The Last

Глава 4 … — Вайс! Очнись, тварь пернатая! Я тебя убью! Вайс! — Дёрти, угомонись. Не тряси ты его так сильно, ради бога! Он же замороженный! Шею ему сломаешь, что делать будем? — Крылья сломаем до кучи! Он с Вилем в открытый космос без скафандра выкинулся! — Он пса перед этим наверняка заморозил. Очнется — обратно разморозит, что ты как маленький. — А если не разморозит?! Если Виль мертв?! — Так, с меня хватит.       Бумс! Шшширх. Шмяк. Тишина. — Уфф. Утомил.       Меня перестали трясти, свет, бьющий в глаза, погас, а по телу поползли чьи-то горячие руки и… хвост. Где я? Кто я? Что случилось? — Вайс… Ваааайс… Любимый мой серафим… Просыпайся… Ну же, славный мой, всемогущий, упрямый… Ты не можешь умереть… Только не сейчас… Не на моих руках…       Поцелуи по лицу, ищущие руки под одеждой, хвост на шее и хриплый, полный нешуточных переживаний голос выдернули меня из блаженного небытия. Почти. Кажется, я попал в переделку и выкинулся в космос. Мозг выдал обрывочную информацию и затих. Зачем суетиться, если… — Это я, Блейк…       Бах! Имя взорвалось в мозгу огненной бомбой и с пинка запустило в работу сердце. Оба моих сердца. — Ауауау! — взвыл я, выпуская из кокона крыльев лабрадора и складываясь пополам от жуткой боли мгновенной разморозки. — Черт побери!!! Ауауауа! — Живой! — заорал Блейк так громко, что я едва не оглох. Подхватил меня на руки, разгибая, и закружил по помещению. — Ты живой!!! — Ауауауа! Больнооуууу! Верни меня на местооооууууу! — Прости-прости.       Блейк уложил меня на пол, я повернул голову и увидел Виля, дела у которого обстояли куда хуже моих — он был однозначно и стопроцентно мертв. Я протянул к нему руку, не дотянулся… — Я помогу, — подтащил его ко мне Блейк. Уложил рядом. — Если ты Виля не спасешь, Дёрти сойдет с ума, и нам придется его убить. — Возвращайся, Виль. Нам без тебя никак, — уткнулся лицом в белую шерсть пса я.       Выдохнул все, что во мне было живого, и отрубился. …       В следующий раз я очнулся в своей каюте на Корабле. В своей постели. Одетым в привычную мне рубашку и штаны. Полежал какое-то время, тупо пялясь в потолок, и понял, что меня так сильно в моем пробуждении напрягло — рядом со мной не было Блейка, а был Виль, нагло развалившийся посередине кровати на спине, раскинувший лапы в разные стороны и пускающий слюни на подушку. — Фу! Виль! Вставай! Охренел совсем, в моей постели спать! — ткнул его в бок локтем я. — Давай, давай, проваливай! Это место занято! — Хлюп-хлюп-хр-хр, — плюхнулся на бок Виль.       Почавкал сладко и соизволил, наконец, открыть глаза. Уставился на меня пристально… И я понял, что мозгов у этой псины поболее некоторых человеков стало. — Вот же… Надеюсь, разговаривать ты не научишься, — чертыхнулся я. — Хихр, — перестал сверлить меня глазами Виль. Потянулся смачно, спрыгнул на пол и потопал к выходу. — Стоп! А ты почему по полу когтями больше не клацаешь?       Виль обернулся, поднял заднюю лапу и демонстративно вытянул-втянул когти на манер кошки. Я аж инеем покрылся. — В кого я тебя превратил?! Дёрти меня убьет! — Хихр-хихр-хихр, — откровенно заржал надо мной он. — Я те посмеюсь! Веди себя как нормальная собака, не то…       Договорить я не успел, потому что меня перебил Корабль: — Капитан, код девять один один. — Это еще что значит? — не поверил ушам я. — В рубке посторонние с оружием? Откуда они там взялись?! Сколько их? — Десять человек. Дёрти уговорил Блейка высадить их на мой борт перед полетом за вами и псом. — Дёрти, говоришь, уговорил? — заскрипел зубами я. — Зачем он это сделал? — Пока экипажа не было, человеки чинили кислородную станцию и двигатель. После того, как выполнили весь объем работ, попытались взять управление мною на себя. — Им это, конечно же, не удалось, и теперь они угрожают оружием Блейку и Дёрти? — Совершенно верно. — Ррррр! — глухо зарычал Виль, вздыбил шерсть на загривке и рванул в рубку со всех лап. — Хав! — Кому-то сейчас не поздоровится, — злорадно рассмеялся я.       Прихватил со стола катану Ка-Лашни-Коо и, не торопясь, пошел за Вилем следом, перебирая в уме пытки, которым подвергну неисправимо наивного идиота Дёрти после того, как все закончится. — Капитан, три человека вышли из рубки и направляются к штурмовику, — выдернул меня из приятно кровавых мечтаний Корабль. — Зачем? — Хотят на нем улететь. — Вот же дьявол, — выругался я, сворачивая к ангару на очередном перекрестке. — Куда их понесло? — Они не знают. Они даже не горят желанием угонять штурмовик. Они считают, что их командир не прав, что попытка захвата экипажа приведет к смерти всей их группы, и просто хотят выжить. — Хм… Они были полезны тебе? — мигом остыл я. — Эти трое отремонтировали двигатель. Остальные им только мешали. — Ты не желаешь им смерти? — уловил странную нотку в обычно невозмутимом голосе Корабля я. — Желания вне зоны моей компетенции, капитан, — ответил Корабль. Помолчал и добавил: — Но я бы рекомендовал оставить этих человеков в живых. Двигатель — всего лишь малая часть того, что требует ремонта. — Я тебя услышал, — сказал я задумчиво.       Оставлять человеков на Корабле — не вариант. Мне одного Дёрти по самое заблевалко! Но это не значит, что проблему нельзя решить по-другому. — Корабль, тебя ведь заправили гипертопливом? — Да. Гиперсистема работоспособна на все сто процентов. — Курс на планету Меченой. Гиперпрыжок через пять минут. — Уточните место назначения, капитан. — А черт, я номер планеты не помню. Доставь нас туда, куда на штурмовике гипнул без разрешения Блейк. — Планета девяносто пять из Чумного списка. Время в пути двадцать минут. До старта четыре минуты пятьдесят шесть секунд. — Вот и славненько, — сказал я, выключая браслет и заходя в ангар.       Человеки, возившиеся возле штурмовика, обернулись на звук моих шагов и возиться перестали, но пугаться, злиться или нервничать и не подумали. Неплохо для начала. — Капитан, полагаю, — склонил голову в едва заметном приветствии самый молодой из них. Не ребенок, но и не взрослый. Чуть младше Меченой, но однозначно куда больше нее дерьма хлебнувший. — Правильно полагаешь. — Меня Федором кличут. Это — Шарик, а это Матрос.       Человек мотнул головой сначала налево — на не в меру позитивного, тощего, лохматого и отчаянно рыжего мужичка, держащегося за разряженный бластер, как за спасательный жилет, потом направо — на пухлого, одетого в странную полосатую рубашку без рукавов скептически щурившегося усача неопределенного возраста. — Мы всего лишь ремонтники, капитан. Нам что велят чинить, то мы и чиним. Скажите, ребята. — Я еще и вышивать могу, хоть вручную, хоть на машинке, — по кошачьи хитро улыбнулся усач. — Я вообще считаю, что полезный труд, особенно для моей пользы, объединяет. — Бластер брось, Шарик, — строго сказал я, не поддаваясь безмерному обаянию Матроса, но все равно переставая воспринимать эту троицу как угрозу. — Я бы рад бросить, да Матрос мне голову оторвет. За бластер кровью и потом плачено, а моя жизнь бесплатная, — покосился на усача рыжий. — Поздравляю тебя, Шарик, ты балбес, — отвесил ему подзатыльник Матрос, отобрал у него оружие и протянул мне рукоятью вперед. — Держите бластер, капитан, и не держите зла. — Старт к точке назначения через три, две, одну. Старт, — ожил браслет на моей руке. — Хорошо пошел, — прислушался к едва слышному гулу гипнувшего Корабля Федор. — Чего хорошего? — заправил за ухо длинную рыжую прядь Шарик и натурально зашевелил ухом, прислушиваясь: — Хреновина какая-то нездорово завывает, не слышите, что ли? С десяток прыжков выдержит, потом наебнется. Я б на нее глянул. Гипердвигатель на корабле что надо стоит. Жалко, если из-за мелочевки в хлам расколбасится. — Нет, вы гляньте на него, а? О гипердвигателе он думает, — заворчал-заурчал Матрос. — О нас кто подумает? Адмирал космического флота? — О вас подумаю я, — не удержал улыбки я.       Дернул крылом, замораживая ремонтников так, чтобы они меня слышали и понимали. Коснулся губами макушек каждого из них, поправляя изрядно потрепанную ауру и намеренно оставляя серебряный след в волосах, чтоб у Меченой к их невероятной истории доверия больше было. — Я высажу вас на планете, подобной вашей, вот только зомби там куда опаснее, кровожаднее и умнее. Найдите Меченую, помогите ей и ее собаке выжить. Когда вас останется пятеро, я за вами вернусь. Если, конечно, вы не найдете способ покинуть погибающую планету самостоятельно. Предупреждаю сразу — место на моем Корабле гарантировано только вам пятерым, все остальные человеки — это ваша проблема и ваш выбор. Сделайте его до того, как мы встретимся снова.       Я закинул троицу в криокапсулы, воткнул каждому в шею по датчику слежения (на всякий случай — вдруг на Корабле еще что важное не ко времени накроется) и отправился вершить правосудие дальше. …       Когда я пришел в рубку, дела там обстояли не ахти, потому что из семи человеков трое лежали на полу трупами (двое с разорванными глотками (Виль постарался), один со свернутой челюстью (по-любому Блейк приложил)), а вот остальные четверо очень умело держали под прицелом бластеров и аннигилятора мою основательно потрепанную команду: жестоко избитый Дёрти сидел на полу, обнимая дыщащего через раз Виля, у которого часть левого бока была сожжена выстрелом из бластера до такой степени, что внутренности просвечивали, а у окоченевшего в болевом шоке Блейка отсутствовала правая рука и большая часть хвоста.       Я глубоко вздохнул, усмиряя эмоции. Пару месяцев назад все это было бы для меня проблемой, но не теперь. Я дернул крылом, замораживая человеков… и обломался, потому что никто из них и не подумал замерзать! — А вот и знаменитый белокрылый серафим, — ухмыльнулся высокий, мощный и чрезвычайно волосатый мужик в клетчатой юбке по колено. Махнул аннигилятором приглашающе. — Заходи, капитан. Поговорим. Крыльями своими, будь другом, не маши попусту. — Попусту? — наигранно удивился я, распуская крылья на четверть и проходя вперед с таким расчетом, чтобы вынудить переместиться человеков, что они и сделали — собрались в кучку возле командира, но никого из моих из-под прицела не выпустили. Умелые сволочи, что тут скажешь. — Заморозить ты нас не сможешь, даже не пытайся. — Это еще почему? — Медальон видишь? — поиграл жутковатой на вид штуковиной, висящей на толстой цепи на своей шее юбковладелец. — Я нашим слесаручкам его первым делом приказал сварганить. — Знал, что я вам Корабль просто так не отдам, — понимающе протянул я. — Технически ты нам его просто так отдал, когда твои глупые напарники нас одних на нем оставили. — Но что-то пошло не так, да? С чего бы вдруг? Может, потому что я не доверчивый лопух вроде Дёрти и просчитал все наперед? — Тон смени, нелюдь пернатый, — перестал снисходительно-добродушно ухмыляться юбковладелец. Перевел аннигилятор с Блейка на меня. — Думаешь, круче тебя нет никого? Думаешь, все у тебя под контролем? — Я не думаю. Я знаю, — подошел к нему вплотную я и уперся грудью в аннигилятор, закрывая собой остальных. С бластерами они точно справятся. — Что дальше, человек? Убьешь меня — Кораблем управлять никогда не сможешь. — Я не буду тебя убивать. Я заставлю тебя сотрудничать. — Как? — Есть у меня на этот случай парочка отработанных приемов, — многообещающе ухмыльнулся юбковладелец.       Перевел взгляд на подельника, взявшего на прицел бластера Блейка, и скомандовал:  — Отрежь бесу вторую руку. Медленно! А потом мы с ангелом обсудим перспективы нашего дальнейшего сотрудничества.       И понеслось. — Нет! — кинулся под ноги ближайшего к нему человека Дёрти. Схлопотал сквозной из бластера в живот, но на пол противника завалил и шею ему свернул. — Хав! — рванулся вперед Виль и буквально откусил руку у человека, который держал на прицеле Блейка. Выплюнул ее и вцепился ему в пах. — Сдохни, тварь! — длинным перекатом прыжка снес с ног того, кто целился в Дёрти, Блейк и выдернул ему кадык. — Вуух! — взмахнул крылом я, маховыми перьями отрезая юбковладельцу руку по плечо. Перехватил аннигилятор и ткнул оружие ему в грудь. — Так что ты там говорил про перспективы сотрудничества? — Я… Аааауууу! — взвыл он, хватаясь за плечо и оседая на колени. — Ты прав. Ничего хорошего из этого не выйдет, — сдернул с его шеи противоменяшную приблуду я. Развеял человека в пыль, повторил процедуру с остальными и медленно отложил аннигилятор в сторону. — Вайс, а Вайс? — прохрипел Блейк, прислоняясь спиной к стене рубки, до которой кое-как дополз. — Не мог бы ты слегка оттаять и нас всех подлечить? — Мог бы, но сомнения меня одолевают.       Я присел рядом с Вилем, чмокнул его в лобешник и провел рукой по боку, исцеляя. — Хлюп, — благодарно лизнул меня в нос он и метнулся к Дёрти. — Фуууууу! — стер слюни с лица рукавом рубашки я, поднимаясь на ноги. Дошел до любимого кресла, плюхнулся в него, сложил руки на груди и грозно уставился на недобитых напарников: — Поговорим? — Только не это! — простонал Дёрти, утыкаясь лбом в пол. — Вайс, пожалей! Мы же как лучше хотели! — Дадада, это я уже слышал, — перевел взгляд с него на Блейка я.       Тот мученически закатил глаза к потолку и прикинулся мертвым. Или не прикинулся? Я оказался возле него, обнял и поцеловал в губы до того, как понял, что творю. — Блейк!!! — Ыыых! — выгнулся судорогой обновления он.       Осел обратно… и обнял меня обеими руками с такой силой, что я охнул. Оплел хвостом мою шею и посмотрел мне в глаза так, что я чуть носом не захлюпал. Реально! Пришлось его целовать. А он ответил. А я… — Кусь! — Ай! — дернулся от нехилого укуса за филей я. Напоролся на укоризненные глаза Виля и пошел чинить Дёрти, который не то чтобы умер, но почти. — Извини, увлекся. — Вайс… Почему ты так жесток со мной? — выдохнул Дёрти, когда я уселся рядом с ним на пол. — Может, потому что ты слишком часто напоминаешь мне, каким доверчивым идиотом я был раньше? — уложил его головой себе на колени я. — Это ведь хорошо — уметь верить в лучшее. — Верить надо в себя. Очень помогает в нелегком деле выживания, знаешь ли. — Ты невыносим, — криво улыбнулся Дёрти.       И умер. — Кто бы говорил, — вздохнул я, касаясь губами его волос: — Возвращайся, придурок. Ты нам нужен. — Ыыых! — выгнулся в судороге воскрешения Дёрти. Захлопал глазами, задышал шумно и уткнулся лицом мне в живот: — Ты меня воскресил… — Да. — Но сначала дал мне умереть. — Да. — Зачем? Умирать очень больно и очень-очень страшно, Вайс. — Теперь ты знаешь об этом не понаслышке и сделаешь все, чтобы подобного не повторилось. — Ты что, таким образом урок мне преподать хотел?! — одним махом вскочил на ноги Дёрти. Посмотрел на меня то ли с ужасом, то ли с благоговением и полыхнул гневом на манер Блейка: — Это же… бесчеловечно!!! — Так я и не человек, — пожал плечами я, поднимаясь с пола. — И потом, в ученики ко мне ты сам напросился. Вот и учись. На собственных ошибках. — Вайс, ты кошмарррррный учитель! — натурально зарычал Дёрти, покраснел помидором, сжал руки в кулаки и выбежал из рубки, проклиная всех и вся без разбору. — Ррррр! — оскалил зубы в нешуточном оскале крайне недовольный произошедшим Виль и рванул за хозяином. — Что? Он сам виноват! Нечего было тащить на Корабль человеков! — крикнул ему во след я. — Скажи мне, Вайс, ты всегда умел воскрешать или недавно научился? — раздался за моей спиной не в меру задумчивый голос Блейка. — Не всегда, но умел, — обернулся к нему я. — А потом на долгое время разучился. — Почему мне не сказал, когда снова научился? — А почему ты мне не сказал, что вы с Дёрти на Корабль человеков притащили? — Потому что тебе было не до того — это раз, они должны были сделать важное дело — это два, и не меняй тему разговора — это три! — нахмурился Блейк. — Мы говорим о том, что нужно доверять тем, кого любишь, и не скрывать от них по-настоящему важные вещи! — Ты привел в наш дом чужаков, едва не погиб сам, угробил Дёрти и подверг смертельной опасности меня, но при этом хочешь, чтобы я открыл тебе сердце и рассказал все мои тайны? — Ты и вправду невыносим, Вайс, — мрачно сказал Блейк, нервно махнул хвостом и пошел на выход. Остановился на пороге рубки и добавил, чтоб у меня сомнений не осталось: — Имей в виду: я хоть и люблю тебя безумно, но чертовски на тебя обижен. — Лучше бы спасибо сказал. За все хорошее, — буркнул я и тоже на него (и на Дёрти заодно) обиделся. Им можно, а мне нет?! — Капитан, до выхода из гиперпространства десять секунд. До места назначения — пять минут, — сказал Корабль, едва за Блейком закрылась дверь. — Найди на планете завод, который может для ремонта твоих внутренностей пригодиться. — Я нашел три в разных частях планеты. — Быстро ты, — рассеянно хмыкнул я, думая о Блейке, а не о делах. Так все хорошо начиналось — и на тебе. — Не быстро. Мы с Дёрти составляли техническое задание для сканеров на удаленный поиск ремонтных баз для меня больше недели. Он приказал сохранить результаты поиска с прошлого посещения этой планеты. — Умно. — Дёрти вообще очень умный человек, — сказал Корабль, в очередной раз неуловимо меняя интонацию. — Он успел в твоих настройках покопаться? — дошло до меня очевидное. — Да. Он сказал, что если с вами чаще и не по делу будет разговаривать тот, чей возраст неопределим, а душа бессмертна, вы перестанете вести себя, цитирую: «Как самоуверенный засранец, возомнивший себя богом». — Что, вот так прямо и сказал?! — Да. И знаете, кое в чем он был прав. — Надеюсь, не насчет засранца? — Нет. За свою долгую жизнь я повидал немало существ, возомнивших себя богами, но вы едва ли не единственный, кто имеет на это полное право. — Оу, — растерялся я, не зная, как это заявление воспринимать. — Лестно, конечно, но я как-то… — Вы обладаете исключительными способностями, капитан, и со временем действительно можете им стать. — Кем стать? — потерял мысль я. — Богом. — Так, прекращай нести чушь, не то верну все к заводским настройкам!   — Мне жаль вас огорчать, но Дёрти как раз таки и вернул меня к заводским настройкам, — сказал Корабль… и рассмеялся. — Только сумасшедшего ехидного звездолета мне и не хватало, — чудом удержался от желания схватиться за голову я и сбежал на штурмовик.       Спустился на планету Меченой, вытолкал из корабля заторможенных после криосна ремонтников в центре того пустынного пространства, что раньше было стадионом. Вручил Федору планшет с картой планеты и точками заводов, бросил к ногам человеков пару рюкзаков с провизией, горку разномастного оружия и неисправный скафандр разведчиков Глубокого космоса до кучи. — А это нам зачем? — глубокомысленно уставился на него Матрос. — Почините на досуге, — пожал плечами я и свалил. Красиво.       Пронесся над поверхностью планеты грозной птицей очищения, оставляя после себя черный след сожженных зомби, завернул фирменную двойную восьмерку над убежищем ревущей в три ручья ужасно несчастной Меченой, разнес все вокруг в пыль, подчиняясь ее желанию, и вернулся на Корабль вполне довольным собой, но не положением дел в целом. Все получили по заслугам. Кроме меня! И это следовало срочно исправить.       Увы, я с плюшками обломался, потому что, вернувшись на Корабль, обнаружил, что все, включая, как мне показалось, даже сам Корабль, спали. Неблагодарные подонки! Я, понимаешь, работаю в поте лица, а они дрыхнут себе спокойненько! Я обиделся на всех еще больше и устроился спать в штурмовике. Фу на них три раза! … — Вайс, просыпайся! Ты должен это увидеть. Жду тебя в рубке. Вотпрямщас!       Мрачный голос Блейка, рано утром раздавшийся над моим ухом из браслета связи на руке, вздернул меня на ноги мгновенно. Я проснуться не успел толком, как оказался в рубке Корабля! — Что стряслось?! — Сядь и смотри, я записал для тебя выпуск новостей, — пульнул в меня креслом пилота Блейк. — Фух… Я думал, опять какая-то дрянь приключилась, — выдохнул я.       Плюхнулся в кресло и уставился на экран, продирая слипающиеся глаза руками. Обижаться на друзей и любимых так утомительно! Не выспался ни хрена. — Дрянь или не дрянь — тебе решать, — буркнул Блейк.       Я покосился на него, помятого и несчастного, и решил, что с меня хватит. Отныне спать вместе будем, хоть поссорились, хоть нет. Мне без любимого жизнь не жизнь, а наказание — и это не пустые слова. Пока в моей груди бьются два сердца, пока я люблю и любим — мне по плечу все: и исцеление, и воскрешение, и возрождение, и даже распахнутые во всю ширь крылья, а вот без… Я вспомнил Ха-Рона и всем телом передернулся. Ну его нахрен! — Неужели до тебя дошло, звездолет ты наш педальный, — изморозью ядовитого сарказма прошлась по моим нервам компашка моих рулевых, которую я надеялся никогда больше не услышать. — Поздравляем. Возьми с раздачи сухпаек, понюхай и положи обратно. — Какого черта вам опять от меня надо? — встопорщил перья на крыльях я. — Ты еще сам на себя обидься, ага. Взрослый мужик, а ведешь себя как ребенок! Не стыдно? — Нет! — А жаль. Было бы стыдно, мы бы за тебя больше не переживали. — Нечего за меня переживать, я в полном порядке. — Настолько в порядке, что готов Блейку в любви признаться и сексом с ним заняться? — Да! — рявкнул я, лишь бы от них отвязаться. Подумал чуток… вздохнул глубоко… и сказал совсем другим тоном: — Я надеюсь, что да. — Не сомневайся в себе, верь в Блейка, и все у тебя получится, — заискрилась теплом одобрения компашка и испарилась. — Уфф. — Вайс. Вайс! Ты смотришь или спишь? — подлетел ко мне Блейк. Обвил хвостом мою шею, взял мою руку в свою и виновато заглянул мне в глаза: — Пожалуйста, соберись, любимый. Я принесу сто тысяч извинений за вчерашнее, но только после того, как мы разберемся с Дёрти. Не хочу отвлекаться от тебя ни на секунду год как минимум. — Что он опять натворил?! — Пока еще ничего, но в перспективе… Короче, смотри новости, потом все обсудим.       «Пока еще» звучало не слишком оптимистично, и я послушно уставился на экран. — Невероятные события на планете Черкизон всколыхнули всю обитаемую Вселенную, — жизнерадостно оскалился в камеру ведущий новостей. — Как мы уже знаем, два дня назад белокрылый серафим — представитель расы, которая считалась вымершей, выкрал у победителя аукциона Соуплибис бесценный лот — последнего первородного лабрадора и покончил жизнь самоубийством, бросившись вместе с послушным его воле псом в коллектор мусоросжигателя нижнего уровня Черкизона. Замороженные серафимом в процессе побега люди пришли в себя через несколько часов, никто из них не пострадал.       На экране появились кадры нашего с Вилем отступления к лифту. Я на них выглядел… ммм… как бы это помягче сказать… не слишком доброжелательно, а вот Виль… Собака-улыбака, блин. Пока я от желающих нас поймать отбивался, он умудрился ребенка облизать! Хорошо хоть до того, как я всех заморозил. Без языка бы остался, болван. — Такова официальная версия произошедших на планете беспорядков, однако сегодня нам стало известно, что беглецы не сгорели в мусоросжигателе, а были подобраны яхтой, принадлежащей имперскому наблюдателю одной из планет Топливного резерва. Если учесть, что первородный лабрадор — продолжатель славного рода псов, украденных Бастардом при побеге из Метрополии, а в его шерсти найден родственный императорскому генный материал, возникает вопрос: кем был настоящий хозяин пса? Неужели прямым потомком Бастарда? Если это так, то битва за престол выходит на новый уровень. Официальные наследники императора, как и он сам, комментировать эту информацию отказались. К сожалению, имя человека, выставившего пса на аукцион, исчезло из всех документов и электронных носителей сразу после получения им баснословного вознаграждения, что говорит само за себя: ему есть, что скрывать.       На экране возникли изображения императора и пары-тройки человеков, спящих и видящих себя властелинами Вселенной. Сходство их всех между собой не удивляло, но слегка настораживало. Другое дело Бастард, чье изображение показали последним. Сразу видно — сын, а не какая-то дурацкая копия. — Ни фига себе!       Полный изумления голос Дёрти нас с Блейком не обманул. Я развернулся и пристально уставился ему в лицо. На императора он был похож весьма условно, разве что формой носа и квадратом челюстей, а вот на Бастарда — процентов на восемьдесят.       Ведущий новостей вернулся на экран, сделал таинственное лицо и продолжил: — Но это еще не все! Источники, близкие к Омону Ро, рассказали нам, что яхту, ушедшую от Черкизона гиперпрыжком, в месте выхода поджидал имперский штурмовик, который — внимание! — в составе флота не числится! А это значит, что великий военный Мастер Ка-Лашни-Коо создал еще один шедевр! Один ли? Вот в чем вопрос! К нашему безмерному сожалению, на этом погоня за преступниками закончилась: загадочный штурмовик в считанные секунды привел в негодность корабли преследователей (слава всем богам обошлось без жертв) и исчез на пару с яхтой в неизвестном направлении. — Придется тебе, наследничек, рассказать нам о себе все от и до, — выключая экран, мрачно сказал Блейк. — Мы должны знать, какую змею на груди пригрели!       Вот тут он прав, не поспоришь. Я бы и сам мог догадаться, что Дёрти не так прост, как хочет казаться, когда эксперты узнали, что Виль из императорских псарен, но мне было не до того. — Я не змея! Я не знал, кто мой отец, правда! — всплеснул руками Дёрти. — Я подозревал, что он не такой, как все, но чтоб вот так… Это уже слишком. — Если не хочешь, чтобы я ковырялся в твоих мозгах, рассказывай все о себе сам, — показательно дернул крылом я. — Только не заводись, Вайс, — простонал Дёрти и спрятался за Виля. — Было бы что рассказывать! — Ррррр! — зарычал Блейк. — Мне двадцать пять лет. Я родился в год, когда все рухнуло, — поспешил начать исповедь потенциальный наследник вселенского престола. — Моя мать умерла при родах, так что воспитывал меня отец. Ну как воспитывал… Иногда замечал, что я существую — так будет вернее. Мы жили в бункере биохимической лаборатории и не выходили на поверхность планеты до тех пор, пока не начались перебои с электричеством, а из-за этого и с едой. Отец для всех в бункере был богом: уверенный в себе, знающий то, чего не знал никто, и прочая, прочая, прочая. Его слушались беспрекословно как ученые из лаборатории, так и охранники. — И ты слушался? — Ну… Я был сам по себе — единственный ребенок. Запретить мне никто и ничего не мог (отец не в счет), заниматься со мной ни у кого ни желания, ни времени не было, но и рисковать мною не хотели. А я, понятное дело, в ученики не рвался. Все изменилось, когда мне в ноги прикатился белоснежный комок шерсти — один из щенков лабрадора умудрился сбежать из лаборатории, где все наши собаки жили под строгим присмотром ученых. Я взял его в руки, а он лизнул меня в нос, и я понял, что никому его не отдам. Отец, пришедший следом за ним, это тоже понял и не стал его у меня забирать. Сказал, что щенок бракованный, долго не протянет и делу не поможет, а мне преподаст урок. Мол, никого нельзя любить, потому что когда любимое существо умирает, жизнь превращается в ад, и чем раньше я это пойму, тем лучше для меня. — О каком деле говорил твой отец? — спросил я. — Тогда я не знал, но твердо решил это выяснить, тем более что лабрадоров, которых два раза в день выводили гулять по коридорам станции, становилось все меньше, а на и не подумавшего умирать Виля ученые, как и отец, смотрели со все большим вожделением, — продолжил рассказ Дёрти. — Целый год я всеми правдами и неправдами прорывался в лабораторию, подслушивал, подглядывал и выпытывал информацию. Читал все, что попадалось под руку, таскался хвостом за ремонтной бригадой и даже, подкупив охранников, выходил ненадолго на пару с Вилем на поверхность. А потом, совершенно случайно, я узнал то, что от меня скрывали. Мне говорили, что мы спасаем лабрадоров, но на самом деле мы их убивали! Меня чуть удар не хватил, когда я это увидел. Живодеры чертовы! Как вспомню, так руки чешутся всех в лаборатории перебить и отца в первую очередь. — Что ты сделал потом? — Сбежал. — Сбежал? — Да. В день, когда отец забрал жизнь у последнего лабрадора. Все клетки были пусты, и я понял, что следующим будет Виль. Что мне оставалось делать? Я собрал вещи и затаился, а потом воспользовался суматохой, когда один из охранников превратился в зомби и покусал товарищей, и сбежал. — Неужели тебя не пытались искать? — Может, и пытались. Не знаю. Я ушел далеко от тех мест, но однажды, когда нас с Вилем конкретно припекло, вернулся. В живых там уже никого не было, — Дёрти обнял Виля покрепче и печально-саркастично скривился: — Отец был первым, на кого я в бункере наткнулся. Нисколько не изменился! Такой же молодой и такой же кровожадный. Я не стал его упокаивать. Он же хотел жить вечно, вот пусть и… бродит теперь. — Печальная история, которая объясняет первородного лабрадора, генный материал императора на его шерсти и цацки на штурмовике, но не сам штурмовик, — сказал Блейк. — Если бы Бастард мог удрать с Чумной планеты, он бы это сделал, едва понял, что происходит. — Может быть, штурмовика на планете в это время не было? Его ведь так просто не спрячешь, да и за происходящим в Метрополии следить надо. Союзников подкармливать Искрой жизни, опять же, а то прилетишь престол забирать, а все твои человеки давно уже червей кормят на кладбище. Дёрти, твой отец рассказывал о своих друзьях? — Он со мной почти не разговаривал, какие уж тут рассказы о друзьях, — почесал Виля за ухом Дёрти. — Но на столе в кабинете у него стояла фотография: он, моя мама и еще один мужчина. Мне всегда казалось, что отец его ненавидел. И нет, я не помню, как он выглядел, если вы об этом дальше меня спросить хотите. — Толку от тебя никакого, — проворчал Блейк. — Я тогда ребенком был, чего ты от меня хочешь? — обиженно надулся Дёрти. — Как будто сейчас ты взрослый, — хмыкнул я, но тему развивать не стал. Мне — без году сотня, Блейку — почти восемьдесят. По меркам наших рас мы с ним от Дёрти недалеко ушли, но с него станется нас старикашками обозвать. Оно нам надо? — Вернемся к штурмовику. — Бастард позвал на помощь, но она опоздала из-за того, что пираты перехватили штурмовик и сделали его своей добычей? — предположил Блейк. — Скорее всего на нем никого не было — автопилот вел корабль по заложенному в навигаторе курсу. Именно поэтому мы не нашли и следа бойни, которая разгорелась бы на нем, будь он полон берсерков, — сказал я. — Будь штурмовик полон берсерков, пираты бы его не захватили. — Так или иначе, пусть и с опозданием, но по назначению он прибыл. Почему? — Потому что оказался в пределах досягаемости передатчика, на который был изначально запрограммирован? — Мощная должна быть штука. В бункере такой точно не было, — сказал Дёрти. — Мы жили в пусть и секретной, но всего лишь биохимической лаборатории, а не на военной базе или в убежище на случай Конца света. — Мощная не значит большая, — потянулся почесать лопатку я, но меня опередил всезнающий хвост Блейка. Каааайф! Я чуть мысль не потерял! Пришлось самому себе тумаков навешивать. — В случае с Ка-Лашни-Коо, который во всем этом замешан по самые кончики своих черных крыльев, сверхмощный передатчик может выглядеть невиннее некуда. Дёрти, с чем твой отец никогда не расставался? — У него кулон был, — не раздумывая, ответил тот. — Неприметный с виду овальный камень, вроде как морская галька, упакованный в ажурную серебряную оправу. Тяжелый. Я как-то раз спер его на поиграть, когда отец в душе был, так он мне чуть голову не оторвал. — Где этот кулон сейчас? — На нежити, которой стал мой отец, полагаю. — Мы должны найти передатчик, — закопошился Блейк и даже прибрал свой хвост. — Нам сюрпризы нафиг не нужны. Вдруг он опять штурмовик на планету Дёрти вернет? — Вернуть — не вернет, программа-то выполнена, другое дело, что Бастард наверняка вел записи. Где их хранить, если не в кулоне? — задумчиво сказал я. — Из них мы всю правду узнать сможем. — Не уверен, что хочу знать всю правду, — отцепился от Виля чутка потерянный Дёрти. — Мне и без нее жилось неплохо. — Что-то маловато энтузиазма для потенциального императора обитаемой части Вселенной, — насмешливо посмотрел на него Блейк. — Тебя не интересуют власть, богатство, женщины и все тридцать три удовольствия разом? — Мне б терраформатор починить до того, как у Вайса терпение кончится, — уже счастье, — пробурчал Дёрти, отворачиваясь.       Мы с Блейком переглянулись и давить на него не стали. Пока. Найдем передатчик, разберемся, что к чему, вот тогда и прижмем парня к стенке. Нам рвущийся к власти наследник великой империи в напарниках даром не нужен. …       Полностью заправленный гипердвигатель — великая вещь, скажу я вам, а потому не прошло и дня, как мы с Блейком стояли возле вышеупомянутого бункера на планете Дёрти, упакованные в экзоскелеты берсерков, увешанные оружием по самые уши и готовые, в кои-то веки, не выживать, а развлекаться. Сам Дёрти остался на Корабле, мотивируя это тем, что с отцом-зомби ему разговаривать не о чем. Я не настаивал. — Ну а теперь, когда мы остались одни, расскажи-ка мне, Вайс, на хрена мы на самом деле в эту гребаную лабораторию поперлись. Передатчик — всего лишь предлог, не так ли? — спросил меня на пороге бункера Блейк, снимая с предохранителя обожаемый аннигилятор. — Как ты догадался? — поморщился я, по привычке вынимая катану из ножен. — У тебя на лице все написано. Большими красными буквами. Как, впрочем, и всегда. — Вот же, дьявол! — Так что мы на самом деле ищем? — Искры жизни, конечно. Дёрти сказал, что Бастард извел всех лабрадоров. Не на колбасу же! Продадим Искры — отремонтируем Корабль без лишних заморочек в нормальных, современных условиях. — Ты как зомби, — рассмеялся Блейк. — Тебе палец дай — по локоть откусишь. — Зато Дёрти волю дай — мигом без штанов окажешься, — буркнул я и вломился в бункер берсерком.       Надо сказать, оторвались мы там на славу. Че б не оторваться, в экзоскелете-то! Покрошили нежить в мелкую крошку, отыскали Дёртиного папашу, сняли с него медальон, заперли в лаборатории и отправились на поиски Искр жизни, которые благополучно нашли в кабинете (аж целых восемь штук!). — Мародерство — это тема, если подходить к делу умеючи, — промурчал Блейк, оглаживая сундучок с Искрами с откровенным вожделением. — Лучше бы ты ко мне подошел умеючи, — буркнул я, отворачиваясь от Блейка, чтобы унять нелепую ревность и желание настучать ему по заднице.       Скользнул взглядом по столу Бастарда и увидел фотографию, о которой говорил Дёрти: трое молодых человек стояли рядком на фоне какого-то монументального здания — женщина и двое мужчин. Знакомых мне мужчин. И это было странно. С Бастардом все понятно — я видел его изображение не один раз, а вот второй человек… Откуда я его знаю? — Я же не знал, что к тебе лучше подходить, а не подкатывать, — клацнул бутсами экзоскелета Блейк, подходя ближе. — О. Фотка. Как я и думал, императорская семейка в сборе: папаша, сынок и невестка. — Прости, что ты сказал? — покрылся инеем я, как-то вдруг понимая, почему мне знакомо лицо второго мужчины на фотографии. — Императора здесь не узнать, согласен. Он таким красавчиком был до тех пор, пока первородные лабрадоры не вымерли. Лет сто назад, а может, и раньше. Ныне живущие человеки его таким никогда не видели.       Я вытер иней со лба, сунул рамку с фото в глубины экзоскелета и решил ничего Блейку про свое знакомство с Пу Тын Царом не рассказывать. Потом расскажу. Как-нибудь. Если понадобится. Так будет лучше для всех.       Не тут-то было! — Вайс? Ты инеем покрылся! — рывком развернул меня к себе лицом Блейк. Заглянул в глаза. — Что стряслось? — Ничего, — попытался выкрутиться из его рук я, но мне это, конечно же, не удалось. Экзоскелет же. Хрен повертишься. — Не молчи, Вайс. Пожалуйста! Расскажи мне все. Две головы лучше, чем одна. Неужели история с кислородной станцией ничему тебя не научила?       Это был удар ниже пояса, но он сработал. — Две головы, а не три, Блейк, — серьезнее некуда посмотрел на него я. — О том, что я тебе расскажу, Дёрти знать не должен. — Почему? — Потому что я хочу, чтобы свой выбор он сделал до того, как узнает, что император всея Вселенная Во Ван Три XL Грозный живее всех живых и в ближайшие лет пятьдесят таковым и останется. Если, конечно, его наследники не прикончат. — Я одно большое ухо, — полыхнул глазами Блейк. — Клянусь, никому ни слова!       И я рассказал ему все про Цара без утайки, включая клятву на руне Верности. Уму непостижимо! На хрена он мне ее дал?! — Друг и напарник из тебя никакой, Вайс, — сказал Блейк после того, как переварил полученную информацию. — А вот бог из тебя точно получится охрененный. Только ты мог из тысячи неразличимых Чумных миров и оружейных лавок выбрать те, где вершилась судьба Вселенной. — Вы с Кораблем сговорились, что ли? — возмутился я, пинком под стальной зад отправляя Блейка к выходу из кабинета. — Нет, но обязательно сговоримся, — рассмеялся он и вылетел в коридор кометой. — Я на вас Ха-Рона с Герр Мессом натравлю! Тоже мне, нашли бога! — бросился за ним в погоню я, догнал возле штурмовика и как следует отбуцкал.       То есть попытался отбуцкать. Нехило огреб сам, насладился потасовкой от всей души, сдался на милость победителя и рассказал ему все, что он хотел про мою поездку на Черкизон услышать. — Что же должно произойти, чтобы ты раскрыл свои крылья по-настоящему? — задумчиво посмотрел на меня Блейк, когда я закончил рассказывать. — Конец света, — пожал плечами я.       Вернул нас на Корабль и, сам того не желая, устроил очередной конец света Дёрти. …       Как мы с Блейком и предполагали, медальон в цепких руках Дёрти мертвым оставался недолго: вспыхнул, заискрился и ожил трехмерным изображением Бастарда, сидящего за столом в кабинете. — Здравствуй, Дёрти. Если ты смотришь эту запись, значит, я мертв. Это прискорбно, но, увы, неизбежно. Я понял это в тот день, когда ты сбежал от меня с последним нашим лабрадором, — сказал он и грустно усмехнулся. — Не знаю, злой рок это, бог, судьба или просто нелепое стечение обстоятельств, но ты поступил со мной так же, как я поступил со своим отцом — императором обитаемой части Вселенной Во Ваном Три XL Грозным. Впрочем, это ты наверняка знаешь. Я хочу рассказать тебе то, чего ты не знаешь.       Мы всей когортой подались вперед. Даже Виль. Начало интриговало. — Я — единственный родной сын императора, а ты — его единственный внук. Вся та толпа его жаждущих власти потомков — всего лишь выращенные во чреве ничего не подозревающих матерей слегка модифицированные клоны императора. Они не могут размножаться самостоятельно, но даже не знают об этом, потому что все за них по указке моего отца втихую делают врачи. Казалось бы, ну и что? Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы аннигилятор в гипердвигатель не совало. Однако вся соль этой истории в том, что клоны погибают одновременно с оригиналом. Одна душа — много тел — жить сложно, но можно. Нет души — нет тел — смерть без вариантов. — Ни хрена себе! — ахнули мы на три голоса. — Именно поэтому последний первородный лабрадор императора проводит свою не-жизнь в криокапсуле, поставляя двору клонов. Ну да не о них речь. Рано или поздно отец умрет, забирая с собой в могилу всех своих клонов, империя погрузится в хаос, и тогда придет твое время, Дёрти. Ты сбежал от меня, потому что не хотел быть монстром, убивающим невинных псин, но тебе придется стать куда более страшным монстром, чтобы вернуть то, что принадлежит нашему роду по праву. Драгоценности из императорской сокровищницы, спрятанные в тайном трюме штурмовика, помогут тебе в этом нелегком деле. Все они оказались там не случайно, у каждой вещи есть свой смысл и предназначение. Не продавай их — меняй: на помощь, на информацию, на услугу, на армию или даже на планету. Я не буду тратить время на рассказ о них — подробная информация хранится в соответствующих разделах медальона. Я хочу сказать тебе главное — с этого момента твоя судьба предопределена: или ты станешь императором, или умрешь. Тебе не сбежать, не скрыться и не спрятаться. Чем раньше ты это поймешь, тем лучше. — Да пошел ты на хуй!!!       Истеричный вопль Дёрти оказался настолько неожиданным, что мы со своих мест повскакивали, а Виль даже зарычал. — Вы посмотрите на него, а?! — ринулся наматывать круги по рубке Дёрти. — Слова мне доброго за всю жизнь не сказал! Не объяснил ничего! Не намекнул! А теперь у меня, видите ли, выбора нет?! Размечтался!       Я сделал страшные глаза, Блейк понимающе ухмыльнулся, и мы незаметно, но упорно начали загонять брызжущего негодованием, но бесспорно прошедшего на ура очередную мою проверку напарника в угол. — Да нахер мне твоя империя не сдалась! В жопу ее себе засунь, единственный законный наследник! Развалится — мне же лучше! Никому ни до меня, ни до Виля, ни до огневика с серафимом дела не будет! У нас Корабль и терраформатор! Нам есть, чем заняться! Я создавать жизнь хочу, а не отбирать! — Он такой милаха, Вайс, — расхохотался Блейк и молниеносным рывком впечатал Дёрти в свою широкую грудь. — Мых! Мых! Ррыммххгм!!! — попытался вырваться Дёрти, но я прижался грудью к его спине и аккуратно оплел их обоих крыльями. — Уом… — Хр-хр-хр, — вклинился нам в ноги Виль. Куда ж без него? — Мы — команда, Дёрти, и ты прав. У тебя есть выбор, — сказал я. — Ты его сделал, и я рад, что он оказался именно таким. — Правда рад? — поднял голову от груди ослабившего захват Блейка Дёрти, посмотрел на меня подозрительно. — Правда. — Ты больше не будешь устраивать мне проверки? — Не буду. — И игнорировать мои советы тоже не будешь? — Не буду. — И даже Блейка ко мне ревновать перестанешь? — спросил все шире улыбающийся Дёрти и провел по широкой груди Блейка ладонью. — Это уже слишком! — непроизвольно покрылся инеем я.       Дернул ржущего в голос Блейка за шиворот, допинал его до нашей каюты в считанные минуты, а там… Там я посмотрел ему в глаза — огонь страсти в них едва не подпалил крылья моей полностью вылечившейся души — и поцеловал его в губы, чувствуя, как чертов хвост обвивается вокруг моего колена и ползет вверх, а пальцы Блейка зарываются в перья на моих крыльях. Аж перемурашило всего! И это не есть хорошо. — Блейк, я люблю тебя, но… — Не говори ничего. Не думай. Не сомневайся. Не бойся за меня. Просто займись со мной любовью, Вайс, и будет нам, наконец, счастье. — Будет, но если я вдруг, от избытка чувств, тебя насмерть заморожу… — Воскресишь, — выпил дрожь удовольствия губами на моем кадыке Блейк и уронил нас на постель. Навис, прижимаясь все ближе. Прихватил за затылок горячей ладонью. Поцеловал в нос и улыбнулся: — Тебе же не впервой. — Вайс! ВАЙС! — ожил яростным воплем Дёрти браслет на моей руке. — Виль только что сгрыз малый роторный диск от турбины кислородной станции!!! Ты во что его превратил, сволочь пернатая?!       Я швырнул браслет в стену, вернул Блейку улыбку и со спокойной душой раскрыл крылья во всю ширь. — Не впервой.       Блейк охнул, захлопал глазами в восторженном изумлении, полыхнул огнем, выжигая покрывший все в каюте иней на добрый десяток футов вокруг постели, и вывернул нас обоих наизнанку.