать не знаешь.       Мой учитель, спаситель и напарник знал. Прилетел на мою планету, когда на ней остался в живых я один, забрал на свой корабль и запустил терраформирование, погребая в адском котле природных катаклизмов упертых вампиров, в которых превратились мои однопланетники. Я много думал об этом и пришел к выводу, что туда большей их части и дорога. Мне, в общем, тоже, но я был слишком упрям, хладнокровен и самонадеян, чтобы позволить нежити меня победить.       Мы с учителем провели на орбите моей планеты год по космическому времени, за который я узнал столько всего нового, важного и интересного, сколько не узнал бы за сто жизней. Учитель разрешил мне закончить терраформирование и засев флоры с фауной самостоятельно, а потом, когда мы стояли на каменистой террасе возле одного из самых больших водопадов обновленной и измененной до неузнаваемости планеты, сказал, глядя на меня со странным выражением на лице, которое я расшифровать не смог: — Я был последним выжившим и провел в одиночестве долгие годы, пока не нашел тебя, Вайс. Ты создал уникальную планету, не прилагая для этого особых усилий, и я понял, что моя миссия окончена. Теперь ты — последний выживший, а я стану первым живущим. — И как вас понимать? — Я остаюсь на этой планете, а ты летишь дальше без меня. — Вы столько раз говорили мне, что хотите жить по-настоящему, что ненавидите одиночество, а сейчас добровольно отправляетесь в вечную ссылку? Какая же это жизнь? Это глупость чистой воды! — растерялся я. — Это не глупость — это и есть настоящая жизнь, Вайс. Я нашел свой новый дом и сделаю все, чтобы стать в нем счастливым. Я остаюсь здесь именно потому, что одиночество мне больше не грозит. — А как же Корабль? Миссия? Как же я, в конце-то концов! — А ты взрослый мальчик и позаботишься обо всем сам, — раскинул руки учитель и шагнул в пропасть водопада, чтобы через мгновение воспарить над ним чернокрылым серафимом.       Я проводил его недобрым взглядом, плюнул в водопад и отправился заботиться обо всем сам, первым делом решив обзавестись напарником.       Как выяснилось через сорок долгих космических лет, найти напарника — дело крайне непростое. Я начал поиск с планет, вышедших в космос и сосуществующих почти мирно под властью всеми, конечно же, любимого императора Во Вана Три XL Грозного, но довольно быстро вернулся туда, где провел всю свою сознательную жизнь — в ад умирающих от рук жителей Чумных планет, ибо избалованные относительно спокойным существованием человеки — это не про меня.       О чем говорить с теми, кто не знает настоящей цены жизни, любви и смерти? Как вести с ними дела? Зачем раз за разом объяснять очевидное, чтобы оставить выживающих выживать, а умирающих умирать? Я не бог-спаситель, я всего лишь мусорщик, прибирающийся после шумной вечеринки, и миссия моя не лечить похмельные головы, а превращать дерьмо и трупы в цветы, двойные радуги и белых единорогов.       Увы, попытки найти напарника среди толпы тех, кто бился с нежитью на своих планетах, обернулись для меня еще большими проблемами, чем возня с баловнями судьбы, потому что уходить без дорогих им человеков кандидаты отказывались наотрез и начинали творить чертовщину, начиная с обмана и пыток меня любимого, чтобы добиться своего и улететь с планеты с толпой избранных, заканчивая захватом моего корабля и, опять же, пытками меня любимого с целью перекроить планету заново, наплевав на оставшихся на ней живых. Я возвращал все на круги своя. Так или иначе. Раз за разом. Делал выводы, менял тактику, анализировал и в итоге пришел к тому, о чем надо было подумать с самого начала: моим напарником может стать только такой же, как я — последний выживший. Это свело круг поиска практически к нулю, потому что среди сотни умирающих планет лишь на одной нашлось искомое.       Ну и что, что мой напарник оказался из расы огневиков, славящихся своим воинственным нравом, непримиримостью и злоебучестью на всю вселенную, а потому истребленных или самих себя уничтоживших. Я дал ему шанс — и Блейк меня не подвел: не задавал глупых вопросов, не лез мне в душу, не рвался спасать всех без разбору и был просто незаменим в тех вылазках, которые я был вынужден проводить все чаще. Корабль требовал капитального ремонта, денег на который у меня попросту не было. Иногда мне казалось, что мой учитель спецом свалил в райский уголок, чтобы с ним не возиться. Вот и приходилось спускаться в погибающие миры за полезными артефактами, которые позже я продавал или обменивал на Черкизоне — планете космических торговцев, где можно было достать или починить что угодно.       Плечо обожгло теплом кончика хвоста напарника, вставшего рядом, и я вздрогнул, возвращаясь мыслями в настоящее. Панель управления отлетела в сторону, полностью открывая вид на грязно-желтую замухрышку, вокруг которой роился нестройный рой космического мусора: спутники, противоракетные комплексы, обитаемые когда-то станции, не долетевшие до цели ядерные фугасы и прочая фигня, которая погрузившемуся в беспощадное и жестокое прошлое населению была теперь нафиг не нужна.       Впрочем, из живых на планете осталось всего ничего — двое. Я задумался. Если к моменту нашего возвращения останется только один, мы дадим ему шанс улететь с нами. Дел с каждым днем все больше, рук не хватает, так почему бы не да? Лопатка в ответ на крамольные мысли зачесалась в предчувствии скорых перемен, я потянулся ее угомонить, но меня опередил Блейк: нырнул хвостом под мою рубашку через ворот и так там почесал, что стон удовольствия мне удержать не удалось. — Рад, что на этот раз мой поганец прикоснулся к тебе с пользой и по делу, — покосился на меня Блейк.       Горячий, гибкий, с жесткими треугольными краями и мягкой серединкой хвост был единственной частью тела моего напарника, которую он контролировать не мог, как ни пытался. Я смирился с этим довольно быстро. Если ты — последний выживший, то самостоятельный хвост — наименьшая из твоих заморочек. — Будем спускаться на планету? — спросил Блейк, с заметным усилием на лице снимая с моей шеи свой хвост, ласково щекочущий меня уже не на лопатке, а где-то под правым ухом. — Придется. Правый ходовой двигатель на последнем издыхании, топлива практически не осталось, как и денег на его покупку. Надо найти что-нибудь полезное. — Жду в спейсере.       Вот и весь разговор. Напарник у меня не из говорливых, как и я сам. Если большая часть жизни прошла в одиночестве, поневоле забудешь, каково это — разговоры разговаривать. …       Я посадил наш небольшой, потрепанный жизнью, но вполне себе дееспособный шаттл посреди разгромленной и заваленной хламом улицы возле рухнувших крест-накрест небоскребов. Нежить на этой планете была не слишком разложившейся, а потому достаточно шустрой, кусачей и очень голодной. Еще бы она не была голодной: на планете даже тараканы вымерли. — Что ищем? — снял с предохранителя аннигилятор Блейк. Поправил тесак на бедре. — На два уровня ниже находится загерметизированное намертво хранилище, в которое, судя по всему, человеки спрятали свои сокровища. — Пустая трата времени. Толку от таких хранилищ никакого! Или бумажек кипа, или старый хлам. — Или золото, — набрал команду на экране браслета управления я.       Установил силовое поле вокруг спейсера, оставленного с опущенным трапом и заряженным аннигилятором на полу рядом со входом. Никогда не знаешь, что ждет тебя в конце пути, и каким ты до этого самого конца доберешься. Блейк, категорически возражавший против открытого шаттла, передумал после того, как едва не распрощался с жизнью прямо под его боком по вине слишком умной и шустрой нежити.       Я вытянул руку в сторону и бластером располосовал асфальт в паре шагов от нас на максимальную глубину. Пора приниматься за дело. — Золото — это не никель, напарник, — неодобрительно покачал головой Блейк. — По этой планете таскается слишком много нежити для нас двоих. Было бы из-за чего шеями рисковать. — Если не искать, то ничего и не найдешь. И потом, золото есть золото, а красивые цацки — красивые цацки. Если совсем прижмет, сгоняем на отсталую планету из Топливного резерва императора, прикинемся местными и обменяем все это барахло на никель. — Ты забыл упомянуть про наблюдателей императора, которые нас по-любому застукают и попытаются оторвать нам яйца, но твоя взяла. Лучше делать что-то, чем стоять и ныть, — хрустнул проступившей по плечам и спине чешуей Блейк и прыгнул вверх и вперед, приземляясь ровно в середине прожженного мною креста и проламывая нам дорогу вниз.       Я прочихался от поднявшейся пыли и спрыгнул к стоящему на первом уровне катакомб напарнику, по въевшейся в подкорку привычке вынимая из-за спины катану. Неважно сколько у тебя пистолетов, бластеров или другой стреляющей снаряги. Заряды надо беречь. …       Нежить достала нас в версте от спейсера. Были бы мы на поверхности, все было бы не так уж и плохо, но мы были на первом уровне катакомб, экран браслета управления был разбит в хлам, ближайший выход находился в тысяче футов от нас, а пробить путь наверх подручными средствами не представлялось возможным — те самые рухнувшие небоскребы надежно блокировали любые попытки выбраться. — Вайс, брось ты этот мешок! — пропыхтел Блейк, отбиваясь от наседающей нежити двумя тесаками (старым и новым), ибо аннигилятор, как и все остальное оружие, сдох и зарядить его можно было только на шаттле. Мы не планировали таскаться по катакомбам вот уже вторые сутки! — Ни за что! — сжал зубы я, отрубая головы сразу трем желающим оторвать от меня кусочек и задвигая рюкзак с добычей за вывалившийся из стены тоннеля обломок вагона метро. Прижался спиной к спине Блейка, чтобы передохнуть. — Там потрясающей глубины картина, я не могу бросить ее здесь. Это преступление против этой конкретной цивилизации в частности и человечества в целом. — Человечеству на эту конкретную цивилизацию насрать. — Мне не насрать, — прекратил бессмысленный спор я.       Нырнул вперед, закручивая восьмерку катаной и раскидывая нежить в разные стороны по частям. Отступил назад и снова прижался к горяче-чешуйчатой спине Блейка своей. — В отличие от тебя я готов вымазать руки в грязи ради того, чтобы спасти частичку красоты. — Дал же мне бог напарника. — Бога нет. Есть мы, и нам пора придумать способ выбраться отсюда живыми. Мои силы на исходе. Эти зомби такие приставучие! — Это же бывшие человеки. Чего от них еще ждать? — проворчал Блейк, который испытывал ко всем представителям человечества исключительно негативные чувства. — Ну да ладно, спасать тебя — моя работа, так что слушай сюда. Видишь штырь наверху? Я тебя подкину. Ты на нем повиснешь, я на тебе. Раскачиваемся — и прыгаем вон на тот выступ, с него на следующий. Спрыгиваем на дно тоннеля позади завала, который задержит зомби, и бежим что есть мочи. — Я тебе кто — птица? До штыря футов пятнадцать, а вокруг него арматура, на которую напороться — нефиг делать! — Ты не птица, но наша жизнь значительно упростится, если ты воспользуешься своими кры… — Нет, — оборвал Блейка я.       Зомби поперли с новой силой и не оставили нам выбора. Я перекинул крайне неудобный мешок через плечо, сунул катану в заплечные ножны и глубоко втянул воздух. — Готов? — приседая, подставил сложенные в замок руки Блейк. — Готов, — кивнул я.       Сконцентрировался на штыре и взметнулся из рук напарника выпущенным из арбалета болтом. …       Мы медленно ползли к шаттлу по улице — пыльной, залитой беспощадным солнцем, высушенной ветрами, полной разбитой и ржавой рухляди, мечтая каждый о своем: Блейк — о галлоне воды, а я — о мороженом. Холодном, сладком, пломбирном рае, аккуратно упакованном в щитки из вафли. Я представил, как оно тает на моем языке, и едва не подавился слюной. А ведь мы сейчас в мире человеков, которые мороженое придумали. Может, здесь есть ингредиенты, из которых его можно изготовить на Корабле? — Хруом-ширх-рыых, — прорычали очередные зомби, вывалившие целым стадом на дорогу позади кое-как ковыляющих нас. — Давай разнесем эту планету к чертям, а? — простонал Блейк, оглядываясь, чтобы оценить масштаб надвигающегося бедствия. — Ты ведь можешь превратить этот ад в рай. — Не могу, пока здесь есть выжившие. — И сколько их? — Было двое, но ситуация могла измениться, — сказал я, ускоряясь, насколько возможно.       Как выяснилось, ни на сколько невозможно. Сломанную ногу щелчком пальцев не склеишь. Черт бы побрал эту планету и ее неупокоенную нежить! До силового поля спейсера оставалось всего ничего! — Я готов вымазать руки в грязи и избавить эту планету от мучений, убив последних выживших, — прохрипел Блейк, из бока которого торчал ржавый штырь. — У них нет ни единого ша…       Договорить он не успел, потому что упал лицом в асфальт, спасаясь от очереди аннигилятора, превратившего стадо почти догнавших нас зомби в пыль. — Какого черта! — отплевался от нее я. Чихнул так, что чуть мозги не выпали, и протер заслезившиеся глаза. — Кто стрелял?! — Скоро мы это выясним, — простонал Блейк, поднимаясь на ноги и выдергивая из тела прошивший его насквозь штырь.       Я обнял напарника, замораживая ладонью рану и хлынувшую из нее кровь. Он страшно зашипел, но сознание не потерял, прихватил меня за плечи и упрямо попер вперед. Три ноги на двоих лучше одной на одного, как ни крути. Мы ввалились в мерцающее радугой силовое поле и увидели стоящего в дверях шаттла человека. Сюрприз-сюрприз. — Вот и хозяева пожаловали, — сказал он и отступил вглубь, недвусмысленно поводя аннигилятором. — Скажите спасибо, что я вас дождался. — Спасибо, — прорычал Блейк, когда мы заползли внутрь.       Поднял за нами трап, закрывая люк… и кнутом хвоста выбил оружие из рук непозволительно расслабившегося человека. Кинул меня в него, сбивая с ног, а потом приложил его затылком об пол. — Во-о-от! Совсем другое дело. — Не убивай его, — простонал я, поднимаясь на ноги.       Дотащился до кабины, упал в кресло пилота, активировал панель управления и первым делом спросил Корабль:  — Сколько живых на планете на данный момент? — Не считая вас с Блейком - двое. — Где они находятся? — В десяти футах от вас, капитан. — Оба? — Оба.       И тут за моей спиной раздалось рычание. Я развернулся, выдергивая из-за спины катану… Да так и замер, в изумлении глядя на худую, грязно-серую псину, стоящую над лежащим на полу человеком и скалящую зубы на застывшего столбом Блейка. — Лабрадор… Вайс, это же настоящий лабрадор!!!       Восторженный вопль напарника нисколько не успокоил изможденную псину, но зато привел в себя ее хозяина, который помотал головой и медленно сел, опираясь спиной о стену. — Виль, успокойся. Сядь, они не причинят нам зла, — коснулся вздыбленного загривка пса рукой он, и тот послушно плюхнулся на задницу, вываливая язык из пасти полностью. — Пить хочешь, лапа? Я сейчас! Потерпи, миленький, — отмер Блейк и ринулся в кубрик, напрочь забывая про усталость, проткнутый бок и все наши неприятности. — Больно, блин, — потер затылок человек. — Ты проник в шаттл без разрешения, активировал оружие и посмел нам угрожать. Скажи спасибо, что в живых оставили, — пожал плечами я, опуская катану и разглядывая его в упор.       Темноволосый, светлокожий, не слишком высокий и не особо мускулистый. Поджарый. Обманчиво безопасный. Молодой и какой-то… не слишком замученный и отчаявшийся для последнего выжившего. Мы с Блейком в конце пути такими точно не были. — Я вам жизнь спас. Это за спасибо считается? — Нет. Мы бы себя сами спасли. — Экие вы неблагодарные. — Какие есть. Давно ты нас поджидаешь? — Несколько часов. — Почему не ограбил шаттл и не ушел? — Мне некуда идти, — пожал плечами человек. — Зомби загнали меня туда, где нет ни воды, ни еды, ни возможности от мертвяков избавиться. Вы — наш с Вилем шанс выбраться отсюда живыми. — Песик, славный мой, вот, держи, — вернулся к нам Блейк. Поставил тарелку с водой на пол и сполз по стене вниз, приобнимая пса хвостом за шею. — Ты такой красивый! — Хлюп-хлюп-хлюп! — нырнул в миску пес. Сделал пару жадных глотков, но словно споткнулся обо что-то: оглянулся на человека и отступил в сторону. — Пей, Виль. Мне сейчас тоже воды принесут, — погладил пса по голове тот.       Дождался жадного хлюпания. Посмотрел на меня задумчиво. Улыбнулся устало: — Принесут же? — Сам возьмешь, — хмыкнул я и нажал пару символов на виртуальной панели, разрешая человеку доступ к системам жизнеобеспечения спейсера. — Три шага вперед, четыре направо — и ты в кубрике. Вода в кране, стакан в шкафу над ним. Пей, сколько влезет. — Мы спасены!!! — вскочил на ноги парень и унесся в кубрик.       Блейк проводил его настороженными глазами и мрачно посмотрел на меня: — И как это понимать?       Я независимо пожал плечами и промолчал. Зачем обсуждать решение, которое уже принято? Человек и его пес летят с нами — точка. Мы сорвали куш, так почему бы не отблагодарить за это того, кто в отличие от нас с Блейком не только выжил, но и спас одну из самых дорогих игрушек человечества — первородного лабрадора. …       Смеяться над огневиком смертельно опасно для здоровья, но не смеяться над Блейком, квохчущим над лабрадором как курица над яйцом, было невозможно. Мы с Дёрти (так звали человека) сидели на диване в кают-компании и смеялись. Я — в глубине души, а он — в голос. Как ни странно, Блейк на его хохот никак не реагировал: тискал пса, отожравшегося до безобразия за месяц безмятежной жизни на Корабле, подставлял лицо для полизушек и плевать хотел на его хозяина.       Пес, поначалу не отходивший от Дёрти ни на шаг, расслабился, и все чаще был не настороженным сторожевым зверем, а веселой, любвеобильной блондинкой. Мы с Блейком могли смотреть на него часами, ведь он был не просто лабрадором. Он был кобелем! Настоящим, с рабочим членом и тяжелыми яйцами (это мы первым делом на медосмотре проверили), что превращало его в сокровище, равное которому надо было еще поискать. Та самая «Искра жизни и любви», которая продлевала молодость на много лет, повышала потенцию в разы и за каплю которой могли вырезать целую планету, могла быть получена только из лабрадора.       Казалось бы, в чем проблема? Разводи собак и будь счастлив, благо трахаться лабрадоры любили еще больше, чем жрать что ни попадя, ан нет. Вселенная ли позаботилась о том, чтобы вечно молодыми были только избранные, или злой гений, но так уж получилось, что самостоятельно размножаться эти собаки разучились. Генная инженерия пришла человекам на помощь, но Искра из клонированной подделки не шла ни в какое сравнение с Искрой, полученной из первородного пса.       Охотники за головами прочесывали Вселенную частой гребенкой в поисках первородных, впрочем, крайне редко залетая за буйки — на планеты, занесенные в Чумной список, рисковали соваться только самые отмороженные, что нам с Блейком было на руку. Чем меньше человеков о нас и нашем уникальном корабле знает, тем… — Ты так странно смотришь на Виля, будто хочешь его сожрать, — ворвался в мои мысли голос Дёрти. — Имей в виду: я тебе этого не позволю. — Твой пес — сокровище, а сокровища не жрут. Ими восхищаются, их обожают, холят и лелеют, — абсолютно искренне сказал я. — А еще их крадут, продают и вожделеют, — мрачно добавил чересчур проницательный Дёрти. — Тоже верно, — согласился я и сменил тему: — Ты придумал, чем будешь расплачиваться за спасение? — Отработать долг и стать членом экипажа не вариант? — Вариант. Что ты умеешь? — Выживать, — пожал плечами Дёрти. — Я родился в год, когда все рухнуло, так что… — В мирной жизни ты абсолютно бесполезен, — закончил за него я. — Я умный. Очень умный. Правда. Могу научиться чему угодно. — Учить тебя значит тратить время, силы и энергию. А это не отработка долга, а зарабатывание нового. Так ты нашим рабом станешь, а не членом экипажа.       Дёрти открыл рот, чтобы что-то сказать, но, посмотрев мне в лицо, закрыл его, так и не сказав того, что собирался. Я одобрительно прищурился. Он и вправду умный, а раз так — флаг ему в руки. Точнее, доступ к электронной библиотеке корабля, в которой хранилось бесчисленное количество самых разных учебных пособий на все случаи жизни. Полагаю, их собирали члены экипажа, чтобы не потерять, не забыть и не разучиться. Я по мере сил и возможностей традицию поддерживал, не обращая внимания на ворчание Блейка, считавшего, что все, что нужно, в библиотеке уже есть. — Какой член экипажа тебе пригодился бы в первую очередь? — после долгого молчания, наполненного шумом возни Блейка с псом, спросил Дёрти. — Если я отвечу на твой вопрос, я тебе помогу, а это… — Я понял, понял. Не надо вгонять меня в долги, — рассмеялся Дёрти и на секунду прижался к моему плечу щекой. — Неприступный, холодный и расчетливый ангел, я найду способ растопить лед в твоем сердце и стану членом твоего экипажа. Клянусь! — У тебя два месяца, — отстранился я.       Потрепал пса, валяющегося кверху пузом на ковре, за ухом и вышел из кают-компании, чтобы остановиться сразу за поворотом от напряженного голоса Дёрти: — Почему у меня только два месяца? — Потому что если за это время ты не докажешь свою полезность и не пройдешь главную проверку Вайса, он оставит тебя и твоего замечательного пса на Черкизоне, куда мы летим за топливом и запчастями. — Судя по твоему тону долго мы там не протянем, даже если сильно постараемся. — Именно. Ты должен знать кое-что: ни ты, ни даже я Вайсу не нужны. Много лет он жил на Корабле в одиночестве и прекрасно со своей работой справлялся, так что если хочешь остаться, предложи что-то действительно стоящее. — Что предложил ему ты? — Всего себя без остатка. — Он воспользовался твоим щедрым предложением? — Нет. — Ты жалеешь об этом? — Каждый божий день. — Хотеть чего-то и получить это что-то — совсем разные вещи, — вздохнул я, вспоминая тот ужасно неловкий день, о котором говорил Блейк.       Предложение стать друг другу чем-то большим, чем просто напарники, настолько выбило меня с орбиты, что я едва не заморозил Блейка насмерть. От неожиданности, а не по злому умыслу. Просто сорвался. Со мной такое иногда бывает. Хорошо, что Блейк — огневик, человек бы точно не выжил.       Клац-клац-клац. Я опустил взгляд и увидел лабрадора, который сел передо мной, вывалил смешной розовый с сиреневым пятном язык набок и преданно посмотрел мне в лицо, мол, хочешь составлю компанию? — Как ты можешь любить всех без разбору после того, что с тобой было? Ты выжил чудом! — Хр-хр-хр, — ткнулся в мою ладонь мокрым носом он. Завилял хвостом. — Не верь мне, глупый. Не привязывайся! Если понадобится, я обменяю тебя на запчасти и глазом не моргну! — отдернул руку я. — Хр-хр-хр, — занырнул мне между ног пес, подставляя копчик для почесушек. — Ты выжил в мире мертвых, но это не значит, что ты выживешь в мире живых, — не стал чесать его я, отлипая от стены. — Держись от меня подальше, понял? — Хр-хр-хр, — еще сильнее завилял хвостом он, пристроился рядом и ходил за мной как привязанный до самого ужина. Болван. …       Я в задумчивости постукивал пальцами по подлокотнику кресла и, в который уже раз, пялился сквозь панель управления на очередную загаженную человеками планетку. На ней было достаточно никеля, чтобы мы без проблем таскались по своим делам полгода как минимум, другое дело, что способа достать вкусняшки, не огребя при этом по самое не балуйся, не находилось. Я перебрал с дюжину, но приемлемого так и не нашел.       Цивилизация этой планеты умудрилась заразиться чумой и покончить с собой на том уровне развития, когда остальные выходят в космос и благополучно прилетают в загребущие ручки императора. Кто знает, чем они напичкали спутники, до сих пор бороздившие околопланетное пространство по заданным орбитам? Живых на планете не было, а вот нежити было полно — больше пяти миллионов и не каких-то там полуразложившихся зомбяков, а кровожадных, быстрых и весьма изобретательных вампиров, чьи тела и не думали гнить или разваливаться.       Так случается, если в процессе конца света кто-то запускает атомные бомбы по атомным же электростанциям. Так было и с моим миром, но я умудрился выжить. Один. Без ничего! Но сейчас я не один — это раз, и у меня есть опасные игрушки — это два, а значит, я просто обязан найти способ получить свое. С тех пор, как у меня появился напарник, я с вампирами не связывался, берег свои нервы, но сегодня был тот самый случай, когда выбор вроде есть, но на самом деле его нет.       Корабль требовал немедленного ремонта, и дело было не только в двигателе — кислородная станция сбоила и норовила скончаться в мучениях, а нас стало вдвое больше! Я заблокировал 90% помещений корабля и откачал оттуда воздух, но в общем и целом проблему это не решило. Нам нужны запчасти! Добудем топливо — сможем долететь до Черкизона, заглянув на парочку планет из Чумного списка в поисках артефактов. Не добудем топливо в ближайшем будущем — отправимся к торговцам прямиком. Я ратовал за первый вариант и не горел желанием продавать лабрадора. Наши дела не настолько плохи, чтобы пускать в ход козыри. — Хр-хр-хр, — ткнулся в мою руку мокрый нос. — Опять ты! — дернулся прочь я, но пес уже подсунул голову под мою ладонь. Пришлось гладить. — Какого черта ты приперся? Где Блейк и Дёрти? — Хр-хр-хр! — обиженно засопел он и плюхнулся всей своей тушей на мои ноги. Положил морду мне на колени и уставился на меня, мол, жизнь — боль. — Бросили тебя? Не тискают и не перекармливают? — поневоле заулыбался его ужасным страданиям я. — Почему? — Хр-хр-хр! — Твоя взяла. Пойдем, посмотрим, что такого сверхъестественного случилось, раз они оба на тебя забили.       Лучше бы я никуда не ходил, потому что Блейк и Дёрти обнаружились в кают-компании на диване. Голыми. В обнимку. Нет, не так: Дёрти стоял на диване на коленях, прогнувшись в спине и призывно оттопырив поджарый зад, а Блейк, придерживая человека за плечо, неспешно, длинно и… безумно сексуально его трахал. — Оооох! — простонал Дёрти, надраивая свой небольшой розовый член рукой. — Хорошоооох! — поддакнул Блейк, ускоряясь, нервно похлестывая самого себя по мускулистой заднице хвостом и обрастая чешуей по спине и плечам.       Я завороженно уставился на его хвост… на задницу… на спину и плечи… Почему я не замечал раньше, как красиво блестит мелкая, красно-черная чешуя, оплетающая бугры мышц на широченных, смуглых, почти черных плечах, как завораживающе-опасно она спускается треугольником по сильной спине и утыкается ровно в копчик, провокационно-эротично переходящий в длинный, гибкий хвост? Наверное, потому что никогда на него с такого ракурса не смотрел. — Аааах! — вскрикнул Дёрти, выгнулся и кончил себе в руку. — Кааайф! — следом за ним содрогнулся Блейк, поджимая задницу и хвост. — Хр-хр-хр, — ткнулся носом в мою руку пес. — Уфф! — приходя в себя, выдохнул я. Слишком громко выдохнул. — Вайс? — обернулся Блейк. Побелел, рванулся ко мне, но остановился на половине дороги, увидев мое лицо. — Вайс… Я… — Одевайтесь, нам пора за работу, — сказал я вроде бы своим самым обычным голосом, но Дёрти сдуло с дивана в мгновение ока, пес кинулся за ним, а Блейк шагнул ко мне. — Вайс, послушай… — Извини, если помешал, но вы трахались в кают-компании, а не в… — Послушай! — рявкнул Блейк, обрывая меня, хватая за грудки, впечатывая всем телом в стену и обвивая хвостом мою шею. — То, что ты видел, ничего не значит. Это просто потрахушки, чтобы снять напряжение. Все, что есть у меня, все, что мне важно в этом мире — это ты. Я пытался сказать тебе об этом раньше, но ты меня не слушал. Не хотел слушать! — Я и сейчас не хочу, — попытался высвободиться я, но он меня не пустил. — Тебе придется меня выслушать. Этот человек… Дёрти. Он не такой, как мы. Он живой! А мы с тобой мертвецы, лишь притворяющиеся живыми. Так нельзя, Вайс. Нам хватило сил выжить, но не хватило сил жить. Как же так вышло? Скажи мне, последний из ангелов света! — Я давно уже ангел тьмы, Блейк, — уперся затылком в стену я. — Ты врешь самому себе, — коснулся губами моей щеки он. Обнял крепко-крепко. — И я тебе это докажу. — Как? Трахаясь на моих глазах с человеком? — Я боялся подкатывать к тебе снова, потому что узнал то, о чем ты молчал: займешься сексом с серафимом, которому на тебя плевать, — умрешь. — Что изменилось? — Я больше не боюсь, — улыбнулся Блейк, запуская руку в мои волосы. Поцеловал меня в губы, едва касаясь и обжигая лаской мое не готовое к такому сердце. — Почему? — Потому что теперь я знаю, что ты ко мне неравнодушен. — Для того, чтобы заняться со мной сексом и выжить, знания того, что мне на тебя не наплевать, недостаточно, — криво усмехнулся я, кладя руку на его затылок, чтобы остудить пылающий в нем огонь в прямом смысле слова. — Учи матчасть тщательнее, огневик. — Ладно-ладно, я понял, — охнул Блейк. Выпустил меня из рук, приложил ладонь к голове, согревая заледеневший затылок, и отступил. — На сегодня с тебя достаточно. — С меня в принципе достаточно. Не вороши пепел в своей душе, напарник. Ни к чему хорошему это не приведет. — Пепла больше нет, Вайс. Есть огонь. И я хочу, чтобы ты знал: его зажег ты. …       Иногда встряска — это то, что тебе нужно. Я не понимал этого до того момента, пока не увидел Блейка в кают-компании и не услышал от него крамольное: «В моей душе огонь, и его зажег ты». Ни о какой любви с моей стороны и речи идти не могло, но оставлять Дёрти с Блейком наедине надолго у меня больше желания не было. Хотят трахаться, пусть трахаются по-тихому, чтоб я не знал. Хотя, кого я обманываю? Я все равно узнаю и буду этим недоволен. Как зомби на складе с человеческой едой: и самому не надо, и живым отдавать жалко.       Что со всем этим делать, я не знал, а потому вернулся к тому, чем занимался до неожиданных разборок, — к мародерству. План родился буквально через пять минут. Рисковый, кто спорит, но если ты всю свою жизнь только и делаешь, что рискуешь, то это входит в привычку. — То, что ты предлагаешь, больше смахивает на самоубийство, чем на вдумчивый, организованный грабеж, — сказал Блейк, когда я выложил виртуальные карты на стол. — У тебя есть идеи получше? — Нет. — Тогда закрой рот и собирайся. Быстрее вылетим, быстрее вернемся.       Дёрти, стоящий в дверях, открыл было рот, но, увидев мое лицо, как всегда вовремя рот закрыл. Проводил вышедшего Блейка взглядом, но не ушел следом за ним, а шагнул ко мне. Хм. Решил-таки рискнуть здоровьем? Ну-ну. — Вайс, я хотел сказать… Там, в кают-компании… Неловко получилось. Если бы я знал, что ты неровно дышишь к Блейку, я бы никогда…       Я подошел к нему. Прихватил за затылок рукой и сказал так ласково, как смог: — Никогда больше не трахайся в общественных местах, придурок. — Нннне буду, — расширил глаза в непритворном ужасе Дёрти. Побелел лицом, прикусил губу от боли в затылке, замерзающем под моей рукой, но стон сдержать все равно не смог: — Ауауауау! Я все понял, Вайс. Не надо! Остановись! — Что ты понял, человек? — Что ты ОЧЕНЬ РОВНО дышишь к Блейку, — выдохнул он и соскользнул на пол без сознания. — Хр-хр-хр, — устроился рядом с ним прискакавший мгновением спустя пес. Посмотрел на меня укоризненно. — Что? Он сам виноват! — огрызнулся я, отводя взгляд, и пошел собираться, оставляя Дёрти на полу в рубке. Нехрен меня злить!       В общем, настроение при посадке в спейсер у меня было отвратительное, что сыграло нам на руку. Я с таким наслаждением расстреливал специально отобранные спутники на орбите, что расправился с ними даже раньше, чем рассчитывал. — Полегчало? — с улыбкой в голосе спросил Блейк, когда мы благополучно пролетели сквозь шумное светопреставление, которое устроили уцелевшие спутники друг другу и неведомым нам целям на планете. — Знаешь, я никогда не видел тебя таким… взъерошенным. Кажется, даже твои золотые кудряшки дыбом вста… — Заткнись и займись делом, или я заморожу тебя и сделаю все сам! — оборвал его я, крутым виражом загоняя шаттл в развалины завода. Искомое хранилось на внутреннем складе, до которого так просто не добраться.       Блейк, наконец, пришел в себя и начал помогать, а не мешать, так что к цели мы прилетели в рекордные сроки и без каких-либо потерь. Мало того, выяснилось, что никель залит в слитки, упакован и готов к погрузке. Полчаса делов — и 50 тонн чистейшего топлива для ходовых двигателей были переброшены на спейсер. — Больше не поднимем, — с искренним сожалением в голосе сказал Блейк, запихивая гравитележку в подсобку и протискиваясь среди паллет со слитками в кабину. — Погнали. — Погнали — сильно сказано, — проворчал я, разворачивая ставший крайне неповоротливым и неторопливым шаттл. — Может, выгрузим часть? — Шутишь? Я хотел еще пару тонн догрузить! — Хочу напомнить, что мы на планете, где нежить — мутировавшие вампиры, сожравшие все живое и вот уже который год жрущие друг друга. Здесь всем заправляют сильнейшие из сильнейших. — Не нагнетай, — отмахнулся Блейк. — Вспышки в небе и взрывы на поверхности отвлекли от нас большинство из них, да и силовое поле в кои веки прекрасно работает. Все под контролем. — Гляди в оба, — нахмурился я. — Спейсер едва слушается, и если что-то пойдет не так, нам…       Бах! Бах! Бах! Прицельный огонь по заводу обрушил кровлю и едва не погреб нас под собой. — Какого черта?! Это не могут быть вампиры! Они на это не способны! — выругался Блейк, переключая управление орудийными установками на себя и расчищая нам путь. — Завод мог стать целью одного из недобитых спутников на орбите, — мрачно сказал я, выводя шаттл из-под обрушивающейся кровли и краем глаза косясь на список повреждений, который начал пролистывать Блейк.       Конечно же, первым делом приказал долго жить капризный датчик силового поля, что усложнило нашу жизнь в разы. Блейк понял это одновременно со мной и грязно выругался. — Что будем делать, капитан?       Бум-Бум-Бум. На главный экран кабины упали вампиры. Сорвались, но начало было положено. Особого вреда они нам пока причинить не могли, а вот придавить весом к земле — запросто. Бум-Бум-Бум. — Пока спутник не выдохнется, нам на орбиту не подняться. Будем удирать через цеха и постройки как можно дальше от центральных строений завода. Но с этим у нас проблемы. Если на нашу крышу запрыгнет еще с десяток вампиров, мы не сможем лететь в принципе, — сказал я, просчитывая варианты спасения. Как назло, ничего хорошего в голову не приходило. — Скинь их! — Я не могу делать резких маневров — нас завалит слитками! Единственное, что мы можем сделать, чтобы спастись — это сбросить часть груза. — Ты предлагаешь открыть трап как раз тогда, когда силовое поле вырубилось, а на нашей крыше собралось больше двадцати молниеносных, кровожадных тварей? Я правильно тебя понял? — ядовито-мрачно уточнил Блейк. — Если бы у нас была возможность управлять Кораблем, мы бы… Стоп! У нас же есть Дёрти! — Чем он нам может помочь?       Я отмахнулся от скептически настроенного Блейка и вызвал Корабль. — Где сейчас человек? — В рубке. — В каком он состоянии? — Отошел после заморозки и спит. — Разбуди его немедленно! — Данное действие вне зоны моей компетенции, капитан. — Черт бы тебя побрал… А! Включи сирену пожарного оповещения! — Пожара нет. Действие невозможно. — Включи музыку! — Уточните исполнителя, количество треков, а также громкость звука по шкале от одного до десяти, где один — это… — Ты издеваешься?! — возмутился я. — Данная функция вне зоны моей компетенции, капитан. — Дёрти! Просыпайся, сукин сын! Пришла пора отрабатывать долги! — заорал уставший слушать наши препирания Блейк таким жутким голосом, что даже мне стало не по себе. — Какого черта ты так орешь? — появился на боковой панели растирающий затылок, заторможенный до невозможности Дёрти. — Мы в западне. Чтобы из нее выбраться, нам нужна твоя помощь, — ответил за Блейка я. — Что нужно сделать? — захлопал глазами человек, заметным усилием воли концентрируясь на происходящем. — Ты должен разрушить терраформатором поверхность суши в радиусе тысячи футов от нас, чтобы остановить нашествие вампиров. Для начала. — А потом? — А потом вычислить спутник, который обстреливает завод, и уничтожить его. — Почему не наоборот? — Потому что вычислять спутник долго, а вампиры ждать не станут и найдут способ проникнуть в спейсер, и чем больше их будет, тем быстрее они до нас доберутся. — Да ладно тебе, — недоверчиво хмыкнул оживающий на глазах Дёрти. — Вы же хоть и в маленьком, но космическом корабле! Что они вам могут сделать? — Мы не будем это выяснять! — рявкнул я и посадил-таки шаттл на ненадежную груду обломков под держущуюся на честном слове крышу очередного цеха. — Все. Пока не избавимся от вампиров, лететь дальше не сможем.       Серия взрывов разнесла строения на пару тысяч футов впереди нас, стены цеха содрогнулись, но устояли. Точка приложения усилий неупокоенного спутника сместилась, чем немедленно воспользовались вампиры, бросившиеся разгребать завал на нашей крыше. Пока пробоины в корпусе спейсера нет, нам это на руку. — Уффф, пронесло, — выдохнул Блейк, и тут большая часть крыши цеха рухнула. Скотина такая, прямо на нас! — Дело дрянь, — помрачнел я, отключая сервисную половину панели управления, истерящую красным. Большинство датчиков выведено из строя, так что толку от нее теперь никакого. Кинул взгляд на напарника. — Проверь. — Вернусь, — кивнул он, выметаясь из кабины, чтобы оценить повреждения корпуса лично. — Сначала я займусь спутником, — процедил Дёрти, прихватывая с кресла знакомый мне до боли планшет, с которым первые пять лет на Корабле я не расставался даже во сне. — Найти бы еще, где в этой инструкции раздел по управлению оружием корабля… — У нас нет на это времени! — повысил голос я. — Сноси все нахрен терраформатором! Ты ведь знаешь, где он стоит? — Знаю, но я понятия не имею, как им управлять. И позволь уточнить: «все» — это что? — Все — это все, а управлять терраформатором… Тебе не надо им управлять, тебе нужно разнести все на планете к херам, так что включай его на полную мощность, прочеши экзосферу сетью автоматической настройки и опускай концентрированный луч на поверхность в тысяче футов от нас. Часть спутников сгорит, часть сойдет с орбит из-за начала терраформирования, а мощный циклон на пару с землетрясением снесет все здесь к чертям. — Вайс, сдурел?! — вернулся в кабину Блейк. — Мы, между прочим, тоже здесь, а наш старенький спейсер — это тебе не имперский штурмовик! Если планета превратится в скопище метеоритов в двух шагах от нас, нам конец. Эта скорлупа не выдержит такой перегрузки! — Когда начнется землетрясение, глыба с нашей крыши соскользнет, и я смогу поднять шаттл в воздух. Мы вернемся на Корабль и свалим подальше отсюда до того, как планета разлетится на куски. — А если нас завалит еще чем-нибудь? Посмотри! Прямо перед нами три гигантских трубы. Закон подлости никто не отменял. — Ребята, пока вы там решаете, я начну сносить спутники, идет? — подал голос Дёрти, бегущий по коридору. Пара минут — и он на месте.       Я не ответил, лихорадочно просчитывая варианты. Блейк прав. Если плохое может случиться, оно обязательно случится. Спейсер ощутимо тряхнуло, обшивка угрожающе затрещала под градом обвала, а вампиры снаружи оживились сверх всякой меры. Очередной взрыв разворотил основание самой большой из труб, она осела, накренилась, но зацепилась за соседку и на время застряла. Черт! Если эти трубы действительно упадут на нас — нам живыми не выбраться.       Словно в ответ на мои мысли третья труба подломилась, рухнула на соседок и изменила траекторию их скорого падения. «Если упадут на нас» сменилось на «когда», температура за бортом резко понизилась, взрывы прекратились… и через мгновение чудовищный порыв ветра буквально вырвал часть стены цеха и унес ее в небо. — Дёрти начал терраформирование, — прокомментировал очевидное я. — Мы должны убираться отсюда немедленно! — Что предлагаешь? — То же, что и раньше: избавиться от части груза. И мы это сделаем. У нас нет выбора! — Как же я ненавижу все это дерьмо! — в сердцах выругался Блейк, обрастая чешуей. — Чтоб этой гребаной нежити вечно в аду гореть! — Ты когда-нибудь имел дело с вампирами? — спросил его я, поднимаясь на ноги и вынимая катану из ножен. — Ты же знаешь, что нет, — встал рядом со мной он. Оплел хвостом мою шею, полыхнул огнем в глазах. — Не переживай за меня. Я справлюсь. — Вампиры — не зомби. Их интересует твоя кровь, а не твое тело или мозги. Они пиявки, а не пираньи. Царапины — ерунда, главное — не дай себя укусить. — Учту, — кивнул Блейк, убирая с моей шеи свой чертов хвост и протискиваясь к трапу.       Я посмотрел на него оценивающе. Он, конечно, огневик и хорош в бою, но вампиры — это вампиры. Если они укусят его, мне снова придется убивать того, кто мне дорог, глядя ему в глаза. Я не могу этого допустить. Это выше моих сил!!!       Блейк потянулся к оружию, но я его остановил: — Оставь в покое бластеры и аннигилятор, в ближнем бою они тебе не помогут. Вампиры слишком быстрые для них, кроме того мы можем повредить ими обшивку. — Старые добрые тесаки? — Не совсем. Ты сильнее меня, поэтому твоя задача — выбросить груз. Моя — не дать вампирам тебя покусать. Я должен доставить нас на Корабль живыми и здоровыми. — А еще целыми и невредимыми. — Это вряд ли. …       Иногда доли мгновения — это все, что у тебя есть, чтобы принять самое важное решение в твоей жизни, а потому трезвый расчет не имеет к таким решениям никакого отношения. Инстинкты, эмоции, спрятанные глубоко на подкорке комплексы и страхи — крайне некомпетентная компашка рулевых, даже если ты знаешь о них и готов к подлянкам.       Не знаю, о чем думал Блейк и думал ли он вообще, когда вампиры, взбешенные моим сопротивлением, прекратили драться за добычу между собой и объединили усилия. Они буквально вынесли меня из спейсера, оставляя Блейка, отчаянно воюющего с гравитележкой и паллетами с никелем, на закуску. Шаттл заметно приподнялся после очередной рухнувшей вниз паллеты и тут же накренился. Часть бетонного перекрытия, придавившего его к земле, с грохотом поползла вбок, снося все на своем пути.       Отлично! Я скатился по обвалу на пол цеха, прижался к уцелевшей стене спиной и задал вампирам жару, в какой-то момент краем глаза замечая… замечая… Чертовы заводские трубы содрогнулись под ураганным порывом ветра и начали заваливаться прямо на нас. Счет пошел на секунды. Вот тут-то компашка моих непутевых рулевых и устроила мне подлянку. Будь у меня хотя бы минута на раздумья, я бы так никогда не сделал, но ее не было, а потому… — Блейк! Улетай! Сейчас же!!! Трубы падают!!! — заорал я и попер по обвалу вверх, отбиваясь от вампиров как берсерк и отвлекая их от напарника, послушно бросившегося внутрь корабля. — Эй, вы! Падаль вселенская! А ну идите ко мне! Пришло время умирать!       Взревели двигатели — и шаттл рванул вперед, обрушивая на меня и вампиров лавину из бетона, стекла, железа и арматуры. Я сделал все, чтобы уберечь себя в этом аду, жертвуя частями тела ради головы, ног и хотя бы одной руки. Отбиваясь от упорных вампиров верной катаной, оскальзываясь, падая, поднимаясь и снова прорываясь вперед. Наверх! Не ради спасения жизни — со мной все было кончено, а ради рвущейся на волю души. Не хочу умирать среди руин, я — дитя неба. Туда я и уйду вместе с ветром и дождем, что обрушил на планету Дёрти.       Я взлетел на самый верх внезапно глубоко просевшего вниз обвала и увидел словно в замедленной съемке, как прямо на меня красиво, будто обнявшись, падают с огромной высоты гигантские бетонные трубы. Их диаметр был таким, что о побеге не могло быть и речи. Они накроют собой половину завода! Землетрясение всколыхнуло поверхность планеты, где-то что-то взорвалось с такой силой, что опалило мне спину, а свинцово-сиреневые грозовые облака над моей головой мгновенно перекрасились в бордовый. — Не самый плохой конец, — ухмыльнулся я, надвое разрезая кинувшегося на меня вампира. Последнего вампира. Остальные куда-то подевались.       Я убрал катану в ножны, вскинул руки к небу, передернул крыльями, упакованными в энергетический кокон, и… не стал их открывать. Меня это не спасет, а Блейка, за которого так переживала непонятно чем думающая компашка моих рулевых, погубит. Еще секунда — и… Вжиу!!! Воздушная волна и жуткий скрежет металла от пролетевшего прямо под трубой спейсера снесли меня с пьедестала, а капкан аркана, обхватившего меня поперек туловища, едва не разрезал пополам. — Арррр!!!       Я взвыл, хватаясь за канат не только руками, но и зубами, и собрал телом с поверхности планеты абсолютно все, что только можно было собрать, в течение тех бесконечно-мучительных мгновений, которые понадобились отмороженному на всю голову Блейку, чтобы поднять в небо шаттл, жестоко покореженный трубой, в конце концов ухнувшей в образовавшуюся на месте завода гигантскую расщелину. — Давай, Вайс! Лезь вверх! Автопилот не работает, я должен вернуться в кабину! — крик Блейка, появившегося на краю безнадежно помятого трапа, никак делу не помог. — Кретин! — зарычал я, подтягиваясь на канате ногами, жестоко отрихтованными острейшими зубьями арматуры и бетона, и одной рукой — вторая болталась плетью и никак на приказы мозга не реагировала. — Убью, дай только до тебя добраться!       Я бы ни за что не поднялся в шаттл, если бы не ураганный порыв ветра, вздернувший меня вверх, как пылинку. Я взмыл высоко в небо и, конечно же, тут же рухнул вниз в полной уверенности, что приземлюсь где-нибудь глубоко в центре планеты двумя отдельными частями. — Держись!!! — заорал Блейк, возникая на самом краю трапа, широкими движениями завзятого загонщика перехватывая канат и вдергивая меня в скачущий по воздуху, как блоха, спейсер с лету.       Мой эпический полет остановил угол одной из паллет с никелем, в который я врезался всем телом. Череп и грудная клетка предательски хрустнули. — Вот же дерьмо… — Не смей умирать, Вайс! — подхватил меня на руки едва стоящий на ногах, окровавленный и жестоко поцарапанный Блейк, которому, судя по всему, с вампирами вплотную познакомиться все-таки пришлось. Дотащил меня до кабины и со стоном безмерного облегчения уронил в кресло пилота, падая на пол рядом со мной сам. — Твоя очередь спасать нам жизнь. — Я спасу, если ты закроешь трап, — собрал волю в кулак я.       Сознание уплывало и схлопывалось, но я не сдавался. Я должен спасти Блейка, чтобы потом убить его собственными руками за своеволие и идиотизм. — Гидравлика выведена из строя, геометрия проема нарушена, в самом трапе дыра… Его невозможно закрыть. — Невозможно было спасти меня, но ты это сделал, так что просто ИДИ И ЗАКРОЙ ЭТОТ ЧЕРТОВ ТРАП!!! … — Ааааа!!!       Полный дикой боли и ярости крик Блейка выворачивал меня наизнанку, сбивал с мысли и приближал неизбежное. Сколько еще он сможет вручную держать закрытым развороченный трап спейсера на такой скорости? Минуту? Тридцать секунд? Десять? Его руки скоро просто оторвет! Мы не дотянем до Корабля за это время! Черт, что делать? Что?! Выход есть всегда. Всегда! Надо просто его найти! — Аааааа!!! — Заткнись, Блейк! Просто! Заткнись! Я не могу думать, когда ты орешь!!! Умирай молча, герой недоделанный! — Ты. Себе. Моей смерти. Не простишь. Думай быстрее, скотина пернатаяааааааааа!!! — Ненавижу тебя! Ты все испортил! Ты должен был бросить меня там! — вызверился я.       Немыслимым кульбитом вывел рассыпающийся на глазах шаттл из очередной воздушной ловушки, даже не пытаясь уворачиваться от хаотично носящихся по салону слитков никеля, тут же отомстивших мне за невежливое обращение хуками со всех сторон во все части тела одновременно. Выстроил траекторию полета так, чтобы нас затащило в самый центр гигантского торнадо, и отключил двигатели. — На счет три отпускай трап, понял? — Аааааа!!! — Блейк! Ураган захлопнет трап сам! Бросай его и беги в кабину! Три! Два! Раз!!! Бросай!!! — АААААА!!! — Блейк!!! Ты слышишь меня?!       Я бросился к впавшему в боевое безумие напарнику, но, конечно же, никуда не успел: трап с такой силой врезался в корпус спейсера, что застрял в нем намертво, а нас отбросило в кабину. Меня — спиной на кресла, а Блейка на меня. Для начала. Веретено искусственного торнадо закружило шаттл, и я едва не потерял сознание за миг до того, как смог вопреки всему и вся ткнуть в символ экстренного включения двигателей. Если Дёрти не поймает нас на вылете из термосферы, нам конец.       Спина хрустнула от чудовищного удара об угол неразвалившейся паллеты, черная кровь потерявшего сознание от боли и жесточайшей перегрузки Блейка, упавшего на меня в очередной раз, залила мне лицо. Я вцепился в напарника всем, что у меня было, и все-таки отключился. Твою ж мать! Не день, а черт знает что! … — Вайс… Ты слышишь меня? Отпусти Блейка, вы на Корабле. В безопасности. Убери защиту.       Надоедливый голос человека пробился в мой мерцающий вспышками нестерпимой боли мозг. Чего он от меня хочет? Кто он такой? Какого черта произошло? — Вайс, пожалуйста. Я едва не отморозил себе руки! Ну же, ангел мой, разреши мне помочь вам… — Хр-хр-хр.       Собака? Ах да! Первородный лабрадор и его хозяин. Дёрти. Последний выживший. Корабль. Топливо. Никель. Вампиры. Ах да! Я разлепил глаза… глаз на узкую щелку. Ослеп от яркого света, выдохнул и разжал… всего себя. — Отлично! Замечательно! Сейчас мы уложим Блейка на носилки и займемся тобой, — засуетился Дёрти, снимая с меня напарника, а в мою руку ткнулся мокрый нос пса. — Сна… ча… ла… Блейк… — Помолчи, Вайс, — оборвал меня Дёрти, падая передо мной на колено. — На тебе живого места нет. Я не понимаю, как ты можешь думать и говорить. — Я… тоже… — выдохнул я и позволил себе непозволительную доселе роскошь: потерял сознание. …       Я лежал на кровати в медицинском отсеке и делал вид, что все еще не в себе. А почему? Да потому что измочаленный в хлам Блейк, облепленный присосками восстановителей по самую макушку, сидел рядом со мной в кресле, держал мою руку в своей и шептал то, о чем мне знать не следовало. — Я не могу жить так дальше, Вайс. Мы — заложники нашего прошлого и лезем в пекло там, где это совершенно не нужно. Мы скрываемся ото всех и вся, потому что у нас нет выбора, но это не значит, что мы не можем жить как все нормальные человеки. Почему, дьявол тебя разбери, мы не можем остаться на одной из тех планет, которые ты превратил в рай? Почему ты не можешь?! Что возвращает тебя в ад Чумных миров снова и снова? Какой смысл в вылазках, из которых мы приносим никому не нужные картины, статуэтки, бумажные книги и прочую дребедень? Неужели ты думаешь, что коллекция хлама мертвых миров вернет тебя к жизни?       Я много чего мог по этому поводу сказать, но промолчал. Хлам не причинит боли, другое дело живые. Никому из них нельзя верить. Никого нельзя пускать в сердце, потому что в конце концов ты останешься один, а те, кто тебе дорог, те, кого ты любил больше жизни, умрут. Бросят тебя на середине пути корчиться в муках и тоске по ним. Так уже было. Я усвоил урок и не хотел ходить по костям снова, но я… Я так устал быть один, черт возьми! Что мне еще остается делать?!       Блейк прижался к моей руке щекой. — Глупый ты мой серафим… Живых к жизни могут вернуть только живые, и не важно человек это будет, пес или таракан. Я надеюсь, ты поймешь это до того, как станет слишком поздно, и не прогонишь меня, потому что… Я не уйду. Тебе придется или убить меня, или смириться с тем, что отныне все будет по-другому. Я больше не буду молчать и делать вид, что ты всего лишь мой напарник. Ты…       Я дернулся и открыл глаза. Не готов я… Ко всему этому! Хватит с меня! Я посмотрел на Блейка ну очень пристально. Он расплылся в понимающей ухмылке и дергать вампира за клыки передумал: — С возвращением… напарник. — Сколько я пролежал в отключке? — Неделю. — Неделю?! — Дёрти погрузил тебя в кому, пока разбирался с медицинским оборудованием и терраформатором. — Я был настолько плох? — Ты был мертв, — перестал ухмыляться Блейк. — Не делай такое лицо! Медицинское оборудование Корабля не могло спасти тебя, и Дёрти пришлось припланетить к делу терраформатор. У тебя теперь совершенно новая левая рука, почка и два из трех желудков. Насчет крыльев мы не уверены, потому что так их и не увидели (почти незаметное сияние не в счет). — А у тебя? — А у меня все старое. Ты укрыл меня крыльями и заморозил, так что я неплохо сохранился до того момента, как Дёрти смог мною заняться. Если бы его с нами не было, ты бы умер, а я выжил. — Ну… — замялся я. Надо было что-то сказать. Что-то такое, что Блейк не смог бы обернуть против меня. — Считай, что я вернул тебе должок за то, что ты не бросил меня там, внизу. — Прекрати вести счет и сомневаться, — подвинулся вперед он, склонился надо мной. Пощекотал хвостом мою шею и коснулся губами губ. — Мы отдадим жизнь друг за друга, какой смысл это отрицать? — Я соглашусь с тобой, если ты перестанешь меня целовать, — я положил руку на горячий затылок Блейка… и не стал его замораживать. Пока. Он же умный и не станет меня провоцировать. — Да я даже не начинал, — губами на моих губах прошептал Блейк. Ни хрена он не умный. Пришлось объяснять. — Ау! Ладно-ладно, я понял. Не злись, я же как лучше хочу. — Я тоже хочу как лучше. — Дёрти тоже хотел как лучше, когда распотрошил терраформатор. Боюсь представить, что ты с ним за это сделаешь. — Не понял?! …       Дёрти я заморозил. Не насмерть, но почти. Это ж надо было до такого додуматься — распотрошить терраформатор!!! Жизнь он мне спасти хотел! На хрена она нужна, моя жизнь, если в ней больше нет смысла?! Я зло пнул развороченный корпус, бесполезной железкой торчащий посреди машинного зала. Без пульта управления вся остальная махина терраформатора, которой и был наш Корабль, о чем человек, как и Блейк, даже не подозревали, — ничто. — Вайс, хватит уже херней страдать, — вошел в зал напарник. Вот же, зараза! Помяни черта, он и явится. — Дёрти железку сломал, Дёрти ее и починит. Разморозь его, а то Виль переживает. — Будешь лезть под руку, я тебя тоже заморожу! — огрызнулся я, понимая, что он прав. Мне терраформатор не починить, слишком умные железки — не мое. — Да ладно тебе, — ухмыльнулся Блейк, подходя ко мне и отпуская свой проклятый хвост на свободу. Оплел мою шею, пощекотал под ухом. — Ты уже остыл. То есть согрелся. То есть… Ну, ты меня понял. — Понял, — шевельнул крылом я.       Воздух в помещении заметно посвежел, Дёрти дернулся в судороге возвращения, а несущийся к нему со всех лап пес поскользнулся на осыпавшихся с хозяина льдинках, врезался ему в ноги и уронил на пол. Я злорадно и очень громко рассмеялся. Так этому безголовому человеку и надо! …       Мы сидели в кают-компании и с умным видом пялились на разложенные на столике возле дивана запчасти: три крохотных микросхемы, одна не сильно большая хитровыебанная загогулина и корпус от пульсара. Сам пульсар благополучно мерцал в жуткого вида приблуде в медицинском отсеке и извлечению из нее неповрежденным не подлежал. Мы залезли во Всемирную паутину и выяснили, что на Черкизоне относительно недорого купить можно все, кроме пульсара, без которого остальное по-прежнему оставалось никому не нужным хламом. — Пульсар стоит вампирских денег, — начал с очевидного непростой разговор Блейк. — Мы не заработаем столько, даже если соберем все ценное с половины планет Чумного списка. — Нам не надо ничего собирать, у нас есть лабрадор. Мы обменяем его на пульсар и запчасти, — сказал я, разглядывая картину на стене.       Черный квадрат на сером фоне затягивал меня в свои бездонные глубины и не хотел выпускать обратно. А может, я просто не хотел вылезать? Нас ведь теперь трое. Пусть в этот раз решение примет кто-то другой. Мысль пришла и ушла. Каждый отвечает за себя и свои поступки сам. Я бы не выжил, если бы плыл по течению и перевешивал ответственность за происходящее вокруг меня на других.  — В смысле обменяем? — ожидаемо вскинулся Дёрти.       Я сунул ему под нос планшет. Он прочитал, помолчал, подбирая аргументы в защиту пса, не нашел ни одного и побледнел до синевы, сжимая руки в кулаки. — Я Виля никому не отдам. Ни за какие деньги. — Ты накосячил, тебе и отвечать. — Вот именно! Мне отвечать, а не моему псу! — Если тебе от этого станет легче, я бы продал тебя, а не его, если бы ты стоил столько же, сколько он, — сказал я. — Я спас тебе жизнь. Дважды! — обиженно посмотрел на меня Дёрти. — Неужели это ничего для тебя не значит? — Моя жизнь давно уже ничего не значит. — Тогда какого черта ты так упорно за нее цепляешься? — Речь не обо мне, а о твоем псе. Он может решить все наши проблемы одним махом. — Вайс, ты столько всего пережил и так много потерял. Как ты можешь приносить живое существо в жертву пусть и полезной, но все равно мертвой железке?! Ты же знаешь цену живым! — Дёрти, не нагнетай. Это же просто пес. — Это не просто пес, бездушная ты сволочь! Это мой друг! Я ему всем обязан! — Вайс, может, и правда, ну его? — подал голос Блейк. — Речь ведь не о жизни и смерти идет. Не настолько наши дела плохи, чтобы расплачиваться тем, кто виноват только в том, что родился особенным.  — Наши дела швах! — страшно разозлился на него я.       Предатель! Вместо того, чтобы поддержать меня и разделить ответственность за непростое решение, взял и слился, чертов лабрадорский фанат! Прекрасный ход для последнего выжившего, который не хочет пачкать руки в крови невинных, но ни хрена не прекрасный ход для того, кто называет себя моим напарником.       И тут мне пришла в голову мысль, что, может, дело не в собаке? Может, дело в том, что для Блейка новоявленный любовник и его моральное состояние стали куда важнее меня и всего того, чем мы тут занимаемся? Я аж инеем покрылся! Да я их обоих… — Ты что себе напридумывал, ревнивый идиот? — неожиданно подала саркастично-мрачный голос сволочная компашка моих рулевых. — Отойди ото всех подальше и угомонись!       Я послушно вскочил на ноги, отошел подальше от дивана и только потом понял, что сделал. Аррр!!! Да какого черта?! Я всегда контролировал себя на все двести процентов, а теперь мною командует хрен знает кто! Что со мной происходит?! — Ты снова становишься живым, — ответила на мой риторический вопль идиотская компашка, которую никто и ни о чем не спрашивал. — И нас это несказанно радует. — Оставьте меня в покое! Я живее всех живых! Меня все устраивает! — Тебя давно уже ничего не устраивает. Кому ты врешь? Мы — это ты. — Вайс, не заводись. Мы, может, всего и не знаем, но я уверен: если подумаем как следует, то найдем способ решить проблему по-другому, — голосом доброго доктора из психбольницы сказал Блейк. — Вы ничего не знаете! — рявкнул я, теряя терпение. Ненавижу, когда он таким тоном со мной разговаривает! — Двигатель дышит на ладан. Кислородная станция разваливается на глазах. Терраформатор уничтожен! Без него мы — никто и ничто! Наша миссия закончена… Нет. Провалена! Сотни лет этот уникальный звездолет восстанавливал то, что неразумные разумные уничтожали, чтобы дать им еще один шанс на выживание, и что? Мы будем теми, кто лишит всех надежды? Мы обязаны починить Корабль и продолжить миссию! Что такое жизнь одной псины против бесконечного числа жизней, которые возродятся на умерших планетах? — Это все слова! Если бы дело касалось твоего друга, ты бы сто раз подумал, прежде чем отдал его на растерзание вивисекторам! — и не подумал внимать голосу разума Дёрти. — Я бы сделал то, что должен. — Неправда! — Правда! — Представь на минутку, что речь идет не о Виле, а о… О Блейке! А? Что скажешь?       Ах вот как! Вот так, значит, да?! В угол меня загонять вздумал?! Не бывать этому! Я перевел взгляд с Дёрти на Блейка, который встал с дивана, подошел ко мне и посмотрел в лицо так, что меня жаром опалило. И чуток отрезвило. Может, зря я так завелся? — Что скажешь, Вайс? — повторил вопрос человека Блейк.       Я отступил на шаг назад, уперся спиной в переборку, но взгляд не отвел и ответил честно. Ну… Почти. — Я обменял бы тебя на запчасти для Корабля и продолжил миссию в одиночестве. — Давно ты так беспардонно не врал, — насмешливо-укоризненно сказала неупокоеная компашка, в очередной раз сбивая меня с мысли. — Чего ты хочешь этим добиться? Проверяешь Блейка на прочность или хочешь, чтобы он тебя бросил? Так он не бросит. Он знает, что ты — тот еще засранец, но он сам такой, так что ничем ты его не удивишь.       Я засунул чересчур разговорчивую пиздобратию в глубокий сугроб и закончил начатое: — Для этого я и взял тебя с собой, Блейк, — на крайний случай. Ты — последний выживший. Ты бы понял меня и не стал совать аннигилятор в гипердвигатель. — Неважно, что ты натворил и скольких убил, чтобы выжить. Важно то, что когда ты остаешься совсем один, все теряет смысл, и если вдруг, по счастливой случайности или по злому умыслу, ты этот смысл обретаешь, то сделаешь что угодно, лишь бы не потерять его снова. Так что да, я тебя понимаю, — сказал Блейк. Помолчал и добавил: — Но я тебе не верю. Ты не такой, каким хочешь казаться. Так что когда я попросил бы тебя о последнем одолжении, и ты бы его выполнил, мы бы зашли в тупик. — Нет ничего… — начал я, но он оплел мою шею хвостом и коснулся губами губ в невесомом поцелуе, опаляя прикосновением душу и усмиряя всех моих демонов разом: — Я попросил бы тебя раскрыть твои прекрасные крылья и занялся бы с тобой сексом, серафим. — И замерз бы насмерть. — Я выучил матчасть, — притянул меня к себе вплотную Блейк. — И теперь я знаю, что если полюбишь серафима всем сердцем, а он полюбит тебя, то выживешь, даже если принадлежишь другой расе, так что я поставил бы свою жизнь на кон. И я бы выиграл! — Слишком много «если», — выдохнул ему в губы я, унимая предательскую дрожь в крыльях. Все-таки признался мне в любви, засранец! — Я не стал бы рисковать тобой вот так… по-глупому. — Любовь — это не глупость. Любовь — это жизнь, Вайс. Мы — последние выжившие, но это не значит, что у нас нет будущего. Мы с тобой и есть наше будущее! Счастливое будущее! Мы выжили не для того, чтобы чинить потроха вселенной. Это не наша цель, это всего лишь наша работа, и ее вполне может делать кто-то другой!       Я прервал его искрами льда от моей ладони на затылке. Хватит с меня всего этого! Я не готов! Мне нужно время, чтобы все как следует обдумать. Блейк меня понял. Он всегда меня понимает. Отступил на шаг. Сжал руки в кулаки, склонил голову… и полыхнул так, что Дёрти, сидящий на диване в десяти футах от нас, взвизгнул и отскочил в сторону, а Блейк впечатал меня в стену и поцеловал в губы по-настоящему: жестоко, глубоко и жадно.       Я ответил… а потом дернул крылом и превратил его в ледяной столб. Я же дал понять, что не готов! Нехрен на меня давить!!! Перевел взгляд на Дёрти и сказал, чеканя слова: — За живого огневика награда больше, чем за кобеля лабрадора. Мы можем обменять на запчасти и топливо Блейка, но я хочу, чтобы ты знал: он — последний из своего рода, что бы по этому поводу ни думали человеки. Если они его поймают, то рано или поздно замучают опытами до смерти, и раса огневиков исчезнет с лица Вселенной. Это будет на нашей совести. Кровь Блейка будет на наших руках. Я к этому готов. А ты? — Да как ты можешь такое говорить?! — схватился за голову потрясенный до глубины души Дёрти. — Выбирай, человек. Прямо сейчас. Твой пес или твой… любовник. — Ты не имеешь права заставлять меня выбирать! — А ты имеешь?! Как меня в угол загонять, так ты первый, как самому решение принимать, так ты ни при чем?! — Я не хочу никого и никому продавать. И не буду!!! Имей в виду: если ты отдашь торговцам Виля, я сдам им Блейка, — сказал Дёрти, прекращая истерить, прищуривая глаза и становясь тем, кем он и был — последним выжившим, переходить которому дорогу смертельно опасно.       Вот и прекрасно. Я должен знать, что у него на уме, прежде чем приму решение. — Не из мести, Вайс, а из расчета. Что бы ты сейчас ни говорил, я знаю, что ты сделаешь все, чтобы спасти Блейка. Вот тут-то я тебе и пригожусь. Как ты уже догадался, платой за мою помощь будет Виль. Целый и невредимый. — Что мешает мне убить тебя прямо сейчас и не допустить всего этого? — Не для того ты позволил мне проникнуть на шаттл, чтобы убить меня из-за ничего. Да-да-да, и не делай такое лицо! — сорвался на крик Дёрти. — Ты все подстроил! Сам! Я не смог бы пройти сквозь силовое поле, если бы оно не было настроено на всех живых без разбору. И приземлился ты не на другом конце планеты, а в жалкой версте от моего последнего убежища и на самом видном месте. Я нужен тебе, но еще больше тебе нужен Блейк и его огненная любовь. Ты знаешь, что он прав. Разреши ему помочь тебе. Разреши нам всем помочь тебе, ледяной ангел! Тебе же наплевать на все волшебные железки и мертвые планеты вселенной вместе взятые! Ты спас нас только для того, чтобы мы спасли тебя от самого себя! — Да пошли вы все к чертовой матери! — рявкнул я.       Дернул крылом, превращая Дёрти в ледяной столб, и вылетел из кают-компании в растрепанных чувствах. Вот уж не думал, что человек окажется настолько проницательным! Споткнулся о пса, рухнул на колени, да так на них и остался, накрывая лицо ладонями. Глаза жгло кислотой непролитых слез, а в душе мела метель. Я не хотел быть один — и вот результат. Я ведь знал, что так будет! Знал, что первое, что я почувствую по-настоящему, когда у меня снова появятся друзья, — это боль, а не радость. На хрена я все это затеял?! — Лиизь. Хр-хр-хр.       Теплый шершавый язык прошелся по моей руке. Я убрал ладони от лица и посмотрел в глаза сидящему напротив псу. Он в ответ вывалил свой розовый с сиреневым пятном язык и лизнул меня в нос. Несколько раз! — Хлюп. Хлюп. Хлюп. — Фуууу! — принялся остервенело вытираться я. — Хр-хр-хр, — запыхтел в ответ любвеобильный засранец и плюхнулся на меня всей своей тушей, в итоге сползая на колени головой. Скосил на меня глаз и запыхтел с новой силой: — Хр-хр-хр. — Скотина доверчивая, ну что ты ко мне пристал?! — попытался проглотить соленый ком в горле я, но не смог.       Я слишком долго глотал все, что со мной происходило. Все, что я натворил. Все, кем я был. Кем я не хотел быть никогда! Боже ты мой, как же долго!!! Лед в моей душе треснул, и давно забытые эмоции хлынули наружу, снося все на своем пути. Я уткнулся лицом в белую шерсть пса и заревел, подвывая в голос, как самый распоследний придурок: — Какая же ты все-таки скотина, Виль!