Глупое чувство.

      Александр и сам не заметил, как уснул от разыгравшихся тревожных мыслей. Зато проснулся он в слезах. В слезах, которые, мать его, катились по щекам, как ливень. На удивление Саша не мог вспомнить, что ему снилось, помнил лишь, что там был Дима. А, ну ещё похороны и букет лилий...       Подняв глаза и наскоро вытерев слезы, парень увидел Дмитрия, в глазах которого было видно волнение. Младший потупил взгляд, пытаясь сделать вид, что все хорошо и ничего не произошло, но град слез все еще катился по щекам. - Что случилось? - старший смотрел обеспокоенно, но в тоже время как-то задумчиво, будто он отсутствовал в этой реальности, а вернулся лишь чтобы задать этот злосчастный вопрос.       "Лучше бы не спрашивал, честное слово"- подумалось Саше, от досады прикусившему губу. Даже взгляд отвести не получалось, ведь Дима, собака такая, слишком красивый и внушал старшекласснику какой-то потусторонний трепет, непонятный другим людям. - Не знаю... - честно ответил Александр, прикрыв нос одеялом и пытаясь остановить слезы, которые все также безвольно катились, даже не собираясь прекращаться. - Не знаешь - не реви, - пожал плечами друг, оказывая просто "охренительную'' поддержку, которой, мать его, Саше просто адски не хватало. От этих слов, сказанных спокойно и даже как-то беспечно, Сашу охватила бессильная злоба.       "Быстро у тебя, блять, настроение меняется!"- хотелось крикнуть в лицо старшему, но глаза закрылись, будто показывая равнодушие, хотя губы все-таки обиженно поджались. - Как будто все так легко... - проворчал младший, но плакать перестал, хотя даже не понял как это произошло. - Не знаешь о чувствах - не люби что-ли? Несовершеннолетний - не еби? Ну блять, у тебя ужасная логика. - Но реветь-то ты перестал? Перестал. Значит работает, - выдвинул до ужаса железный аргумент Дмитрий и взял с полки книгу с закладкой где-то на середине. И он серьезно, как бы это не удивляло Сашу, принялся читать. - Злости на тебя не хватает, Димочка, - продолжает негодовать парень, отвернувшись к стене и тихо что-то бурча. Навряд ли старший понял что-то, кроме : "Ненавижу", " Пидор" и "редкостная тварь", ведь эти слова Александр говорил более-менее разборчиво, а остальные сливались в нечленораздельное бурчание. - Я так и понял, больной мой. А теперь заткнись и поспи ещё, у тебя температура, - Дмитрий говорит тихо и размеренно, не отрываясь от пожелтевших страниц " Мертвых душ", после чего бросил косой насмешливый взгляд в сторону друга.       На эти слова младший не отреагировал, так как изрядно устал от общения с "этим пидором", да и в придачу ко всему прочему у него ужасно разболелась голова. Хотя, наверное, на её месте стоило разболеться, ведь мысли Саши были совсем не из легких.       Осознание влюбленности в лучшего друга душило, не хуже удавки, заставляя мысли копошиться в панике. И они ведь копошились, расшатывая итак не особо крепкую нервную систему старшеклассника.       То, что он гей, Саша принял почти мгновенно, ведь уже давно заметил, насколько девушки ему безразличны. Зато в мужской раздевалке он не раз засматривался на чужие тела, которые, честно говоря, кружили голову. Но влюбляться Александр боялся, хотя и не мог объяснить этот странный страх. Казалось, что любовь убьет его, пусть и не сразу, но убьет, так еще и сделает это очень болезненно.       Смотря на Диму, Саша невольно подмечал, насколько тот похорошел за те восемь лет, которые они дружили. Изменилось в нем почти все, начиная от глаз и заканчивая голосом. Впрочем, изменились и чувства, испытываемые к нему - дружбу сменила любовь, хотя непонятно как и когда это произошло. Но теперь обстоятельства не важны, ведь что случилось - того не вернуть... Как бы сильно Саша этого не хотел, как бы сильно он не желал себе и проклятым чувствам смерти, как бы не убивал в себе желание жить.       Несмотря на любовь, все существо младшего заполняло отчаяние, казавшееся тем самым айсбергом, нарушившим целостность беззаботности-титаника. Терпеть все это было чертовски сложно и больно, хотелось заглушить это петлей или ножом, а еще лучше - пистолетом. Но Саша не мог позволить себе такой роскоши, по крайней мере не сейчас: нога все еще болела, из-за чего встать не получилось бы, да и температура отпускать не хотела, лишь немного спала, что не очень-то спасало. Хотя даже в этом можно было найти свои плюсы: из-за всего этого так клонило в сон, что и думать о проблемах долго не получалось и это, конечно, спасало от доброй половины проклятий.

Почему в этом слове боли так много?

Тот, кто влюблен жить не сможет здорово..