The Last

Глава 2 …       Двое суток на корабле царила тишина. Точнее, царила она только там, где был я. Типа месть мне за то, что я всех заморозил. А я что? Я ничего. Нефиг меня тормошить было! Болтал со мной только Виль, которому на наши разборки было глубоко фиолетово. Гладят, тискают, кормят, чешут — вот оно счастье.       Я смотрел на него и страшно ему завидовал. Ну почему чем больше мозгов, тем больше заморочек? Жил бы себе как все, сдох бы как все и… На этом мысль обрывалась, потому что я — не все. Я выжил, черт побери! Мало того, нашел смысл жизни и… — Вайс, а ты чернокрылый или белокрылый серафим? Едва заметное мерцание за твоей спиной никак не помогает ответить на этот вопрос.       Я вздрогнул от голоса за спиной. Дёрти. Как он это делает, а? Подкрадывается совершенно бесшумно! — Чтоб ты понимал, Блейк прямо-таки сгорает от желания узнать правду, так что на пару с ним мы… — Да какое вам дело до того, какого цвета у меня крылья? — возмутился я, поворачиваясь к Дёрти лицом. — Белокрылый серафим на черном рынке стоит баснословных денег. Вдвое дороже огневика и кобеля первородного лабрадора вместе взятых, — прижал к груди очередной древний, жестоко поюзанный планшет Дёрти. — Это ты в планшете вычитал? — Ага. Только тут не написано, почему ты стоишь так дорого. — Потому что писал статью, которую ты читаешь, идиот, ничего не понимающий в серафимах, — сказал я и понял, что попался на удочку человека, как последний дурак. — Черт побери, ты меня провел! — Не сердись, — рассмеялся Дёрти, подходя ко мне на неприемлемо близкое расстояние. Протянул руку, коснулся кончиками пальцев моего лица и расплылся в восхищенной улыбке: — С каждым днем ты становишься все красивее, белокрылый. Боюсь представить, каким ты станешь, когда полюбишь Блейка всем… — Не собираюсь я никого любить! — отвел его руку я. — Ты уже любишь, — раздалось уверенное от двери. Блейк! Только его мне сейчас и не хватало. — Но я не буду заниматься с тобой сексом, пока ты этого не поймешь. Жить-то хочется. — Вас обоих заморозить еще разок? Для профилактики, — ласково улыбнулся им я.       Дёрти сдуло из рубки, а Блейк понимающе ухмыльнулся, подошел ко мне и привычно оплел хвостом мою шею, предупреждающе поднимая руку вверх: — Я пришел не о любви с тобой разговаривать, а по делу. Просто к слову пришлось. — И что это за дело? — Ты придумал, где мы возьмем деньги на ремонт при условии, что никто никого никому не продает? — Нет. Я жду, когда это сделает Дёрти, — сказал я. — У него испытательный срок заканчивается через три недели, а толку от него никакого, один сплошной вред! — Не ворчи. Он прошел твою проверку, отказавшись продавать как своего пса, так и меня, и за одно это заслуживает всяческого уважения, — хмыкнул Блейк, увидел мое лицо и сменил тему: — Ладно-ладно, я понял. Вернемся к ремонту. — Отличная мысль. — Так вот, пока ты на нас дулся, мы прошерстили Чумной список и нашли пару-тройку планет, где чисто теоретически можно найти оборудование для ремонта запчастей как терраформатора, так и Корабля. — Дёрти предлагает найти оборудование и сделать новые железки взамен старых самим? — переспросил я. Такая мысль никогда не приходила мне в голову. — Он сказал, что мы можем начать с двигателя, который и не думает умирать, а просто поизносился. Как ни странно это звучит, но за миллионы лет существования разумные в деле производства качественных железок недалеко продвинулись. Никому ненужного железа на заброшенных заводах мертвых планет больше, чем звезд во вселенной, как и нетронутого оборудования. Мы можем воспользоваться всем этим добром даром. Я с ним согласен. — Твой не слишком умный подельник понимает, что запчасть для двигателя космического корабля — это не винтик для планшета, а нежить — не его любвеобильный лабрадор? — Его очень-очень умный подельник все прекрасно понимает, — влез в разговор вернувшийся Дёрти. Неугомонный, а? Весь в своего пса! — Поэтому мне понадобилось так много времени на то, чтобы найти подходящие планеты. — Подходящие для чего? Для самоубийства? — уточнил я, в красках представляя, что с нами сделают зомби, если мы запустим грохочущее оборудование и проторчим возле него хотя бы несколько часов. — Вайс, я все просчитал! Мы успеем сделать то, что нам нужно. Клянусь! Ты дал мне два месяца, чтобы доказать, что я достоин стать полноценным членом экипажа. Я этим сейчас и занимаюсь. Если не хочешь помогать, так хотя бы не мешай! — Дадим ему шанс? — щекотнул кончиком хвоста мое ухо Блейк. — В конце концов, мы в любой момент можем все бросить и свалить.       Я посмотрел на абсолютно уверенного в своих силах Дёрти и уступил: — Я дам тебе шанс, человек, но ремонт мы начнем не с двигателя и даже не с кислородной станции, о которой ты должен был подумать в первую очередь, потому что скафандр для собаки на Корабле отсутствует как класс, а со спейсера. — Это старое, тихоходное и разбитое в хлам корыто невозможно отремонтировать, поэтому шаттл у нас будет новый. Куда круче того, что был. Вам он точно понравится. — Смелое заявление. И где мы его возьмем? — Заберем с моей планеты. — «Отобьем у нежити» ты хотел сказать? — насмешливо уточнил я. — Ну… — Что «ну», Дёрти? Раз ты на своем крутом шаттле сам не улетел, значит, тебе помешали это сделать зомби. Больше просто некому. — Если ты все и так знаешь, зачем спрашиваешь? — обиженно нахохлился он. — Я НЕ знаю, поэтому и спрашиваю. Много нужно будет перебить нежити, чтобы до корабля добраться? — Понятия не имею, но думаю, вдвоем вы справитесь, — пожал плечами Дёрти. — Не переживайте, нам не придется таскаться по планете пешком. Я приведу вас прямо к шаттлу, потому что точно знаю, где он находится. — Битва с нежитью за неизвестный спейсер не входила в список наших первостепенных задач, господа, — проворчал Блейк. — Все вопросы к Вайсу, — перевел стрелки человек. — Я тут ни при чем.       Я подумал-подумал и таки дал добро на эту откровенную авантюру. Выбора-то все равно не было, а эта попытка добыть бесплатный шаттл была ничем не хуже любой другой. Настораживало слишком честное лицо Дёрти, но мы возьмем его с собой, так что если и влипнем, то все вместе. … — Это что? — Шаттл. Типа.       Мы с Блейком с комментариями не нашлись. Гигантское ржавое ведро, которое Дёрти назвал «типа шаттлом», выглядело в сто раз кошмарнее той груды лома, в которую превратился наш верный спейсер, и ни при каких раскладах не могло выйти в космос. Оно гордо лежало посреди огромного, явно наспех возведенного ангара и не разваливалось только потому, что с двух сторон его придерживали лапы гидравлических трапов. — Эта нелепая помесь беременной тарелки с вилкой абсолютно и однозначно мертва. Дёрти! Какого хрена?! Ты зачем нас сюда притащил?! — первым отмер Блейк и направил аннигилятор на делового до невозможности человека. — Я тебя развею за такие шутки! — Это не шутка, — отмахнулся от него тот, неуклюже спрыгивая с верхнего уровня технических трапов на средний и заметно прибавляя темп, несмотря на крайне неудобный скафандр. — Я бы не выжил, если бы не Бегемот. Шевелитесь, здесь таскается чертова куча зомби! Они вынудили нас с Вилем покинуть это замечательное место за пару месяцев до вашего прилета. — Ты притащил нас на свою планету, чтобы поностальгировать? — мрачно спросил я, отмахиваясь катаной от парочки мертвяков, провалившихся в ангар вместе со стеклянной крышей, которую мы разбили при посадке: спасательные капсулы — это вам не имперский штурмовик, куда захотели — туда и упали.       Когда мы стартовали, я искренне надеялся, что скафандрами для экстренного возвращения на Корабль нам пользоваться не придется, но, видимо, ошибался. Понять бы еще, на что надеется Дёрти, и куда он нас тащит. — Было бы по чему ностальгировать, — отмахнулся Дёрти, останавливаясь возле неприметной двери в ржавом боку Бегемота, которая на его попытки ее открыть никак не отреагировала. — Вот же! Зараза, давай, открывайся! — Чего ты там возишься! — прорычал Блейк и пнул по двери с такой силой, что она слетела с петель и рухнула во чрево Бегемота. — Вооот! Другое дело! — Сдурел?! Она же…       Бах! Бух! Хрясь! Дрррррын! Бзденьк! До пола ангара было футов пятьсот, и эта гребаная дверь пролетела их все, собрав по дороге абсолютно всё, что могло издавать громкие звуки, скрежетать, разбиваться и падать. — Спец по выживанию, ничего не скажешь, — насмешливо-укоризненно посмотрел на смутившегося Блейка я. — Ну… Лажанул. Бывает, — пожал плечами он и поспешил занырнуть вглубь. — Твою ж мать, вот это сюрприз!       Я шагнул за ним и остолбенел: посреди Бегемота на пятисотфутовой платформе в окружении моря нежити лежал хищный трезубец имперского штурмовика, покрашенный в черно-красные цвета пиратов Одноглазого Джо. — Однако… — Вы не первые пришельцы на моей планете, — сказал Дёрти, облокачиваясь на поручни ненадежной сетчатой лесенки-платформы, опоясывающей внутренности Бегемота по кругу, и благоговейно-восторженно уставился на штурмовик, повергающий в ужас подавляющее большинство обитателей Вселенной одним своим видом.       Мастерски исполненное сочетание обманчивой легкости, невероятной маневренности, запредельной скорости и беспощадной свирепости; неповторимый облик, полный смертельной угрозы и абсолютного всевластия; уникальное оружие, хитро спрятанное на всей поверхности острейших, изогнутых тетивой крыльев, которыми, по слухам, можно было протаранить не самого маленького размера космическое судно насквозь без особых проблем — всем этим и был легендарный имперский штурмовик, пилотами которого становились только лучшие из лучших.       Символ императорской власти. Непревзойденное творение великого оружейного мастера Ка-Лашни-Коо — последнего чернокрылого серафима, известного человечеству, канувшего в небытие вместе со всей технической документацией после постройки тридцатого штурмовика. Никто его успех повторить так и не смог, а за документацию имперскими властями, конечно же, была обещана награда. Мы с Блейком о сокровищах, потеряшках и всяких прочих вещах, за которые можно было получить деньги, знали очень много всего интересного, но в этом длинном списке имперского штурмовика не было и в помине. Может, потому что его бы никто и никогда императору не вернул? — Я же говорил, что вам понравится. Красавец, да? — отмер Дёрти. — Ещё какой! — выдохнул я.       Трехмерные картинки — это одно, а реальность — совсем другое! Этот потрясающий корабль был создан не для человеков. Я увидел это, почувствовал всем своим нутром и безумно захотел взмыть на нем в небо. Зомби вокруг штурмовика заволновались и мигом привели меня в чувство. Я аж зубами заскрежетал. Ну почему у меня вечно как в поговорке: глаз видит, да зуб неймет? — Мы с Вилем почти год жили здесь как короли — запасов еды и воды в Бегемоте было на целую толпу, а потом я попытался подорвать один из люков шаттла, чтобы проникнуть внутрь, — сказал Дёрти. — Это стало трагической ошибкой: на нем не появилось даже царапины, а на звук приперлась огромная армия зомби и в одночасье похоронила все мои мечты покинуть планету. — Тебе повезло, что ты внутрь не попал, — почесал аннигилятором лоб Блейк. — На штурмовиках установлены криогенные капсулы, чтоб солдат-берсерков только по назначению использовать. Типа очнулись за полчаса до операции — выполнили задание — и баиньки. И так весь контрактный год. Если бы хоть один из них проснулся, тебе бы пришел конец. — Жесть какая, — передернулся Дёрти. — Но этот штурмовик императору не принадлежит, — сказал я и отправился наворачивать круги вокруг добычи, стараясь не думать о том, что будет, если настил под нами проломится, ибо количество нежити внизу не поддавалось исчислению. — Его переделали под себя пираты. — Они могли воспользоваться капсулами, когда поняли, что дело дрянь, — и не подумал следовать моему примеру Блейк, оставшийся стоять возле дверного проема на пару с человеком. — Если экипаж жив, нам придется его убить. — Мы можем оставить людей здесь, на планете, — сказал Дёрти. — Чтобы они выжили, нашли способ сообщить о своем местонахождении подельникам, а потом всей пиратской ордой устроили нам веселую жизнь? — развеял в пыль заинтересовавшуюся голосами над головой кучку весьма агрессивной нежити Блейк. — По прошлой жизни соскучился, что ли? — Мы мародеры, а не убийцы, — нахохлился Дёрти. — Не льсти себе. Если бы мы не были убийцами, то сейчас здесь бы не стояли. — Мы должны дать им шанс выжить! — Мы должны выжить сами. — Нельзя убивать людей просто потому, что нам приглянулся их транспорт! — Откуда ты такой правильный взялся на нашу голову! — возмутился Блейк. — Тебя что, никогда не пытался убить тот, кого ты спас из лап зомби, через минуту после спасения? — Нет, но это не значит, что я ничего не понимаю в жизни. — Пираты Одноглазого Джо — это тебе не воспитатели в детском саду, умник. У них руки по локоть в крови живых. Живых, а не мертвых! — Мы можем отдать их в руки правосудия! — Заткнитесь вы оба! — оборвал разошедшихся не на шутку философов я, заканчивая обход. — Когда мы были здесь в последний раз, Корабль сказал, что на планете всего двое живых, и мы их нашли, так что вероятность того, что внутри штурмовика нежить — девяносто девять процентов. — Криосон — это не-жизнь, так что Корабль мог ошибаться, — сказал Блейк. — В любом случае надо быть настороже. — Мы всегда настороже, — потянулся почесать зудящую в предчувствии скорых неприятностей лопатку я, наткнулся рукой на бронь скафандра и грязно выругался вслух. — Тебе без меня никуда, — рассмеялся Блейк и нырнул хвостом по моей шее на спину.       Он свой скафандр оставил возле спасательных капсул. Жарко ему в нем, видите ли, и неудобно. Как будто мне в этом угробище удобно! Это же не легкий экзоскелет броневых мышц штурмовиков, а неуклюжая бродилка для разведчиков Глубокого космоса, оснащенная портативным двигателем, способным вернуть владельца на космический корабль с любой точки любой планеты.       Я блаженно зажмурился от ласкового почесывания на лопатке и едва за это не поплатился, потому что сквозь выбитую дверь к нам ввалились гости — с десяток вполне прилично сохранившихся и очень голодных зомби. Я перекинул парочку через перила и отступил — настил угрожающе заскрипел и накренился. — Хуже точно не будет, — сказал из-за моей спины Блейк и развеял аннигилятором пролет настила между мной и нежитью, роняя одних зомби на головы других. — Ты только что отрезал нам путь к отступлению, — хмуро посмотрел на него я. — Мы не будем отступать. Я не уйду отсюда без добычи, Вайс. Этот штурмовик — подарок богов! С ним нам никакая нежить не страшна. — До того момента, как нежить станет нам не страшна, нужно еще дожить. Предлагаю перестать мечтать о прекрасном будущем и вернуться в кошмарное настоящее. Как мы попадем на штурмовик, м? Есть идеи? — Идеи — это не по моей части, — немедленно слился Блейк. — Дёрти? — А что Дёрти? — спрятался за широкую спину Блейка тот. — Ты должен был привести нас прямо к шаттлу, — мрачно сказал я. — Я и привел. Вот он, прямо перед нами. — Двести футов, битком набитых голодными зомби, не в счет? — Битва с нежитью — это ваша задача. Как снаружи шаттла, так и внутри. — А как мы попадем внутрь, если ни один из люков открыть не удалось? — Понятия не имею, — развел руками Дёрти. — Я — отсталый абориген, вы — опытные космические мародеры, вам шаттл и угонять, а я буду смотреть и учиться. — Эй! Этого не было в описании задания! — возмутился Блейк. — Нового шаттла у вас тоже не было, как и денег на его покупку, так что прекращайте пререкаться и начинайте действовать. Меня армия зомби под нашими ногами страшно нервирует! — А меня нервируешь ты, жучило! — выругался я, кое-как запихивая катану за спину. Скафандр, скотина такая, был для подобных манипуляций не предназначен. — Ты знал все наперед, но промолчал, понимая, что мы в пекло не полезем, если не будем на сто процентов уверены в том, что сможем на шаттле улететь! — Но мы же улетим? — преданно посмотрел на меня Дёрти.       Вот же гаденыш! Хорошо, что я с самого начала его честному лицу не поверил и подготовился к экспедиции как следует. Протянул руку Блейку:  — Давай покажем этому хитрому человечишке, как работают профессионалы. — И начнем с объятий? — хмыкнул он, делая шаг и обнимая меня за плечи рукой. — Жаль, что ты в скафандре. Когда еще удастся с тобой так страстно пообниматься? — А мне не жаль, — спрятал улыбку я, активируя шлем и включая двигатель ранца. Обнял Блейка покрепче и одним красивым прыжком переместил нас на штурмовик. Оглянулся на восторженно охнувшего Дёрти и крикнул ему насмешливо: — Правило первое, ученик: не трогай нежить, она и не завоняет. Мы на штурмовике, очередь за тобой. — И кто из нас жучило? — рассмеялся Дёрти. Завозился, активируя шлем своего скафандра. Присел-встал. — Ты скажешь ему о том, что двигатель надо переключить в планетарный режим и убрать его мощность до минимума? — с неподдельным интересом в голосе спросил меня Блейк. — Нет. Он же учиться хотел. Вот пусть и учится. — Несладко ему придется с таким-то учителем. — Он сам напросился, — отмахнулся от напарника я и насладился феерическим шоу, которое началось с пробитых Дёрти крыш Бегемота и ангара, продолжилось его эффектным возвращением с горизонтальным полетом по головам зомби и закончилось сокрушительным падением в тридцати футах от штурмовика. — Ну вы и гады! — простонал Дёрти, когда мы отбили его у нежити и затащили на верхнюю палубу. Оперся о броню штурмовика ладонями, деактивировал шлем и откашлялся кровью. — Я чуть не умер! — Не умер же, — пожал плечами я. — Могли бы и предупредить, что с двигателем все не так просто, как кажется, — выдохнул Дёрти и лег на спину, раскидывая руки и ноги в разные стороны. — Уффф! — Ты не спрашивал. — Я же не знал! — Теперь знаешь. — Вайс, ты кошмарный учитель.  — Какой есть. И вообще, где твоя благодарность? — Благодарность? За что?! — завозился Дёрти и сумел-таки встать на ноги. — Ты попал на шаттл живым и здоровым, — сказал я. — О том, чтобы ты попал на него целым и невредимым, уговора не было, — насмешливо добавил Блейк. — Но… а… хм… кхм… черт… — задумался Дёрти. Помолчал. — Жестоко, но… — Вот именно. Ты можешь умалчивать о важных деталях и менять условия сделки с кем угодно, но только не с нами, человек, — заморозил воздух вокруг него я. Не ради мести, а для пущего воспитательного эффекта. — Запомни это раз и навсегда. — Простите, ребята. Я не со зла, правда! — поник головой Дёрти в очевидном и чистосердечном раскаянии. — Если с детства учат разгребать жар чужими руками, это въедается в… — Предлагаю на этом обучение закончить и перейти, наконец, к тому, зачем мы сюда пришли, — перебил его Блейк, обвязываясь веревкой и начиная спуск к люку аварийного выхода на отвесном боку центральной части штурмовика. — Вайс, будь наготове. — Я всегда наготове, — сосредоточился на важном я, вынимая электронные отмычки и медленно спускаясь к напарнику на едва управляемом двигателе ранца скафандра, который для таких тонких маневров предназначен не был. — А мне что делать? — подал голос Дёрти. — Ждать, — переглянувшись, хором ответили мы с Блейком.       Вскрыли люк, вломились в штурмовик и запустили Дёрти внутрь только после того, как закончили зачистку всех основных помещений. Я избавился от ненавистного скафандра и отправился в кабину разбираться с управлением; Дёрти, вооружившись сервисным планшетом, ушел проверять техническое состояние корабля, а Блейк, со счастливым рычанием облачившись в экзоскелет берсерка, сбросил тела упокоенной нами нежити на неупокоенную и продолжил прочесывать штурмовик, в надежде отыскать все пиратские тайники до единого, чтобы через десять минут вызвать меня по внутренней связи скрипучим: — Вайс, ты должен это увидеть. …       Потайная каюта. Десять человек в анабиозе. Лишний груз на моем корабле, от которого следовало избавиться. Очередная кровь на моих руках. Волна отвращения и отчаяния накрыла меня с головой. Сколько раз я обещал себе, что никогда больше не буду убивать живых? Не счесть. И вот опять. Выбор без выбора. «Мы мародеры, а не убийцы». Слова Дёрти всплыли в памяти, и я замешкался. Может, он прав? Может, эти человеки заслуживают шанс на спасение?       Я считал программу на первой из капсул — пробуждение через сутки после того, как корабль покинет эту планету. Умно. Расслабившихся спасителей можно брать голыми руками. Это человеков не красило от слова совсем. Я стер программу, открывая створки. Судя по нашивкам капитан. Отлично. Он мне и нужен. Я сделаю то, чего никогда не делал с человеками, в первый и последний раз, уж больно тяжело это мне дается. — Вайс, ты что творишь! — возник за моей спиной Блейк. — Не буди их! Эти ублюдки убьют нас, не моргнув глазом! — Не мешай ему! — оттолкнул его от меня Дёрти, прискакавший к тайнику одновременно со мной. — Заткнитесь вы оба! — прихватил под затылок просыпающегося человека я.       Прикрыл глаза. Прислушался к его снам и мыслям… Нырнул в его воспоминания с головой… и едва не захлебнулся тошнотой и ужасом от того, что творил он и вся его команда. — Вайс? Вайс! Ты в порядке?       Горячий хвост обвился вокруг моей шеи, я открыл глаза и посмотрел Блейку в лицо. Он грустно усмехнулся, как всегда понимая меня без слов: — Может, я? — Ты не видел того, что он творил. Что все они творили!!! Это мое решение, мне его и исполнять. — Я увидел твое лицо, и этого достаточно. Разреши мне… — Нет. Я сам. Открой все капсулы. — Эй, ребята, вы о чем? — вклинился между нами Дёрти. — Ты хотел отдать этих человеков в руки правосудия, не так ли? — перевел на него взгляд я, вынимая катану из ножен. — Так. Это лучшее, что мы можем сделать, — побледнел он, отступая. — Твоя совесть чиста, Дёрти. Ты отдал их в руки правосудия. — Но как… почему… — Все готово, капитан, — вернулся ко мне Блейк. — К чему готово?! — откровенно запаниковал Дёрти. — Правосудие здесь я, человек.       Шаг вперед. Хрусть. Кровь на клинке.       Шаг вперед. Хрусть. Кровь между глаз спящего человека.       Шаг вперед. Хрусть. Кровь на моих руках.       Шаг вперед. Хрусть. Кровь на моей душе.       Шаг… — Я не могу на это смотреть! — зарычал Блейк, вскидывая аннигилятор, и разнес в пыль остальных.       Дёрти оперся рукой о стену и блеванул. Я дождался, пока его перестанет выворачивать наизнанку, заставил поднять голову окровавленным острием катаны на кадыке и сказал, глядя прямо ему в глаза: — Если я еще хоть раз увижу то, что увидел в голове того человека, от всего человечества останется только пыль. И от тебя в том числе! Кля… — Не будем принимать поспешных решений, напарник.       Вкрадчивый, почти кошачий голос Блейка, перебивший меня, его жестокая рука на моем плече и умиротворяюще поглаживающий хвост на моей шее подсказали мне, что я был на грани срыва. — Дёрти хотел как лучше, понимаешь? Он до сих пор верит в сказки про справедливость, милосердие и способность меняться к лучшему. Нельзя судить обо всей расе по отдельным ее представителям и нельзя убивать блаженных, ведь их устами глаголет истина. Ты столько раз повторял это мне! Вспомни, Вайс. Угомонись и перестань уже нас пугать.       Я опустил катану, развернулся и уткнулся в могучую броню груди Блейка лицом. — Уффф! — на три голоса выдохнули мы, и на этом инцидент был исчерпан. … — Вайс, прекращай! Меня скоро стошнит!       Я не обратил на стонущего в соседнем кресле Блейка ни малейшего внимания. Штурмовик — это вам не тихоходный старичок-спейсер, как его ни крути. А я крутил. Да еще как! Прочитанное в голове пиратского капитана помогло разобраться с управлением штурмовика в рекордно короткие сроки, и мне прямо-таки не терпелось испытать эту чумовую зверюгу в деле. — Вайс, я кому сказал?!       Рррых! Я взмыл вертикально в небо, в считанные секунды достигая термосферы, и рухнул обратно, выводя штурмовик из пике в паре метров от поверхности планеты и оставляя за собой черный след из пепла нежити, упокоенной раскаленным корпусом и двигателями. Пробил орудиями дыру в упавших небоскребах, винтом втиснулся в игольное ушко, на мгновение складывая крылья штурмовика, и закрутил в небе спиральную восьмерку бесконечности, кайфуя по полной.       Дополнительные панели управления возникали справа и слева от меня по мере того, как я входил в раж. О них капитан пиратов, как и, я уверен, все человеки до него, не имел ни малейшего понятия. Да если бы и имел! Символы на панелях не смог бы расшифровать никто, кроме серафимов. Очередная мертвая петля привела меня к океану, в который я занырнул без всяких колебаний. Прошил крылом затонувший линкор насквозь и снова взмыл в небо. Я знал! Я знал, что этот… — Ваааайс! Я вотпрямщас блевану…       Я очнулся, кинул взгляд на белого, как айсберг, Блейка, судорожно дергающего кадыком, и немедленно прекратил баловаться. — Извини, увлекся. — Твое счастье, что Дёрти с самого начала в криокапсулу самоупаковался, а то бы… — Не продолжай, — передернуло меня. — И ты не продолжай, я тебя умоляю, — простонал Блейк, потихоньку возвращая себе нормальный цвет лица. — До сего дня я был уверен, что у меня с вестибулярным аппаратом все в порядке. Ты доказал, что я жестоко ошибался. — Когда ты так говоришь, я чувствую себя извергом. — Ты не изверг, ты серафим — и этим все сказано. Лучше бы ты на своих крыльях так рассекал.       Я перевел штурмовик на автопилот и отвернулся к сервисной панели, скрывая лицо. Если бы все было так просто! Но просто не было. И не будет. Я с этим смирился. Ну. Почти. — Вот я дурак, — после продолжительного молчания сказал Блейк, подлетая ко мне вместе с креслом близко-близко и оплетая хвостом мою шею. Обнял со спины. Выдохнул понимающим теплом в затылок: — Ты не «не хочешь» летать. Ты не можешь. — Сменим тему. — Ну уж нет. Поговори со мной, пожалуйста! Расскажи о себе хоть что-то! — Ты и так знаешь слишком много, — накрыл его смуглую, почти черную руку своей я.       Пустота в моей груди под ней причиняла невыносимую боль. Этого я не понимал. Как может болеть то, чего больше нет? А оно болело и с каждым днем все сильнее. — Я не знаю почти ничего, а потому не могу тебе помочь. — Мне не нужна помощь. — Нужна! Расскажи, почему ты не можешь летать? Вместе мы придумаем, как все исправить. — Я не говорил, что не могу летать. — Не говорил, — согласился Блейк, прижимаясь губами к моему виску и обнимая еще крепче. — Но и не летал. — Летал, — абсолютно честно ответил я, изящным финтом выворачиваясь из его рук. Встал перед ним, прихватил за затылок, заставляя смотреть мне в лицо: — Пока ты в моей жизни не появился. — Но как… При чем здесь я?! — ахнул в изумленном неверии Блейк, откидываясь на спинку кресла и даже отлетая от меня на пару шагов, чего я, собственно, и добивался. — Учи матчасть, огневик. — И ты называешь Дёрти изворотливым гаденышем? А сам-то ты кто? — зашипела на меня чертова компашка рулевых, как всегда возникая в моей голове в самый неподходящий момент. — Чем вы опять недовольны? Я сказал ему чистую правду! — Ты вырвал ее из контекста и превратил благодарность в обвинение! — До тех пор, пока Блейк не перелопатит чертову кучу информации и не сделает правильные выводы, мне его допросы не грозят. — Но он будет чувствовать себя виноватым, хотя виноват во всем ты. — Это его проблемы. — Какой же ты все-таки… гаденыш! — Я выучу матчасть, Вайс, — опалил меня жаром Блейк, вставая с кресла. — И тогда мы поговорим на равных.       Ангар прилета Корабля распахнул перед нами шлюз, в кабину ввалился Дёрти, и мы занялись решением насущных проблем, оставляя выяснение отношений на потом. … — Тилитиль… Тилитинь…       Звонок в дверь моих покоев и не подумал отрывать меня от тяжелых раздумий — в одном из потайных трюмов штурмовика Блейк обнаружил награбленное, которое с одной стороны стоило чертову кучу денег, а с другой — стоило нам головы, и я никак не мог решить, что с ним делать. Выкинуть его в открытый космос рука не поднималась, а оставлять в тайнике было чревато. Мало ли что со штурмовиком может приключиться. Я бы не морочился так сильно, если бы дело не касалось всеми, конечно же, любимого императора лично. Лучше сто раз перебдеть, чем один раз недобдеть, учитывая то, что мы с Блейком в силу своего происхождения ни при каких раскладах не выйдем из его покоев живыми.       Речь шла о много лет назад пропавших вместе с Бастардом цацках императорского семейства, которые до сих пор со страшной силой искали официальные власти. Награда за их возвращение была обещана космическая, однако никто из охотников за сокровищами, авантюристов всех мастей и расцветок и даже пиратов их искать (или продавать найденное) не торопился, потому что наградой вполне могли стать не деньги, а чудовищные пытки.       Благодаря Искре когда-то вечно молодой, а ныне не пойми какой (генная и пластическая инженерия ему в помощь) император жил вот уже триста лет и умирать (вроде как) не собирался. Наплодил кучу детей, наплодивших кучу внуков и правнуков, регулярно стравливал их всех между собой и наслаждался жизнью по полной. Прямые наследники давно уже поубивали друг друга, и только Бастард — первый сын императора, родившийся от служанки за год до рождения официального наследника, — оставался тем самым человеком, который имел реальные права на трон. Он это прекрасно понимал, а потому сбежал из дворца вместе с женой, парочкой первородных лабрадоров и половиной императорской сокровищницы в придачу, как только ему подвернулся удобный случай, чтобы дождаться смерти отца в безопасности. Тот, кто принесет сокровища во дворец, должен будет крайне правдиво ответить на все вопросы императора, желающего любой ценой вернуть домой не цацки, а беглого Бастарда и первородных лабрадоров. Зная любовь императора к пыткам и правдивым историям, желающих подставиться под его нож не находилось.       И вот, Блейк находит цацки на штурмовике, который его последний капитан выиграл в карты у своего коллеги-подельника всего за пару месяцев до возникновения неисправности в системе управления, при выходе из гиперпространства забросившей корабль не на пиратскую базу, а на планету из Чумного списка. Пираты поняли, куда попали, только после того, как один из отправленных на разведку вернулся ни с чем, а потом обернулся зомби во сне и покусал остальных.       Я прочесал воспоминания капитана от и до первым делом. Он понятия не имел, что на его корабле императорские цацки. Тот, кто владел им до него, ни за что не поставил бы его на кон, если бы знал о таком опасном грузе, а это означало, что никто из пиратов ни о чем не знал. Или наоборот… Предыдущий владелец знал о цацках и потому так легко с бесценным кораблем расстался? Жаль, что судовой журнал на штурмовиках отсутствовал как данность, он бы многое мне прояснил.       Однако на этом странности не закончились. Я прошерстил всю доступную информацию в Сети и с удивлением обнаружил, что в тридцатке имперских штурмовиков наш экземпляр отсутствовал! Паззл рассыпался напрочь. Не мог же император сам прятать ото всех свои же сокровища! Или мог? У меня аж извилины в мозгу инеем пробило. Если Бастард и его потомки теоретически живы, то потенциальные наследники хотя бы часть сил, но изведут на их поиски, тем самым отвлекаясь от императора и беспрестанных попыток его убить. Если Бастард мертв (возможно убит самим императором при попытке побега), то тот, кто привезет сокровища, станет первым из цепочки тех, кто, сами того не желая, раскроют правду и развяжут наследникам руки. Это означало только одно — за неудачливым владельцем сокровищ будут гоняться все имперские ищейки вселенной вместе взятые, чтобы поймать и вывернуть его мозги наизнанку.       Я объектом еще одной охоты становиться не хотел категорически, а потому тупил, лежа на кровати и глядя в потолок. Что делать с цацками? Спрятать на Чумной планете? А где гарантия, что наш тайник не разнесет свихнувшийся спутник или еще какая нечисть? Перепрятать на Корабль? А если в сокровищах спрятан датчик слежения или еще того хуже — спот удаленного управления? Ну уж нет. Корабль — не вариант. Если о терраформаторе узнает хоть одна живая душа, Конец света наступит не только на Чумных планетах. Надо бы все в штурмовике прошерстить. Что-то же направило пиратов на Чумную планету!       Мы не стали рассказывать обо всем этом Дёрти. Меньше знаешь — крепче спишь. У него и без императорских склок дел по горло плюс бесценная псина на руках в придачу. — Тилитиль… Тилитинь… — Кого принесла нелегкая? — выругался я, взглянув на часы. Полвторого ночи! — Тилитиль… Тилитинь… — не унимался звонок.       Я открыл дверь и растерялся: стоящий за ней Блейк был пьян настолько, что не падал только потому, что опирался плечом на косяк. Ноги его держать отказывались наотрез. — Привет — ик — неприступный — ик — ты мой красавч — ик! — расплылся в восторженной улыбке полного идиота он, отлепился от косяка, шагнул внутрь… запутался в ногах и рухнул на пол, перегораживая дверь. — Упс. — Какого черта ты так нажрался?! — зашипел я, подхватывая его подмышки и затаскивая внутрь. Не оставлять же это безголовое и безответственное тело на пороге! — Дёрти — ик — прихватил с планеты свои запасы алкоголя. Ик! — решил помочь мне со своей транспортировкой Блейк, но сделал только хуже, потому что итогом его возни стало наше падение на постель в обнимку, чем немедленно воспользовался его подлый хвост, намертво приклеившийся к моей шее. — Я решил их продегустировать и — ик — он тоже. Вот мы и — ик — нажрались! — Дёрти, говоришь? — немедленно заледенел я. — Ты такой сексуальный — ик — когда ревнуешь, — понизил голос до кошачьего мурлыкания Блейк, обнял меня и уткнулся губами в мое ухо. — Я буду постоянно — ик — давать тебе поводы — ик — для ревности. Просто чтобы кончать — ик — от одного твоего вида, любимый — ик — мой. — По-другому никак? — напряженно улыбнулся я, с трудом усмиряя желание немедленно выкинуть Дёрти в открытый космос. — Ужас как не люблю, когда мною манипулируют. — Только если ты готов признаться мне в любви и заняться со мной сексом, — навис надо мной Блейк: огненный, влюбленный в меня по самые кончики ушей и абсолютно искренний. — Я готов рискнуть. Прямо сейчас! А ты? Ик! — Я не готов, — провел руками по его шикарному телу от шеи до самой задницы я, впервые чувствуя непреодолимое желание к нему прикоснуться.       Запустил руки под ткань брюк, сжал стальные полупопия, вызывая хриплый стон, и поцеловал в губы, зная, что этого будет достаточно для того, чтобы Блейка отпустило. Он ответил на поцелуй, перехватывая инициативу, притерся к моему бедру стояком и содрогнулся в судороге накатившего облегчения. Я обнял его и затих, наслаждаясь горячей кожей огневика под своими холодными ладонями, острым, терпким ароматом страсти и прикосновениями. Я так давно ни к кому с желанием не прикасался, что совсем забыл это потрясающее ощущение разделенного на двоих одиночества. — В следующий раз ты так легко не отделаешься, — на удивление трезво прошептал Блейк, сползая губами к моему уху, и отключился. — Твою ж налево! — охнул я и не слишком вежливо скинул его тяжеленную тушу на постель. — Уффф.       Блейк плюхнулся на спину, раскинул ноги и руки во все стороны и, скотина такая, едва не снес меня на пол. Я взвесил все за и против, плюнул на «против» и примостился с ним рядом. Ничего он мне, как и я ему, ночью не сделает, а утром… Утром я взорву его похмельный мозг нуднейшей в мире нотацией, чтобы исполнять подобное ему больше никогда в жизни не захотелось. …       Утром я Блейка в постели не обнаружил. Списал накатившее на меня разочарование на провалившуюся месть, разделся, зашел в душевую кабину… и буквально напоролся на стоящего в ней Блейка. — Мы побывали в бесчетном количестве передряг, но я ни разу не видел тебя полностью обнаженным, — сказал он, смахивая с лица капли воды. Склонил голову набок, медленно опуская взгляд с моего лица вниз и опаляя меня огнем желания — шея… плечи… грудь… живот… Иииии пах. — Какого черта, Вайс?! Где твои причиндалы?! — Их нет, — криво усмехнулся я изумленно-паникующему оху Блейка. — Не верю! — полыхнул огненным отчаянием он. Дернул меня за плечо, впечатывая в стенку душа спиной, и запустил руку между моих ног. — Этого не может быть! Это морок! Я читал! В этом вы такие же, как мы все! — Такие да не такие, — расставил ноги пошире я, чтоб у него сомнений не осталось: на моем золото-кудряшковом лобке не было и намека на член, на яйца или на что-либо, хотя бы отдаленно на них похожее. Только корявый шрам ровно посередине.       Блейк наткнулся на него рукой, побелел и отпрянул к противоположной стене душевой кабинки, пряча лицо за струями воды. — Тебя что — оскопили?! — В общем и целом… можно и так сказать. — Но как… — Я выжил, Блейк — и это главное. Причиндалы — не самая моя большая потеря. — Не самая большая?! — ахнул он, хватаясь за голову. — Да это же всем пиздецам пиздец!!! — Прошла любовь, окоченела нежить? — отрешенному сарказму в моем голосе позавидовали бы даже вампиры. — Сдурел? — шагнул сквозь дождь Блейк и бухнулся передо мной на колени, прижимаясь к моему животу лицом. — Да я тебя теперь одного ни за что не оставлю. Ни на минуту! — Он — само совершенство! — восторженно взвыла в моей голове оголтелая компашка рулевых, которую я искренне надеялся никогда больше не услышать, и обняла Блейка за шею и плечи моими руками. — Может, хватит уже его изводить? — Я не извожу! — огрызнулся я, насылая на них снежную бурю вечного успокоения, которую они нагло проигнорировали. — Блейк должен знать, что я безнадежно сломан. — Ой, вот не надо этой твоей пафосной патетики! Ты был сломан до того, как Блейк в твоей жизни появился, а потом все изменилось настолько, что ты снова обрел способность лечить себя сам. И даже спас себе жизнь, под возню Дёрти с пульсаром в медицинском отсеке отрастив себе новую руку, почку, селезенку и два желудка. Об этом ты Блейку рассказать не хочешь? — Не хочу. Он и так слишком много обо мне знает. — И, судя по всему, еще больше подозревает, — мерзко захихикала компашка и исчезла до того, как я смог их с пристрастием допросить. — Будешь меня жалеть? — вернулся в реальность я и заставил Блейка смотреть мне в лицо. — Буду тебя любить, — улыбнулся он, распуская руки. Провел по моей спине вверх, спустился по бокам на задницу и на ней застрял. Безумно сексуально потерся носом о мой живот и выкинул меня без скафандра в открытый космос: — Я безумно хотел подставиться тебе, но раз уж так получилось… — Ты хотел мне подставиться?! — ахнул я. О таком я и думать не думал. Зря, получается? — Я и сейчас хочу, — опустился ниже Блейк и проложил цепочку поцелуев по шраму, жарко выдыхая в процессе: — Твои золотые кудряшки сводят меня с ума. Если бы из них торчал член, я бы его из глотки не выпускал неделями!       Это вывело меня из равновесия. Я к такому не готов! Нельзя так со мной! Это же… беспредел!!! Прихватил безголового провокатора за затылок, впечатывая в пах лицом, захрипел от боли, выгибаясь в жестокой судороге отрастающих заново причиндалов, и случайно заморозил Блейка почти до смерти. Черт возьми… Ну что за дерьмо, а? О каком сексе может идти речь, если я себя в принципе не контролирую?! … — Ненавижу. Как же я вас всех ненавижу! — рычал я сутки спустя, сидя в любимом кресле в рубке Корабля с расстегнутой ширинкой и расставленными в стороны ногами.       Новорожденные яйца звенели так, что я готов был их отрезать. Что-то в процессе перерождения пошло не так, и виноват во всем, конечно же, был Блейк. Прям руки чесались его как следует отмудохать! Если б не его грязные приставания, я бы сейчас не мучился. Да мне так отстойно не было, даже когда мои причиндалы атрофировались! Я запустил руку в штаны и, как завзятый извращенец, застонал вслух от наслаждения, почесывая мошонку, поглаживая то одно яйцо, то другое, безбожно мацая и… — Помочь?       Вкрадчивый голос над ухом застал меня врасплох. Дёрти! Опять подкрался беззвучно! Я едва инеем не покрылся от неловкости, но вспомнил, что совсем скоро ко мне должен был прийти Блейк с отчетом о поисках жучков на штурмовике, и решил воспользоваться ситуацией. Если он до сих пор не понял, что давить на меня нельзя ни при каких обстоятельствах, то я ему это объясню. Еще раз. На наглядном примере, так сказать. Чтоб точно дошло. — Не вздумай, засранец! Это слишком! — попыталась перехватить бразды правления телом моя непутевая компашка. — А то, что Блейк обещал мне поводы для ревности давать постоянно — это не слишком? — Это была неудачная пьяная шутка. Найди способ спустить пар по-другому! Мы тебе над ним издеваться не позволим.       Но я был настороже и успел заморозить их до того, как они все испортили, а потом развернулся в кресле к Дёрти лицом и сказал: — Помоги. — Обалдеть! У тебя ж ничего не было! А тут! Новое выросло… — упал на колени между моих ног он. Подхватил мошонку в руку, перекатил яйца. Посмотрел мне в лицо изумленно-восторженно и в очередной раз доказал нам обоим, что не дурак: — Это что получается — ты сам себя вылечил? И тогда, после истории с шаттлом, и сейчас? Поэтому ты так сильно на меня злился? — Да. Ты распотрошил терраформатор зря. — Почему не сказал мне об этом? — Потому что слишком много знать опасно для здоровья. — Ты неисправим, — рассмеялся Дёрти. — И чертовски сексуален. Надеюсь, Блейк не оторвет мне голову за то, что я воспользуюсь единственным шансом в моей жизни рассмотреть причиндалы возбужденного белокрылого серафима как следует.       Прихватил мой член в руку, склонился низко-низко, с любопытством естествоиспытателя разглядывая небольшое, безумно чувствительное, овальное углубление на вершине головки. Провел по нему пальцем. Я никак на это не отреагировал, другое дело Блейк, впавший в ступор на пороге рубки. Человек его не видел, а вот я смотрел ему прямо в глаза. — Ну ты и…       Мысль Блейк не закончил. Махнул на меня рукой, развернулся и ушел. Просто взял и ушел. Я немедленно оторвал от себя Дёрти и выпинал из рубки взашей, чтобы подумать. Что-то пошло не так. Блейк должен был впасть в ярость и начать разборки, мы бы набили друг другу морды и успокоились. Куда он ушел? Почему? Лопатка зачесалась в предчувствии скорых неприятностей, и они не замедлили случиться. — Капитан, шаттл готов к вылету. — К какому еще вылету? Куда?! — Курс: планета номер девяносто семь из Чумного списка. — Подробнее! — Время заражения: один космический год. Уровень развития: восемь из десяти. Уровень деградации: три из десяти. Тип деградации: активный геометрический. На данный момент на планете около двух миллионов живых человек и восемь миллиардов единиц нежити типа зомби, — сказал Корабль. — Отмени вылет! — Данная команда вне зоны моей компетенции, капитан. Штурмовик обладает автономной системой управления. Старт через десять… девять… — Черт бы тебя побрал!       Я ринулся в ангар вылета со всех ног, но не успел — Блейк разнес ворота орудиями штурмовика и свалил, аварийная защита заблокировала ходы-выходы, а я покрылся инеем от злости то ли на слишком непредсказуемого в решениях огневика, то ли на жестоко просчитавшегося себя. Я должен с ним поговорить! Немедленно! — Корабль, соедини меня с Блейком. — Действие невозможно. Системы связи шаттла блокированы пилотом. — Ах ты, поганец! Ну нет, меня так просто не остановить! Корабль, летим за штурмовиком. Немедленно! — Время прибытия к точке назначения на ходовых двигателях — три космические недели. Начинаю… — Никаких ходовых двигателей! — рявкнул я. — Шаттл ушел к точке назначения гиперпрыжком, значит, и мы гипнем! — Напоминаю, что вы приказали использовать гипердвигатель только в крайнем случае. — Это и есть крайний случай. — Гиперпрыжок к точке назначения обнулит запасы топлива в гиперсистеме. — Прыгай, я кому сказал! — Начинаю отсчет. Три… два… один. Старт. Торможение через десять минут. Прибытие на околопланетную орбиту через пятнадцать минут. — Отследи место посадки шаттла на планете и доложи мне. — Будет сделано, капитан.       Я метнулся в отсек аварийного выхода, облачился в ненавистный скафандр и заканчивал проверку систем жизнеобеспечения, когда за моей спиной раздался тяжелый вздох Дёрти: — В тот раз, когда ты застукал нас с Блейком в кают-компании, вы оба едва не погибли. Сегодня что — история повторяется? Блейк улетел срывать ярость на планету, полную нежити, а ты, как безмозглый идиот, летишь возвращать его в дурацком скафандре и без оружия. Может, вы разберетесь между собой в постели? — Ты кого назвал безмозглым идиотом, безмозглый идиот?! — обернулся к наглецу я, холодея до состояния айсберга. — Если это все, что ты услышал и понял, то я скажу то же самое, но другими словами, — протянул мне катану невозмутимый до отвращения Дёрти.       Я взял оружие в руки, покрутил… Он вздохнул еще тяжелее, помог засунуть его за мою спину и продолжил испытывать мое и так трещащее по всем швам терпение: — Блейк спал со мной, потому что хотел, чтобы ты однажды застукал нас вместе и взревновал. Хотел разбудить тебя и весьма в этом преуспел. Это я понимаю, но я не понимаю, какого черта ты сегодня заставил ревновать Блейка? Он же любит тебя! Какой в этом смысл? — Не твое дело. — Еще как мое! Если у одного из вас поедет крыша от ревности, то мне конец, а я жить хочу! Вы же взрослые мужики, а ведете себя как… долбоебы в пубертатном периоде. То есть ты себя так ведешь. На месте Блейка я бы тебя давно убил. — Меня не за что убивать! — огрызнулся я, унимая нелепый стыд в душе. Все, что он мне тут наговорил — хрень собачья, и никакой я не долбоеб! — Если у Блейка не хватает терпения ждать, пока я стану самим собой — тем, кем был раньше, то я тут ни при чем! Я его ни о чем не просил! — Просил. — Нет! — Да! У тебя на лице все открытым текстом написано! И то, что ты любишь Блейка, в том числе! — Ты слишком много на себя берешь, человек, — зарычал я. — А ты на себя вообще ничего не берешь, — мрачно сказал Дёрти, отступая от меня подальше и почесывая примчавшегося на переполох Виля за ухом. — Ладно, хватит об этом. Толку от меня замороженного никакого. Будь так любезен вернуть Блейка до того, как он натворит дел. — На планете, которую он выбрал, чтобы спустить пар, Конец света только начинается. Будь начеку и не свети Корабль. Ни перед кем и ни при каких обстоятельствах, ты понял? — активировал шлем я и шагнул в спасательную капсулу. — И не мечтай. Я сделаю все, чтобы вас спасти. Обещаю.       Упрямый засранец! Я бы зло плюнул, но скафандр же. Шлем. Куда плевать-то? Пришлось глотать, а я с некоторых пор глотать всякое дерьмо передумал. За это Блейку прилетит отдельно! …       Когда я приземлился возле штурмовика, стоящего на футбольном поле посреди фундаментального по размерам открытого стадиона, Блейка на корабле и в помине не было, как и силового поля вокруг него. — Блейк, чертов ты идиот, я тебя расчленю! — вызверился я, выстрелами из бластера зачищая бодрую до невозможности нежить, успевшую забрести в посадочный трюм корабля.       Выбросил быстро разрядившееся, невыносимо бесячее и ставшее бесполезным оружие (какой дурак придумал воткнуть в него аккумулятором солнечные батареи?!) на поле вместе с упокоенной нежитью, скинул ненавистный скафандр, взмахнул катаной, привыкая к клинку, который дал мне Дёрти, активировал силовое поле вокруг штурмовика и ринулся на поиски напарника со всех ног. Активная геометрическая деградация — это вам не десятки лет увядания и толпы ползающей по дорогам разложившейся нежити. Шустрые зомби с обрывками приобретенных рефлексов в памяти сожрут все живое в этом мире лет за пять, а то и меньше. — Блейк! Куда тебя черти унесли? А ну вернись! — заорал я, отбегая подальше от корабля, чтобы оглядеться — другого способа найти напарника не существовало. Вернемся на Корабль — чип слежения ему вставлю. Прямо в мозг!       В ответ на мой вопль в одном из выходов на поле появилась целая футбольная команда. Если бы не подтеки крови на лицах, глухое рычание и перемазанные в грязи футболки, я бы принял их за живых. Видимо, всего пару-тройку месяцев назад обратились. Скорость, с которой они ринулись ко мне, заставила меня пошевеливаться: я остервенело почесал чудовищно звенящие яйца, нырнул в ближайший тоннель под трибунами и дал деру, проклиная себя за то, что приказал Дёрти перепрошить все десять экзоскелетов заново. Лежали они сейчас бесполезной грудой в мастерской Корабля и никак мне выжить не помогали. И Блейк не помогал. Найду — убью нахрен! …       Плюх. Плюх. Хрусть. Плюх. Плюх. Хрусть.       Я, как и толпа зомби до меня, не смог эти странные звуки проигнорировать. Прошел по тоннелю под зрительской трибуной соседнего стадиона и обнаружил стоящего на краю небольшой спортивной площадки Блейка, который… Который играл с нежитью в баскетбол. Я остановился и протер глаза для верности. Точнее играл нежитью в баскетбол, отрубая зомбякам головы и закидывая их в корзину на противоположном конце площадки. Все было бы ничего, если бы не гора трупов вокруг Блейка, которая росла гораздо меньшими темпами, чем прибывали очередные желающие поучаствовать в Последних Зомбийских играх этого сезона. — Блейк! Какого черта ты вытворяешь?!       Я дошел до искрящегося яростью напарника по тропинке из упокоенной нежити в тот момент, когда он забросил трехочковый и едва не схлопотал за это зубами в ногу от следующего кандидата в мячи. Я отрубил нежити голову, запрыгнул на вершину горы и на секунду прижался к спине Блейка своей. Жив. Здоров. Цел и невредим. Рядом со мной. Фух. — Не подходи ко мне, — зарычал Блейк, отступая на шаг в сторону. Снес головы сразу трем зомбякам и отправил их в полет рукой, ногой и хвостом. До корзины долетела только одна, но зато самая большая и зубастая. — Я страшно на тебя зол! — Я тоже на тебя зол, так что мы квиты, — не стал рычать на него я. Отрубил руки-ноги наползающей нежити, роняя одних под ноги другим. — Прекращай заниматься ерундой. Нам пора возвращаться. — Я еще не остыл. — Слушай, мы оба перегнули палку, но это не повод кончать жизнь самоубийством. — Оба?! — с такой силой полыхнул обидой Блейк, что подпалил одежду на тянущем к нему ручонки зомбенке. Пнул его в живот, отправляя в полет в самый центр собирающегося возле нас стада нежити, чем положил начало красочному факельному шествию, которое рано или поздно спалит здесь все дотла. — Ты показал свои новорожденные причиндалы не мне, а Дёрти! Да как ты мог?! — А как ты мог пообещать мне давать поводы для ревности до конца наших дней? Я что должен был это проглотить?! — Оу, — мгновенно перестал искриться яростью Блейк. Обернулся ко мне: — Так ты поэтому… Так это было специально? С Дёрти? Чтобы преподать мне урок?! — Ну… да. — Да ты ж моя ревнивая прелесть! Все у тебя через край! — расплылся в идиотской улыбке Блейк и ринулся ко мне с непонятными, но явно неприличными намерениями. — Дай я тебя расцелую! — Эй-эй-эй! Зомби кругом! — возмутился я, отбиваясь от наседающей со всех сторон нежити и заодно крепко прикладывая Блейку по лбу рукоятью катаны. — Очнись! Нам пора сваливать! — Не кипишуй, я все решу, — промурчал он и буквально занырнул в трупы под нашими ногами. — Ты куда? Сдурел?! — Ничего подобного, — вынырнул обратно Блейк и упокоил аннигилятором всю ту нежить, что нас окружала. Обернулся ко мне, дунул на дуло оружия, встал в эффектную позу и поиграл буграми мышц на груди и руках: — Я красавчик, а? — Ты идиот, никогда не надевающий рубашку, — рассмеялся я и уперся руками в колени, чтобы снять сильнейший зажим в плечах и выдохнуть. Нам не придется пробиваться к шаттлу в рукопашную. Фух! Счастье есть. — Не смей больше меня так пугать, понял? — Понял, — проурчал Блейк, в мгновение ока оказываясь возле меня. — И готов загладить свою вину, доставив тебе невозможное доселе удовольствие прямо сейчас. — Не надо мне никакого удовольствия! — подскочил от игривого шлепка хвостом по заднице я. Отступил в сторону тоннеля. — Тем более сейчас. — Почему? — Потому! — Раз у тебя нет аргументов против, будем считать, что ты за, — змеей скользнул ко мне Блейк, расчищая нам путь аннигилятором на сотню футов вперед. — Ты что это такое удумал, а? — со всех ног рванул в сторону штурмовика я, отмахиваясь от явно протекающего крышей напарника сначала катаной, а потом руками. Не убивать же его, в конце-то концов! — Проверить хочу кое-что, — в итоге загнал меня в угол перед выходом на футбольное поле он.       Впечатал в стену лицом, прижался к спине грудью — горячий, возбужденный донельзя и нетерпеливый. Оплел мою шею хвостом, куснул за ухо и запустил руку в мои штаны, прихватывая ноющие причиндалы так, что я застонал от накатившего удовольствия вслух и даже расстегнул ширинку. К черту всех и вся! Мое терпение кончилось. — Твой стон — лучшая на свете музыка, — проурчал мне в висок Блейк, опалил жаром, притерся щекой к моей щеке, заглядывая вниз, и провел рукой по моему члену. Провернул ладонь под головкой. — Арррр! Мой любимый размер! — Знаю, — простонал я, теряя над собой контроль. — Откуда? — Да какая разница?! — не выдержал я.       Извернулся, дернул Блейка за волосы, роняя на колени, прихватил за затылок и засадил ему в горло по самые яйца. — Рррррр!!! — натурально зарычал он, вцепился в мою задницу руками и начал отсасывать мне так умело-порочно, что вынес буквально за минуту.       Я выгнулся в судороге сокрушительно-прекрасного оргазма, замешанного на жуткой боли в груди, рухнул на колени… и понял, что Блейк опять замерз почти до смерти, что мы с ним одни на планете, полной нежити, а возле штурмовика нас поджидает кровожадная и очень шустрая футбольная команда, которую в одного, пусть даже с аннигилятором, так просто не угомонишь. — Да чтоб вас всех! …       Как выяснилось через пару минут, на футбольном поле меня поджидала не только сама команда, но и целое стадо ее болельщиков, нарезающих круги по стадиону и то и дело поднимающих руки вверх, изображая волну. Фанаты — они и в не-жизни фанаты, что с них взять?       Я затащил Блейка на трибуну, расчистил все вокруг футов на сто и пригорюнился — сияющее радугой силовое поле притягивало к себе нежить как магнит. На пару с Блейком мы бы одолели несчастные двести футов до штурмовика как нефиг делать, но я был один, а он мертвым грузом висел на моей шее, и экстренно разморозить его, не повредив мозг, было невозможно. Да Блейка даже одного оставить было невозможно! Пока я пробиваюсь к штурмовику, какой-нибудь ушлый зомби откусит от него кусочек, и мне придется убить их обоих. — Вайс? Как у вас дела? — замерцал на экране браслета управления Дёрти. — Ты нашел Блейка? — Нашел, — ответил на его последний вопрос я, умалчивая об остальном. Позорище ведь сплошное. — Возвращайтесь скорее. Вас обнаружила одна из военных станций планеты. Шлет сигналы на всех частотах без разбору, требует идентифицировать себя и обещает уничтожить шаттл, если не ответите в течение часа. — Они смогут это сделать? — Боюсь, что да. — Может, ты побоишься в другое время, а сейчас как следует подумаешь? — Вайс, ты ангел, а не змея, хватит капать ядом! На данный момент все противоракетные комплексы планеты находятся в рабочем состоянии, людей на станции зомби еще не одолели, а уровень развития цивилизации достаточен для того, чтобы их оружие смогло повредить или даже уничтожить штурмовик, если не активированы защитные системы. Как ты сам понимаешь, активировать их можно только изнутри. — Только этого мне и не хватало! — выругался я. Ситуация стремительно ухудшалась. — К сожалению, я ничем не могу вам помочь, — сказал Дёрти. — А мог бы, если бы не распотрошил терраформатор или соизволил ознакомиться, наконец, с орудийными системами Корабля, — проворчал я и отключился.       План подождать часов 7-8, пока Блейк оклемается, умер, оставляя меня один на один с армией спортивных зомби, через которую мне кровь из носу нужно было прорваться к штурмовику в течение очень короткого времени. — На хрена я взял себе напарников? — вопросил голубое небо над головой я. — Чтоб они меня в смертельные ловушки раз за разом загоняли? Так я сам с этим прекрасно справлялся!       Небо, конечно же, не ответило. Пришлось брать все в свои руки. Первым делом я связал веревку из одежды упокоенной нежити, свесил Блейка с перил верхнего балкона трибун с таким расчетом, чтобы до него ни сверху, ни снизу дотянуться было невозможно в принципе, и закидал узел веревки трупами, развязывая себе руки. Вторым пунктом программы стали болельщики. На мое счастье электричество на стадионе все еще работало, а потому… — Добро пожаловать на Последние Зомбийские игры! Здесь и сейчас мы устроим торжественную церемонию открытия, на которую приглашаем всех желающих! Подходите ближе к световому табло, которое находится в правой части стадиона! Не упустите шанс стать участником грандиозного флешмоба! Поторопитесь, количество мест ограничено!       Я выкрутил громкость микрофона, в который нес ахинею, на полную, поставил какую-то очень шумную и грохочущую железом песню на повтор и покинул радиорубку стадиона, чтобы через десять минут снести аннигилятором основание огромного табло, под которым собралась большая часть фанатских зомби. Они раскачивались всей толпой в такт музыке и тупо пялились в пестрящий каким-то спортивным видеорядом экран. Мне аж не по себе стало. Как живые! — Прежде чем правда тебя освободит, она тебя задолбает, — повторил строчку из гремящей на весь стадион песни я и чутка подтолкнул подкосившиеся железные колонны в нужном направлении. — Да здравствует шумное светопреставление! Конец света у нас или где?       Табло ухнуло на толпу, погребая под собой больше половины, и заискрилось, поджигая тех, кого не раздавило. — Рыыыххррры! — обрадовались зомби и фанатской волной понесли огонь в народ. — Красавцы, — рассмеялся я, но наткнулся взглядом на горящую факелом женщину и смеяться передумал.       Год назад она была человеком, жила себе и знать не знала, что закончит свое существование ходячим мертвецом. У нее, наверное, была семья. У меня тоже была, пока все не пошло прахом. Я оглянулся на висящего под балконом Блейка. У меня есть семья! И я никому не позволю ее у меня отобрать.       Часть нежити разбежалась по полю, чтобы отнести огонь в массы, а часть бросилась обниматься с футбольной командой, тусившей возле штурмовика с упорством, достойным лучшего применения. Вот он — мой шанс добраться до силового поля живым. Я взял тяжеленный аннигилятор в левую руку, катану в правую и попер по полю берсерком, погружаясь в знакомое до боли ледяное безумие по самые кончики крыльев. О том, каким будет откат, я думать не стал. У меня были дела поважнее. Разделаться с парой сотен горящих зомби, например.       Застарелая ненависть расцвела в душе пышным цветом, отключая мозги, и превратила меня в того, кем я и был — в ангела смерти. Нежить заплатит за все, что натворила. За все, что натворил из-за нее я! — Пришло время умирать навсегда, твари! — зарычал я, чудом усмиряя желание раскрыть крылья и покончить со всем разом.       Боевое безумие отпустило меня только тогда, когда я обнаружил силовое поле в шаге от себя, а вокруг меня не осталось ни одного зомби. Вообще! Облегчение прочистило мне мозги, я оглянулся и горько об этом пожалел: упокоенная мною нежить, ковром устилающая поле, выглядела живыми человеками, которых покромсал в приступе неистовой ярости свихнувшийся мясник.       Прошлое едва не уронило меня на колени. Я и есть мясник, раз и навсегда уничтоживший все живое на своей планете одним взмахом крыльев. Последний выживший. К черту такую жизнь! — Прекращай немедленно! — страшно зарычала на меня компашка моих рулевых. — У тебя не было выбора! — Я успокаивал себя этой ложью долгие годы, но больше эта отмазка не работает. Выбор есть всегда. Всегда! — Прошлое не вернешь, а развеянных в пыль не воскресишь. Это не под силу даже тебе. — Мне под силу казнить себя за то, что я сделал, каждый божий день. — Бога нет. Есть ты. Без тебя терраформатор — бесполезная куча железа, а без него мертвые планеты так и останутся мертвыми. — Да и хер бы с ними. — Без тебя Блейк не выберется с этой планеты живым! Возьми себя в руки ради того, кто любит тебя всем сердцем, и кого, вопреки всему и вся, полюбил ты!       Блейк! Имя ударило туда, где когда-то жило мое второе сердце, и я замычал от боли, содрогаясь в судороге очередного перерождения и застревая на границе силового поля, не в силах сделать ни шагу. Да чтоб вас всех!!! — Ангел! Ангел, пожалуйста, подожди!       Отвратительное чувство беспомощности накрыло меня с головой, но еще хуже мне стало, когда я увидел человеков, бегущих ко мне по полю по узкой дорожке между трупами. Двое мужчин и женщина. Нет. Девочка-подросток. Уже не ребенок, но и не взрослый. То самое будущее, которого у этой цивилизации больше не было. Да что за день сегодня, а? — Помоги нам! — бросился ко мне один из мужчин. Схватил за плечо, выдергивая из силового поля. — Я уже помог, — отмер, наконец, я.       Тело налилось свинцовой усталостью, раны закровоточили, но это было такой ерундой! Я не сорвался, не раскрыл крылья и не покончил ни с собой, ни со всем этим миром заодно. Прогресс на лицо. Отделаться бы еще от человеков… — Забери нас с собой! Прошу тебя! Нам здесь не выжить! — Это ваша вина. Не моя. — Я ни в чем не виноват, как и моя дочь! — сгреб в кулак рубашку на моей груди мужчина. — Мы не должны расплачиваться за чужие ошибки! — Не должны, но вам придется. Конец света наступил, и раз вы до сих пор живы, то именно вы в ответе за вашу цивилизацию. Вам все это дерьмо и разгребать, — изящным финтом высвободился из его рук я.       Напоролся на неожиданное понимание и стальную решимость в глазах девчонки и сказал совсем не то, что планировал. Специально для нее:  — Я вернусь, когда здесь останется последний выживший, и дам ему шанс улететь со мной. — Это несправедливо! — зарычал мужчина… и наставил на меня пистолет.       Я грустно усмехнулся. Именно поэтому я на планеты с выжившими больше не спускался — каждый раз одно и то же. Оставалось надеяться, что итогом нашей встречи для этого так ни черта и не понявшего человека станет пусть и короткая, но жизнь, а не мгновенная смерть. Мне кровь живого на руках нахрен не нужна! — Или ты заберешь нас с собой прямо сейчас, или умрешь. Выбирай, ангел! — Ты посмел угрожать тому, кто не хотел тебе зла. Тому, кто не имеет к тебе и твоим проблемам никакого отношения и кто просто шел мимо. У тебя есть пять секунд, чтобы убраться с глаз моих долой, человек, иначе ты умрешь. Вы все умрете. Не из-за меня. Из-за тебя, — сказал я и перевел взгляд на девчонку.       Она пристально уставилась на меня в ответ, и я почти услышал, как все быстрее крутятся в ее мозгу шестеренки.   — Дрейк! Опусти пистолет! Уходим! — ожидаемо заголосил второй человек. — Ты видел, что он творил, когда шел к кораблю! Все эти трупы на поле — его рук дело! Он убьет нас, как и обещал! — Он заберет нас с собой, — щелкнул предохранителем пистолета Дрейк и приставил ствол к моему виску. — Отключай силовое поле. Живо! — Пять. Четыре, — начал обратный отсчет я, вскидывая катану так, чтобы она уперлась лезвием в кадык труса. — Я не хочу умирать из-за твоего дурацкого упрямства, Дрейк! — еще громче и истеричнее завопил он. Выхватил из-за пояса револьвер и приставил его к голове девчонки. — Опусти оружие, сволочь, иначе я убью твою дочь! Уходим немедленно! — Я не проебу наш шанс выжить, — заскрипел зубами Дрейк и продолжил мой отсчет: — Три. Два.       Я перевел взгляд на исходящего страхом и ненавистью, прикрывающегося девчонкой труса:  — Убей напарника — и я не убью тебя. — Но… я… — Сейчас! — рявкнул я.       Он вскинул руку и выстрелил Дрейку в голову, а я оставил катану там, где она была, давая девчонке шанс отомстить за отца, что она и сделала, бросившись трусу под ноги. Короткое движение руки — и половина его головы плюхнулась на поле мгновением раньше одновременно осевших на землю тел обоих мужчин.       Я убрал катану за спину… и не смог уйти молча. Посмотрел на девчонку: — Ты понимаешь, что эти двое виновны в своей смерти сами? — Они хотели как лучше, — хлюпнула носом она. — Запомни раз и навсегда: хотеть как лучше и получить это лучшее — совсем разные вещи. Твой отец был безрассуден и упрям. Его напарник — труслив и завистлив. Такие в Конце света не выживают. — А какие выживают? — спросила девчонка, стирая слезы рукавом ветровки и поднимаясь на ноги. — Ты расскажешь мне об этом, если мы встретимся снова. — Когда мы встретимся снова, — поправила меня она и протянула ко мне руки раскрытыми вверх ладонями: — Сегодня я впервые убила человека. Отдай мне оружие, которым я это сделала. Пожалуйста! — Зачем оно тебе? — спросил я, без раздумий отстегивая ножны. — Чтобы я всегда помнила твой жестокий урок и не повторяла чужих ошибок. — Ты успеешь наделать своих, — вложил в ее руки катану я.       Мне не жалко, у меня в коллекции их штук сто, если не больше, а для нее этот клинок будет символом надежды. Иногда этого достаточно, чтобы не сойти с ума и не сдаться. Я подумал немного и решил провести эксперимент. Со мной за последнее время так много всего произошло, что это не могло не отразиться на моих способностях в лучшую сторону, но… Мало ли. Я — тот еще неадекватный тип. Не на Виле же тренироваться!       Наклонился и коснулся губами темных волос девчонки, беззвучным выдохом легко и непринужденно, как в старые добрые времена, восстанавливая кое-где разорванные контуры ее физической ауры. Хм. Отличная работа! Я выпрямился и увидел, что прядь волос на месте моего выдоха поседела. Даже не так — она стала словно посеребрённой и очевидно инородной, а это означало, что что-то я в теле девчонки неосознанно изменил. Ой-ой-ой! Косяк-то какой, а?       Я мысленно вытер иней со лба. Как хорошо, что я не на Виле решил потренироваться! Дёрти бы меня за такое точно убил, а тут… Будем надеяться, что девчонка в зеркало смотреться больше никогда не будет. Конец света же. Не до красоты. Я сосредоточился и сказал сурово, чтоб жизнь ей случайно медом не показалась: — Имей в виду: чтобы улететь со мной, мало выжить, нужно научиться жить с тем, что ты в процессе выживания натворишь. — Ты хочешь, чтобы я осталась человеком в том кошмаре, что меня окружает? — прижала к груди катану девчонка. — Разве это возможно? — Нет ничего невозможного. Человек из моей команды показал мне это на собственном примере. — У тебя в команде есть человек?! — Последний выживший с планеты вроде твоей, — кивнул я. Подумал и добавил (нет, ну, а вдруг?): — Ему помог остаться тем, кто он есть, его пес. Белый лабрадор. Очень любвеобильная псина. — Милота какая! — заулыбалась девчонка, но наткнулась взглядом на труп отца и мигом вернулась в жестокую реальность.       Я поспешно шагнул в силовое поле. С меня хватит. Я и так уже сделал больше положенного. — Скажи мне! Напоследок! — крикнула девчонка, потеряв меня из виду. — Хоть одна цивилизация выжила после Конца света? — Нет, но после того, как умрет твоя цивилизация, я сделаю так, чтобы твоя планета начала жизнь заново. — Сначала меня отсюда забери! Эй! Ты слышишь? Я буду ждать тебя, ангел! И я найду вашему лабрадору невесту, так что нас будет двое! — Договорились, Меченая, — рассмеялся я.       Ну что же, семена посеяны, осталось ждать всходов. Я поднял штурмовик в воздух, без приключений снял Блейка с веревки и закинул его в криокапсулу, а потом активировал защитное поле… подумал немного… и облегчил жизнь стоящей на коленях над отцом девчонке, с превеликим удовольствием разнося все вокруг нее в пыль в радиусе десятков тысяч футов всеми видами оружия, которые смог с панели управления запустить. Когда еще случай подвернется узнать, как этим добром пользоваться!       От сего увлекательнейшего занятия меня отвлек злой, как голодный вампир, Дёрти, осваивающий управление основной орудийной установкой Корабля и расстреливающий спутники на орбите планеты с переменным успехом. — Хватит спускать пар и тратить снаряды впустую, Вайс! У нас куча других, куда более важных и неотложных дел! Немедленно возвращайся на Корабль, или я за себя не отвечаю!       Я закрутил финальную винтовую восьмерку в небе над девчонкой, включил режим маскировки и свалил. Если для кого-то ты — единственная надежда на выживание, надо уходить красиво. … — Да ты издеваешься!       Я гневный вопль Дёрти проигнорировал: перехватил бесчувственного Блейка поудобнее и потащил его в сторону жилых кают, хромая на обе ноги разом. Покусать и поцарапать меня зомби не смогли, а вот чутка покалечить и поджарить — очень даже. — На хрена ты его опять заморозил, долбоеб пернатый?! — подхватил Блейка с другой стороны Дёрти. — Впрочем, теперь это уже не важно. Насколько твои дела плохи? — Почти все в норме, — ответил я, пропуская мимо ушей оскорбление.       Человек искренне переживал за нас обоих, а я действительно накосячил, чего уж там. Хорошо хоть, хватило сил самому все исправить. — Сам себя вылечишь или все-таки полежишь под… — Сам. — Уверен? — Да, — отрезал я.       Мы ввалились в мою каюту, уронили Блейка на постель, и я немедленно вытолкал Дёрти в коридор. Сил моих ни на что уже не оставалось. — Эй, а как же грязные подробности? — попытался повозмущаться он.       Я закрыл дверь перед его носом, дошел до душевой кабинки, включил воду, сполз на пол, да так там и вырубился, а проснулся рано утром в обнимку с Блейком в постели: он на спине, а я ухом, рукой и ногой на его могучей тушке. Как я туда попал — неизвестно, но факт оставался фактом. — Давай мы не будем делать резких движений, а? — промурчал мне в висок он, когда я попытался отстраниться. Провел руками по моей спине, почесал лопатки ласково, прихватил за задницу и скользнул хвостом по моей ноге от щиколотки вверх. — Давай мы просто насладимся жизнью, нами и тем, что вокруг нас на много световых лет нет ни одного зомби. — Я готов наслаждаться чем угодно при условии, что ты не будешь заставлять меня заниматься с тобой сексом. — Не буду. Никогда больше. Обещаю.       Я аж голову от его груди поднял. Посмотрел ему в лицо подозрительно: — В чем подвох? — Я не хочу снова пропустить все веселье. — Блейк! — Не заводись, — запустил руку в мои волосы он. Притянул к себе, поцеловал в губы, пощекотал хвостом мои яйца. Ух! — Я тут подумал, может, мне стоит пожить у тебя? Если мы будем засыпать и просыпаться в одной постели каждый божий день, то однажды, я уверен в этом, объятий и поцелуев тебе станет недостаточно. — Мне их уже недостаточно, — вернул ему поцелуй я и скользнул вниз по его шикарному телу. Если я не могу кончить так, чтобы никого насмерть не заморозить, это не значит, что другие не могут. — Ауауау!       Блейк выгнулся подо мной дугой, беззастенчиво раздвигая ноги, когда я коснулся большой, темно-бордовой головки его члена языком. Прихватил ее губами под ободок, провел ими по стволу туда-обратно несколько раз, расслабил горло и медленно насадился до упора. Ткнулся носом в железобетонный пресс Блейка, сглотнул, сдавливая… — Любимый мой, что ж ты со мной делаешь!       Огненная сперма хлынула в меня, превращая лед, сковывающий мое сердце, в пар. Я выпустил член Блейка изо рта, ткнулся лбом в его живот и кончил сам — легко, бездумно и запредельно восхитительно. — Это утро — лучшее, что случалось со мной в этой жизни, — хрипло и безумно сексуально промурчал Блейк, запуская руку в мои волосы. — И я хочу… — Вайс, у нас проблемы, — нереально напряженным голосом Дёрти ожил браслет на моей руке. — Вайс, ты слышишь меня? Прием! — Что стряслось? — скатился с Блейка я. Кинул в него штанами и начал одеваться сам. — Капитан, кислородная станция вышла из строя, — ответил за человека Корабль. — Перевожу системы жизнеобеспечения в аварийный режим. — Скажи, Вайс, мы сможем хоть когда-нибудь просто жить, а не выживать? — простонал Блейк, застегивая ремень на штанах и буквально впрыгивая в боты. — Вы слышали Корабль? — откровенно заистерил Дёрти. — Кислородная станция отключилась! — Ничего страшного. Воздух же еще есть. А еще есть скафандры и криокапсулы, — сказал я, подталкивая Блейка к выходу из каюты. — Разберемся. — Мы разберемся, а Виль нет. — Это еще почему? — Он отказывается залезать как в скафандр, так и в криокапсулу. Я занимаюсь с ним каждый день, но без толку! — Так засунь его силой, что ты как маленький! — Я не могу! У него клаустрофобия! Ему нужно время, чтобы привыкнуть к замкнутому пространству, иначе сердце не выдержит. Ему нужно ОЧЕНЬ много времени, если быть точным. У нас столько нет. — Встречаемся в рубке, — сказал я и припустил туда со всех ног, переключаясь в аварийный режим сам: — Корабль, выведи расчет расхода воздуха на главный экран в рубке управления и проложи курс на ближайшую планету с подходящей атмосферой. — Капитан, ближайшая планета, расположенная в семи космических днях лету от нашего текущего местоположения, занесена в список Топливного резерва императора. Высадка на нее запрещена. — Не вариант, — буркнул Блейк, открывая дверь в рубку. — Наблюдатели императора — те еще безжалостные и коварные твари. Сколько лететь до следующей подходящей планеты? — Пятнадцать космических дней. — Что за планета? — спросил я, усаживаясь в кресло пилота и активируя панель управления. — Номер 35 из Чумного списка. Время заражения: десять космических лет. Уровень развития: семь из десяти. Уровень деградации: восемь из десяти. Тип деградации: пассивный синусоидный. На данный момент на планете около трех миллионов живых особей разных видов, из которых двести восемь человеков, и три миллиарда единиц нежити типа зомби. — Уже лучше, — шагнул к креслу штурмана Блейк. — Не лучше, — увидел, наконец, расчет по воздуху я и шевельнул крылом, замораживая Блейка. — Ну… ты… и… гад… — прошелестел побелевшими губами он и застыл. — Вайс, я придумал вы… — ворвался в рубку Дёрти и оказался с Блейком в одном положении. — Простите, ребята, но воздуха на всех не хватит, даже если мы полетим к первой планете из списка, — сказал я виновато.       Помолчал, обдумывая ситуацию и перебирая варианты. Их было фиг да ни фига, и все их я давным-давно продумал. Иначе не выживешь. Жаль, что придется приводить в действие не самый лучший, но такова жизнь. Плыть против течения бессмысленно, но иногда бывает так, что плыть по течению куда опаснее и бессмысленнее, особенно, если за поворотом реки вас ждет водопад. Нужно найти способ выбраться на берег. И я его нашел. — Я заморозил вас, дабы избежать ненужных споров, но оставил в сознании, чтобы рассказать мой план нашего спасения. Вы должны его знать. — Хр-хр-хр, — подошел ко мне Виль. Плюхнулся на ноги, положил голову на колени и преданно уставился мне в лицо.       Я почесал его за ухом и перешел к делу, стараясь на замороженных напарников не смотреть: — Как я уже говорил, наши дела швах. Кислородная станция накрылась. Гипертоплива нет ни на Корабле, ни на штурмовике, а обычное топливо, которого у нас, о чудо, в достатке, нам не поможет, потому что правый ходовой двигатель не протянет и месяца. Терраформатор мертв и не может помочь мне с восстановлением атмосферы на Корабле, как делал это раньше. Опять же, оставить Корабль болтаться в космосе без присмотра мы не можем. Слишком много проблем, слишком мало ресурсов для их решения, поэтому мы разделимся.       Я сказал это и аж инеем покрылся. Все знают главный закон выживания: не разделяться. Но, черт возьми, выбора-то не было! То есть он был, но я его сделал за всех. Если нам повезет, мы вылезем из той глубокой задницы, в которую угодили, одним мощным рывком. Если не повезет, то мы с Вилем умрем, а Блейк и Дёрти выживут. Два из четырех — это не так уж и мало. Я собрался с духом и продолжил, почесывая довольно пыхтящего пса во всех местах сразу: — Вы вместе с неисправными запчастями кислородной станции и терраформатора отправляетесь на планету из Чумного списка и, как Дёрти и предлагал, восстанавливаете их на подручном оборудовании. Я соберу на штурмовике все, что может для этого понадобиться. В это время я на Корабле лечу на планету из Топливного резерва императора и аварийно приземляюсь на нее на нашем стареньком спейсере вместе с Вилем, отправляя Корабль к вам. Полагаю, наблюдатели императора отберут нас у человеков очень быстро, а вот куда потом отвезут — вопрос вопросов. Впрочем, это не важно. По дороге мы с Вилем захватываем корабль, благополучно прилетаем на нем на Черкизон и ждем от вас сигнал. Надеюсь, что к тому времени, как вы двинетесь в нашу сторону, я узнаю, где можно украсть пульсар, и возможно даже его украду. Тогда вам останется всего ничего: придумать, как нам свалить с Черкизона живыми и здоровыми.       Гробовое молчание и весьма красноречивые взгляды несогласных с моим решением напарников меня передумать не заставили, и первым в криокапсулу отправился подозрительно теплый Блейк. Похоже, у него к моим заморозкам уже иммунитет стал вырабатываться. — Не злись на меня, — сказал я, устанавливая программу на панели управления криокапсулы. Склонился над ним и поцеловал в губы так, как целовал меня он: легко, едва касаясь, но выворачивая обоим души наизнанку: — Ты — моя семья, Блейк. Если ты умрешь, я этого не переживу. Терять все во второй раз… Это слишком даже для серафима. Ты должен выжить во что бы то ни стало. Пообещай мне, слышишь? — Я… тебе… все перья… повыдергиваю… тварюка… упрямая… — беззвучно шевельнул губами Блейк. — Убью… нахрен… — Буду ждать тебя с нетерпением, — улыбнулся я.       Выпрямился и, закрывая капсулу, считал с его губ главное: — Люблю тебя… Найду… Дождись меня… Слышишь? — Слышу.       Укладывать Дёрти в капсулу оказалось делом еще более хлопотным, потому что Виль его туда засовывать не давал. Пришлось угомонить его ладонью на затылке. Он застыл столбом, а Дёрти при виде этого едва самопроизвольно не разморозился. — Дал же бог напарников, — проворчал я, ускоряясь. Сунул человека в капсулу, установил программу и успел закрыть крышку до того, как он пришел в себя и смог мне помешать. — Не переживай, я позабочусь о Виле, как о самом себе.       Дёрти сделал такое лицо, что пришлось поправляться: — Ну хорошо-хорошо, я позабочусь о нем так, как позаботился бы ты. — Хр-хр-хр! — неожиданно разморозился Виль. Увидел хозяина в капсуле и зашелся в возмущенном, басовитом лае: — РРР! Хав! Хав-хав-хав! — Хочешь с ним? — открыл соседнюю капсулу я. — Могу устроить. Прямо сейчас! Только учти: если ты проснешься раньше положенного, и у тебя стуканет сердце, спасать тебя будет некому! — Хр… Ых… — заткнулся Виль. Лег на пол и обиженно спрятал морду под лапами. — Я так и подумал, — вздохнул я. Сел с ним рядом, обнял, потрепал за ушами. — Не переживай, дружище. Мы — последние выжившие, нам по лезвию ножа ходить не впервой. Справимся. — Хр-хр-хр, — привычно-оптимистично засопел он. Поднял голову и лизнул меня в щеку. — Фуууу, гадость! …       На планету из Топливного резерва императора мы с Вилем упали с таким шумом, что не заметить нас было даже теоретически невозможно, как и скрыть место, в которое нас вместе с обломками павшего смертью храбрых спейсера увезли. Нас и заметили, а потому не прошло и месяца, как хмурые военные передали не сильно измученного вопросами и исследованиями меня хмурым штатским, которые заехали в какие-то неебические лесные ебеня, где их поджидал не имперский разведбот, как мне представлялось, а не самая скромная космическая яхта.       Виля возле нее я не обнаружил и конкретно по этому поводу напрягся. Человеки нам раз в два дня видеться разрешали, всячески пса тискали и пылинки с него сдували, а вот имперские наблюдатели… Кто знает, что у них на уме? Вдруг вечная молодость прямо здесь и прямо сейчас? Меня перепроводили на яхту, сунули в энергетическую камеру небольшого тюремного блока и оставили одного. Легкая дрожь под ногами подсказала мне, что мы стартовали.       Я сел на кушетку возле одной из прозрачно-радужных стен и приготовился принимать гостей, которые не замедлили появиться. — Приветствую тебя, чернокрылый, — потирая руки в предвкушении баснословных заработков, сказал шарообразный, улыбчивый старичок, заходя в тюремный блок некоторое время спустя. — Вот уж не думал, что на старости лет снова увижу серафима. — Ты встречался с представителями моей расы раньше? — Это была эпическая встреча, после которой выжил лишь я один. — Прятался в аварийном отсеке, пока остальные члены экипажа твоего корабля умирали в битве с серафимом, а потом, когда все было кончено, подло выстрелил ему, потерявшему бдительность, в спину? — понимающе-насмешливо посмотрел на него я. — Слушай сюда, тварь пернатая, — перестал улыбаться старичок. Прищурился зло. — Я знаю, на что ты способен, а потому не сниму силовые наручники ни с твоих рук, ни с ног. Я бы тебе еще и крылья переломал, так, на всякий случай, но у тебя вместо них жалкие энергетические обломки. Кто-то как следует над тобой поработал. Жаль, не я. — Так, может, зайдешь и поработаешь? — предложил я. Чего из зомби кишки-то тянуть? Разделаюсь с ним и займусь другими делами. — Я что — похож на идиота? — Ты похож на клоуна. — Да мне похер, — усмехнулся старичок. — Я к тебе близко не подойду! Лучше быть живым клоуном, чем мертвым идиотом. — С этим не поспоришь, — согласился я. — Пса мне вернешь? — А свободу тебе не вернуть? — А что, так можно? — Конечно же, нет! — покраснел от возмущения человек. Ха! Нашел, с кем в остроумии соревноваться. — Ну и ладно. Сам освобожусь, — пожал плечами я. — Так вот, возвращаясь к псу. Не вздумай его в клетку или в маленькую каюту запихивать. У него клаустрофобия и больное сердце. Мертвый лабрадор тебе обогатиться никак не поможет. — Я передам напарнику, как только он на связь выйдет. — Выйдет на связь? — переспросил я, мгновенно холодея до состояния айсберга. — Значит, пса на яхте нет? — Никогда не клади все яйца в одну корзину, — злорадно ухмыльнулся старичок. — Мы здесь вдвоем, серафим. Лабрадор улетел на Черкизон еще вчера. — Я увижу его снова? — Это вряд ли. Аукцион начнется через два дня после прибытия корабля в порт и подтверждения первородности лабрадора экспертами древнейшего во Вселенной аукционного дома Соуплибис. Это будет грандиозная битва, и я больше чем уверен, что победитель явится за бесценным грузом лично и использует его по назначению, не сходя с места. — Не боишься, что в дело вмешается император? — Нет. — Почему? — Потому что он будет занят тобой, — сказал человек и мерзко захихикал: — Ты представить себе не можешь, какая потеха начнется, когда ты его воскресишь. Столько голов с плеч покатится! — Воскрешу? Императора? Я? — рассеянно переспросил я, раздумывая над полученной информацией и провоцируя человека на дальнейшую болтовню. Вдруг еще чего полезного скажет?       Черкизон — окраина обитаемой части Вселенной, до него от Метрополии даже на гипердвигателях не меньше суток пути! Я должен сменить курс вотпрямщас, иначе Вилю не жить. И мне заодно, потому что Дёрти на пару с Блейком меня за него точно прикончат. — Воскресишь — это я образно, — перестал хихикать человек. Надулся от важности и добавил с умным видом: — Серафимы на такое не способны, уж я-то знаю. — Ммммм. Что еще ты о нас знаешь? — Много чего. Например, то, что вы соловьем поете, если щекотать раскаленным прутом ваши крылья. — Тоже мне, удивил. Тебе в задницу такой прут засунь, ты не только петь — летать научишься. — Ха-ха. Вообще не смешно, — обиженно надулся старичок. — Я знаю, что вы можете излечить больного одним прикосновением, поэтому мы в Метрополию и летим. — Император болен? — Смертельно. Никакие врачи и лабрадоры ему уже не помогут. Его спасет только чудо, и это чудо — я. Ну и ты, понятное дело. — Понятное дело, — согласился я и решился-таки провести очередной эксперимент. — Но меня твои дела не интересуют, клоун.       Здесь и сейчас для тестирования меня любимого было самое подходящее время и место. Я скинул энергетический кокон с крыльев и дернул плечом — наручники упали на пол, а стены камеры исчезли. Глупый человек. Кто ж серафимов в силовые клетки сажает?   — Белокрылый! — охнул старичок, по-глупому протирая глаза. — Но как же… Вас не существует! Вы — сказка! Мне сказал это чернокрылый! — Он соврал.       Я встряхнулся всем телом. Повел плечами… Пошевелил кистями крыльев… Сомкнул-разомкнул маховые перья… Каааайф!!! Какой же это кайф — расчехлить крылья и никого при этом насмерть не заморозить! Шагнул к человеку и схватил его за горло, медленно раскрывая крылья. Четверть… Половина… — Ыыыых! — захрипел он.       Дернулся в жестокой судороге и обвис в моих руках тряпкой. Мертвой тряпкой. Но не замороженной, а это, черт побери, прогресс! Не моя вина, что у него слабое сердце. — Да чтоб тебя! — выругался я и приложился к его лысине губами, выдыхая: — И про воскрешение чернокрылый тоже соврал. Оживай, придурок. Ты мне нужен. Ненадолго.       Человек вздрогнул, захрипел, а его внезапно остановившееся сердце встрепенулось и нехотя включилось в работу. Я выпустил его из рук и едва не пустился в пляс. Даааа! Я снова могу воскрешать! Радость и восторг хлынули в мою душу огненной лавиной, пар засвистел из ушей, и я… — Уууууом! Ррррых! Кусь! — Черт побери!       Я чудом увернулся от ногтей и зубов обернувшегося зомби человека. Взмахнул крылом, снося ему половину черепа маховыми перьями и перестал радоваться, признавая эксперимент удавшимся лишь частично. Раскрыл крылья во всю ширь — толстый слой инея покрыл абсолютно все поверхности корабля в мгновение ока — вздохнул тяжко… Сложил крылья… И решил их до поры до времени в кокон не упаковывать. Пора привыкать жить с ними заново.