Противоположности, говорят, притягиваются

Антон боялся. Вздрагивал утром от трели будильника, опасливо косился на дверь, едва заслышав шаги по скрипучему паркету, и - ждал. Ждал, когда в их маленькую общажную комнату ворвется целый взвод ОМОНа и найдет у Арса деньги, а у Антона - наркотики; или вместо ментов войдет толстый лысый мужчина в пиджаке - Попов старший, окруженный телохранителями, и силой уведет Арсения. Так или иначе, но подобные сцены, которые любезно рисовало буйное юношеское воображение, не раз тревожили парня по ночам. Тогда он вскакивал с кровати и проверял, закрыта ли входная дверь, хотя, ну честно, чем бы она им помогла? Удивительно вел себя в сложившейся ситуации сам Арсений. Он не возвращался к состоявшемуся разговору, держался с Антоном ровно, точно так же, как и до этого, даже, пожалуй, бесил соседа еще сильнее. Он ходил на пары, слушал преподов, ни единым вздохом не выдавая своих эмоций. А они у него, Антон не сомневался, были и били через край, сдерживаемые лишь титаническим усилием воли. Антон пытался с соседом поговорить, пытался снова вывести того на откровение, даже предлагал выпить, но Попов все время был сосредоточен, о чем-то думал и отвечал неизменным отказом. Арсений продолжал пропадать днями в городе, шатаясь по центру, как думал Антон, и наслаждался отведенными ему свободными днями. Впрочем, Антон не мог знать, что творится с Поповым, потому что тот с ним не разговаривал и не откровенничал. Однажды Шастун убирался в их комнате, когда Арсения не было дома, и прошелся тряпкой под кроватью соседа. Обычно тряпка встречала препятствие в виде чемодана с деньгами, а теперь прошла свободно. Антон включил фонарик и заглянул под кровать. Деньги Попова он, естественно, не воровал, но знал об их местонахождении едва ли не лучше, чем сам Арс. Чемодана под кроватью не оказалось. Там был лишь одинокий носок, принадлежавший, вероятно, Шастуну, потому что он недавно один такой потерял. Вопрос, куда девался чемодан, остался открытым, и потому Антон решил задать его Попову, как только тот вернется. Арсений не заставил себя долго ждать: он пришел поздно, но все-таки пришел. Вошел в комнату тихо, надеясь не разбудить Антона, но тот, несмотря на поздний час, не спал. - Привет, - сказал Антон. - Привет, - отозвался Арсений бесцветным голосом. Он принялся снимать обувь, но не удержался на одной ноге и завалился набок. И упал бы, если бы не зацепился за тумбочку. Антон нахмурился. - Ты пьяный что ли? Шастун подошел ближе. Арсений определенно выпил. - Где был? - Мам, давай завтра, - отмахнулся Арсений и улыбнулся, мол, что ты на это скажешь. Антон растерялся. - Я бы попросил не отвлекаться! - сказал он наконец. - Ты где был? - Ну в баре. - Весь день? - Ну не весь. - Арс, что происходит? Ты мне рассказал о том, что было в Омске, а теперь делаешь вид, что всё нормально? - Антон активно жестикулировал, пытаясь достучаться до Арсения, который замуровал свой страх в бетонной стене в своей голове. - Да нихера не нормально! Я боюсь, Арс! Я! Боюсь! Я карманы свои проверяю чаще, чем бабушка проверяла мои в поисках сигарет: а вдруг наркоту подкинули! Я курить стал чаще, я вздрагиваю от любого шороха! Арс, скажи мне что-нибудь! Куда делся чемодан, который стоял под кроватью? Арсений молча слушал Антона, и на его лице не было никаких эмоций. Вдруг он рассмеялся. И этот смех был так чужд сложившейся обстановке, что Антону стало еще страшнее. - Да расслабься, Антох, - улыбнулся Арсений, однако его улыбка получилась наигранной. - Все хорошо. Тебе нечего бояться. - Скажи мне, куда девался чемодан? Арсений пожал плечами. - Почему ты такой спокойный?! - Антон не выдержал и, подлетев к Арсению, схватил его за ворот рубашки и тряхнул. Попов всегда выглядел худым, но он и на деле оказался невероятно легким. От слабого толчка он дернулся, как тряпичная кукла. Антон поспешно убрал руки. - Куда девался чемодан? - наконец переспросил Арсений. - А все. А нет больше денег, как и надежды. Я заплатил одному человеку, который должен был подделать свидетельство о смерти, а он не только их забрал, но еще и отцу меня сдал. Оказалось, его люди сейчас везде. - Он настолько влиятельный? - ахнул Антон. - На Сибири вся Россия держится. Там у нас заводы, там у нас все мощности. Антон стоял, как громом пораженный. - И… и что теперь? - А ничего. Гуляй, ешь, пей, пока мой отец не приехал. А он уже в пути. Не сомневайся. Чего волноваться? Чего переживать теперь? Поздно. Арсений снова пожал плечами и, пройдя несколько шагов, завалился на свою кровать. - Ну ты не отчаивайся. Может, еще можно что-то сделать? Может, твой отец и не приедет. Узнал, где ты, что с тобой все хорошо, и успокоился. - Смешной ты, Антон, - пробормотал Арсений, погружаясь в дремоту. - Думаешь, он не захочет вернуть меня, восстановить свою подпорченную репутацию? Думаешь, он удержится от соблазна показать свою власть? - Но ведь он твой отец, может, он переживает за тебя? Ну, в глубине души? Но вопрос Антона так и остался висеть в воздухе, потому что Арсений уснул. Он, в отличие от Шастуна, спал без кошмаров.

***

Антон с огромным трудом разбудил утром Арсения, растолкал его, вырвал из оков сна. - Вставай, соня, на пары опоздаем! Арсений промычал что-то нечленораздельное и перевернулся на другой бок, подальше от длинных рук Антона. Но Антон его и там достал. Он врубил на телефоне какую-то мелодию на полную громкость и поднес ее к самому уху Арсения. Тот поморщился и замахал руками, но все-таки открыл глаза. Парень принял вертикальное положение и спустил ноги с кровати, потянулся и зевнул. - Голова не болит? - насмешливо спросил Антон. - Чего? - Ну, после вчерашнего. - Ах это. Нет. - Нет? - Нет. - Тогда чего так медленно встаем? Арсений хотел сказать это: “Потому что не хочу просыпаться, потому что боюсь, потому что отец приедет со дня на день и силой утащит меня обратно, а там либо забьет до смерти, либо будет и дальше медленно убивать”, но сказал это: - Потому что сон хороший снился. - Что за сон? - Ты говорил, что мы опоздаем. И…? - Попов с присущей ему грацией ушел от ответа. - Ой, точно! - спохватился Антон. - Бегом, Арс! Арсений неспеша натягивал носки, тогда как Антон бегал, как угорелый. Все-то у него сегодня валилось из рук и вылетало из головы: то ремень забудет на стуле, то пасту с губ не смоет, то оставит на столе тетрадь, словом, день - пиздень у человека, встал не с той ноги. Арсений же тихо посмеивался над ним и старался его ошибок не повторять. В итоге парни-таки опоздали. Они бесшумно, как мыши, проникли в погруженную в полную тишину аудиторию и, разместившись на своих местах (Арсений на последней парте, а Антон возле окна с Позовым), достали тетради и ручки. - Мы вообще-то работу пишем, мальчики, - преподаватель неодобрительно покачал головой. - Так и быть, задание я вам дам, но время не добавлю. Сдадите с остальными. Антон и Арсений согласно закивали головами. Получив листок с заданием, Антон понял, что работа не сложная. Ну то есть да, там есть несколько “заданий со звездочкой”, но в целом весь этот материал они проходили на лекциях и много раз прорешивали на семинарах. Антон решал, покусывая кончик карандаша, и записывал ответы на листочек, который заблаговременно вырвал из тетради. Он периодически косился на листочек Позова, чтобы убедиться, что решает правильно. Несколько раз он находил у себя ошибки и тогда поспешно исправлял их, скатывая полностью решение у Димки. А еще Антон посматривал на дверь, в ожидании взвода ОМОНа, и мысли его улетали прочь от работы, прочь от всего на свете, туда, где в его воображаемом мире он - супергерой, спасающий Арсения от деспотичного отца. Словом, периодически Антону приходилось давать себе воображаемый пинок, чтобы не витать в облаках, а решать работу. - Кто хочет, тот сдается, - неожиданно произнес преподаватель. Шастун вздрогнул. Он растерянно глянул на одногруппников, которые несли листочки к кафедре. Среди них мелькнула черная макушка Попова, который тоже поспешил сдать работу. Вероятно, на лице Антона читалась такая растерянность, что, встретившись с ним взглядом, Арсений поднял брови и кивнул головой, как бы спрашивая, что случилось. А ничего не случилось. Просто час как-то быстро пролетел. Антон пожал плечами в ответ на взгляд Арсения, встал и сдал работу. Проводив долгим взглядом кипу листочков, которые были немедленно убраны преподавателем в портфель, Антон в смятении вышел из аудитории. “А может, отец Арса и не приедет?” - подумал Антон и тут же одернул себя, потом что пора было уже прекратить об этом думать. Антон решил отвлечься и найти Позова. Дима, к слову, нашелся в столовой. Арсений же, сдав работу, первым делом пошел в преподавательский туалет на втором этаже, который находился так далеко, что туда даже преподаватели не ходили, а вот некоторые студенты устраивали там курилку, зная, что никто из преподов не зайдет еще лет сто. На счастье Попова, курилка сегодня пустовала. Взобравшись на подоконник, Арсений достал записную книжку и нашел номер жены Паши - Ляйсан. Ее телефон был записан на всякий случай, если вдруг до Паши нельзя будет дозвониться. Вот и наступил этот случай. - Алло? - голос у Ляйсан уставший. - Кто это? - Это... друг Паши, - отозвался Арсений, не решившийся назвать свое имя. - Слышал, его привлекли за хранение. Как он там? - Он ничего не употреблял и не хранил! - всхлипнула Ляйсан. - Его подставили. - Да, знаю, - пробормотал Арсений. - И я даже знаю, кто это сделал. - А кто вы? - напряглась Ляйсан. - Этой информации не было в сети, а со своими друзьями Паша, насколько мне известно, не общался. Назовите свое имя, пожалуйста. - Я… э… - Арсений не знал, зачем позвонил, не знал, что теперь говорить. Он знал только, что ему хотелось хоть от кого-то услышать, что он не виноват, снять с себя хоть часть вины. - Я кладу трубку, - предупредила Ляйсан. - Арсений. Повисло молчание. - А фамилия? - Попов. - Попов?! - в голосе Ляйсан слышалось столько негодования и ненависти, что Арсу захотелось прыгнуть из окна прямо в этот же миг. - Тот самый? Будь ты проклят! Ты и вся твоя чертова семейка! Ляйсан зарыдала и бросила трубку. - А мы и так прокляты… - ответил пустоте Арсений. Попов остался один на один с гнетущими мыслями. Они давили на него тяжелым грузом, на душе было паршиво. Но надо было идти обратно на пары. Арс сгреб себя в кучку, титаническим усилием воли поднял с подоконника и направил на выход из туалета. Главное теперь было сдержаться, и не показать своим видом Антону одногруппникам, что у него что-то случилось. По пути в аудиторию, Арсений получил оповещение. В телеграм - канале, который вела староста, всегда появлялись оценки, туда же пересылались письма от преподов. И вот сейчас там материализовалась табличка с текущим рейтингом студентов. Арсений решил, что на пару он уже опаздывает и пара минут ничего не решит, а потому уселся на ступеньку и открыл таблицу. Первыми в рейтинге шли три зубрилы, которых Арсений не знал в лицо, потом, четвертым, Позов, потом девочки, а потом - внезапно - девятым, Арсений Попов. Шастун (Арс проверил) шел в рейтинге тридцатым. Попов улыбнулся. Он все-таки смог и без папиных денег. Он учится отлично, даже если по ночам, сдает экзамены и тесты. И вдруг Арсению стало грустно. Он подумал, что ему будет этого не хватать. Как жаль, что все скоро закончится. Уже совсем возле аудитории Арсений понял, что будет скучать и по Антону. Ну да, он бесячий, да, вызывает амбивалентные чувства, но он добрый и отзывчивый парень, с которым бывает очень тепло и спокойно, в котором ты уверен, который не подведет. Пара пролетела незаметно, словно бы по щелчку пальцев. Рассказывал препод интересно, его всегда все слушали, затаив дыхание. Но - не сегодня. Именно сегодня, когда все получили оповещение от старосты о рейтинге, все забеспокоились. По итогам рейтинга выбирались дополнительные курсы на следующий год. И те, кто в рейтинге был выше, могли выбрать себе хорошие предметы, а те, кто барахтался на самом дне, рассчитывать могли разве что на ОБЖ или компьютерную грамотность. По аудитории слышались возмущенные шепотки, недовольные причитания и тяжкие вздохи; те, кто был ниже в рейтинге, постоянно косились на тех, кто в этом рейтинге шел высоко, и по их взгляду можно было прочесть один единственный вопрос: “как?”. Арсений и сам пару раз ловил на себе взгляды. Все же, он шел девятым, а сидел всегда за последними партами и ничего не делал. Но больше всего Арсения порадовал полный непонимания взгляд Антона. Шастун смотрел на Попова с какими-то нечитаемыми эмоциями, но смотрел и - наверное - восхищался: такой сложный период у человека, а он находит в себе силы учиться! На самом же деле Шастун откровенно завидовал. Он недоумевал, как Арсений, совершенно не занимаясь, умудряется занимать такое место в рейтинге! И если в начале пары Антон завидовал и восхищался, то к концу пары зависть почернела, а восхищение стало злостью. Вера Антона в рассказ Арса об отце пошатнулась. Он и раньше не был уверен, что такие отцы вообще бывают, а сейчас и вовсе убедился в том, что отец Арсения просто строг, однако стабильно проплачивает сыну и универ, и хорошие оценки. Теперь же, когда зависть застилала Антону глаза, он не мог отличить правду от лжи и напускное от реального. После пары, когда Арсений хотел подойти к Антону, тот оттолкнул его. - Ты чего? - не понял Арсений. - Да иди ты в жопу. На лапу наверняка дал, урод. И поступление, и рейтинг! Антон едва сдержался, чтобы не плюнуть Арсению в рожу. Он разверулся на каблуках и ушел вместе с охуевающим Позовым курить во дворик. Арсений остался стоять на месте, как громом пораженный. Его сердце бешено колотилось в грудную клетку, а в голове стучали слова Ляйсан и Антона. “Будь ты проклят!”, “На лапу наверняка дал!”, “Урод!”, “Ты, и вся ваша семейка!”... Дыхание Арсения опасно участилось, в глазах потемнело. Он не заслужил. Он всего этого не заслужил. Антон рано пришел в общагу: сразу после пар. Обычно он задерживался с Позовым, или шел гулять с Ирой, а сегодня он целенаправленно зашел в магазин, купил какой-то дешевый портвейн (ну потому что он был по скидке, а студенты мимо скидок не проходят), завалился в общежитие и закрыл дверь, оставив ключ в замочной скважине, чтобы Арсений не смог войти. Он собирался пить, заниматься самобичеванием и ненавидеть Арсения, которому видеть это было совершенно противопоказано. Часа через два, когда портвейн был уже выпит, а Арсений и все, кто выше Антона в рейтинге, объявлены врагами народа, дверная ручка дернулась. Потом возле двери загремели ключами, но, ожидаемо, ключ в замок не вошел. - Антон! - Арсений забарабанил по двери. - Антон, я знаю, ты там. Пусти. Давай поговорим. Я все объясню. Я правда не понимаю, почему ты злишься! - Иди нахуй! - закричал Антон. - Да пойду, ты только дверь открой! - отозвался Арсений. - Нет, ночуй, бля, где хочешь! Сними себе хату с телками на ночь. Ты же можешь себе это позволить. - Антон! - Арсений стучал по двери со всей силы.- Антон, пожалуйста! Мне негде ночевать! - Мне похуй! - Антон! Молчание. - Антон! Тишина. - Антон! Ты че придурок, что ли? Арсений понял, что все без толку. И ночевать ему придется в каком-нибудь хостеле, если вообще удастся снять там кровать. - Ну прошу...! Снова молчание. - Истеричка! - зло выплюнул Арсений и, пнув закрытую дверь в последний раз, вышел на улицу. Он шел, а руки его дрожали. В попытках унять дрожь он сжимал кулаки, так что со стороны могло показаться, что он взбешен. А он не взбешен. Он раздавлен. Ему было так больно, плохо и одиноко, как, наверное, никогда раньше. Да, с ним случались вещи и похуже, чем закрытая на ночь дверь, но в те разы он знал, что он одинок, он был готов к одиночеству и боли, а здесь - нет. Он не успел подготовиться морально, он рассчитывал на нескольких людей, в том числе и на Антона, надеялся, что они не оставят его наедине со своими проблемами. Ляйсан он мог понять: она переживает за мужа, который попал в эту передрягу из-за них, из-за Поповых, но Антон… Чем Арсений заслужил такое недоверие со стороны Шастуна? В чем он провинился? Он не знал, а оттого боль и ярость, ревущие в его душе, словно штормовые волны, с силой разбивались о берег, натыкались друг на друга и отползали назад с шипением, разбрасывая мелкие соленые брызги. И Арсу казалось, что он захлебывается в потоке своих эмоций, что он тонет и никто не протянет ему руку. Арсений поднял глаза от асфальта и заметил, что он забрел в какие-то потрясающие ебеня. На северную столицу неумолимо надвигалась ночь, облачая город в мрачные одежды. Арсений не знал, сколько времени, не знал, где он, не знал, что делать дальше. Хотелось к маме. Вдруг мимо парня проехала черная машина с тонированными стеклами. Такая же тачка, как и сотни других на просторах России. Но машина остановилась и подождала, когда Арсений поравняется с ней. Арс это заметил и напрягся. Стекло медленно опустилось, и Попов увидел человека, которого предпочел бы никогда не видеть, - своего отца. Их взгляды встретились: глаза в глаза. Ревущий Атлантический океан Арсения и мертвое спокойствие Северного Ледовитого Сергея Александровича. Они с сыном были очень похожи: те же темные волосы, тот же нос, те же глаза. Вот только людьми они были разными. - Сеня, сынок, - поприветствовал парня мужчина, не вылезая из машины. - Куда так торопимся? - Отвали, - бросил Арс, впрочем, понимая уже, что ему некуда бежать. Если отец нашел его за столько километров от Омска, в сраной Питерской общаге, то уже нигде не спрячешься. - Не груби, иначе я тебя накажу, - пробасил мужчина. Он открыл дверь машины, приглашая Арса сесть к нему. Будничный разговор. Как будто они не виделись лишь пару минут. - Я не хочу, - Арсения передернуло. - Я с тобой в одной машине не поеду! - Ты мой сын. Обязан подчиняться, - пожал плечами мужчина и неприятно улыбнулся. - Ты не понял меня в прошлый раз? - зло выплюнул Арсений. - Я не хочу тебя знать! Не смей ко мне приближаться! - Посмотрите ка, у мальчика прорезался голос! - захохотал мужчина. У него даже смех был неприятным, а в глазах затаилось что-то нечитаемое и страшное: Айсберг, поджидающий Титаник. - Сел в машину, сукин сын! Сергей Александрович так резко перешел от расслабленного смеха к крику, что Арсений задрожал всем телом и подчинился. Страх сковал его, а инстинкт самосохранения разрывался между желанием бежать без оглядки и уверенностью в том, что надо сделать так, как было велено. Наклонив голову, чтобы не задеть крышу, Арс устроился на заднем сидении. Его бедро оказалось прижато к бедру его отца. Это обстоятельство не давало парню покоя, он ерзал, сглатывал и постоянно косился на дверь, которую водитель Попова - старшего вышел закрыть. Когда дверь была закрыта, а все пути к отступлению отрезаны, отец сказал: - Узнаю своего мальчика! Такой послушный… Арсения била крупная дрожь. Слова не могли выстроиться в предложения, а в голове мысли вдруг научились кричать и вопили так, что, кажется, черепная коробка разорвется на мелкие кусочки. Машина тронулась. Водитель взял курс на выезд из города. - Помни, Сенечка, сколько я для тебя сделал. Помни, где бы ты сейчас был, если бы не я. И айфон тебе купил, и квартиру купил, и машину купил… Добрый я человек, Сень? Хороший? Арсений поднял на мужчину затравленный взгляд и часто-часто закивал головой. - Во-о-о-от… Хороший мальчик… Я вкладываю деньги и в тебя, и в бизнес. Но, видишь ли в чем дело… бизнес как-то благодарнее. Бизнес, видишь ли, не убегает среди бела дня за сотни километров, заставляя тебя тратиться на поиски. Ничего не хочешь мне сказать? Машина ехала уже очень быстро. Это Арс понимал по скорости, с которой мимо проносились дома и пешеходы. А вот время шло, наоборот, медленно. За минуту машина с тонированными стеклами, казалось, проехала уже всю Россию и теперь въезжает в пригород Омска, везет парня домой. Это мысль, электрическим током шибанувшая в сознании Арсения, как будто вернула его в действительность. Он сейчас едет неизвестно куда с человеком, которого не то, что презирает, но и боится. Он увезет его в Омск, опять поселит в дом - крепость с глухим бетонным забором, приставит надзирателя и будет играться с ним, словно со щенком. - Останови машину! - Арсений сказал это хрипло и слабо, но глаза его блестели решимостью. - Ну и куда ты собрался? - хохотнул мужчина. - Все, сыночек, мы домой летим, в Омск. Сейчас до аэропорта доедем и… - Нет, нет! - взвизгнул Арсений, переходя на ультразвук. Он начал брыкаться, пихаться и пинаться. Машина сбавила скорость, потому что водитель находился в замешательстве. Что делать: спасать босса, или продолжать движение. Но вот Арс особенно сильно лягнул отца, так, что тот завалился на бок и охнул от боли. Это был лучший момент. Недолго думая, Арс распахнул дверь и на полном ходу выпрыгнул из машины на проезжую часть. Парень кубарем покатился по асфальту, а тело его начало гореть огнем. Арс буквально чувствовал, как сдирается кожа сантиметр за сантиметром об асфальтовое покрытие. Скатившись к обочине, он стукнулся о дерево и, кажется, потерял сознание. Впрочем, не надолго. Открыв глаза через пару минут, он увидел, как водитель отца вышел из машины и идет туда, куда откатился Арс. Надо было бежать. Парень вскочил и, застонав от боли, опрометью бросился прочь. Он бежал так быстро, как только мог, но чувствовал, как по его рукам и ногам стекает кровь, как болят колени и ребра. Кости хрустели, словно это столетняя бабка бежала кросс, а не восемнадцатилетний парень. В голове Арсения стучала лишь одна мысль: беги. И он бежал, закусив губу, чтобы не разреветься от боли и отчаяния. Он задыхался. Грудь его ходила ходуном, то вздымаясь на судорожном вздохе, то опускаясь на рваном выдохе. Бежать и не оглядываться. Парень пробежал несколько метров и выскочил на другое шоссе, едва не угодив под грузовик. Водитель от испуга остановился. Парень запрыгнул к нему в машину. - Довезите до города, умоляю! - простонал Арсений, остатками сил цепляясь за реальность. - В больницу, - сказал водитель. - Нет, в общагу, - из глаз Арса потекли слезы. Он вытер их рукой и назвал адрес. Водитель был настолько удивлен и напуган, что даже забыл сказать стандартное “я вам не извоз”. Он вдавил педаль и, развернувшись, поехал в город. Арс, который до этого держался на экстренном выбросе адреналина, теперь начал успокаиваться. Но от этого становилось только хуже: боль возвращалась с новой силой, волнами накатывала на парня, как прибой на берег; все тело ныло, голова раскалывалась. До общаги домчали со скоростью света, если не быстрее. Арсений вынул из кармана несколько купюр и всунул их в руку водителю грузовика, потом осторожно слез с кресла и со стоном спрыгнул на землю. Теперь ему предстояло миновать коменду, добраться до комнаты (он надеялся, что Шастун ушел) и все оставшееся время зализывать раны. С первым пунктом ему повезло: коменда отошла в туалет (или еще куда - кто ж ее знает), и Арс проскользнул к лестнице. Никого не встретив по дороге, он подкрался к своей комнате и пошарил по карманам в поисках ключа. Проклятье! Ключ выпал из кармана, когда парень катился по шоссе. Арс пару раз дернул ручку двери. Закрыто. Шастун либо там, и не откроет, либо и впрямь ушел. Придется ехать в больницу… Надо сказать, что только лишь Арсений ушел, его соседу стало стыдно за свое поведение и он даже хотел его догнать, но было поздно. Нет, рассказу Арсения Антон не верил, но вот за свое пьяное поведение считал должным извиниться. Попов на удачу стукнул кулаком по двери, в общем-то, ни на что не рассчитывая. И вдруг дверь открылась. Антон стоял в пижамных штанах и растянутой майке с логотипом футбольной команды. Увидев Арсения, он распахнул пошире дверь, позволяя тому войти. В комнате было темно: Антона, вероятно, разбудили. - Что, вернулся? - спросил Антон. - Не дал папочка денег на хату со шлюхами? Антон наклонил голову, как бы раздумывая, стоит ли продолжать тему, но зависть одержала победу. И Шастуна понесло: - Тебе же эта учеба и не нужна, признайся! Ты просто хочешь поднять свой авторитет! И вдруг Арсений застонал. И это был не наигранный стон. Антон смутился и тут же включил свет. Как только комната вышла из мрака ночи, Антон вскрикнул и кинулся к Арсению, позабыв все обиды и предъявы. И вовремя: Арс потерял сознание. Он тряпичной куклой повалился на пол. Антон поймал его в паре дюймов от пола и потащил к кровати. Шастун пребывал в полнейшем шоке, потому что вот он, его странный сосед, весь в крови, с искаженным от боли лицом, приперся вечером домой. А он, Антон, тут пил, переживая свою трагедию. Шастун мигом протрезвел. Уложив Арса на кровать, Антон решил сначала промыть ему раны, смыть кровь, а уж потом звонить в скорую. Если Попов пришел сам, рассудил Шастун, значит, ничего серьезного. В общие душевые Антон соседа, конечно же, не потащил. Он взял ведро, помыл его с мылом, а потом налил туда воды, а для дезинфекции извлек из аптечки хлоргексидин. Там же, в аптечке, он нашел бинты и йод. Смыв осторожно запекшуюся кровь, Антон увидел, что, в основном, содрана кожа. Да, много кожи, да, кое-где до мяса, но это лучше того, что успел нафантазировать Антон. Парень смыл кровь с рук соседа (на ногах, благо, были джинсы, не позволившие стесать кожу), а затем снял с него футболку, чтобы убедиться, что ничего больше не кровит. Он смыл кровь с ребер и шеи парня, а когда уже собирался надеть футболку обратно, заметил небольшие, но глубокие шрамы. Кожа на ребре слева была исполосована уже зажившими порезами, которые теперь были нежно розового цвета. Их было много, все они были нанесены вкривь и вкось, что могло свидетельствовать о ярости и боли Арсения в момент, когда он их делал. В голове Антона сновали мысли: одна хуже другой. Но прежде, чем он отдастся панике, Арса надо было перебинтовать и привести в чувство. С первым Антон справился на ура (спасибо урокам ОБЖ и “кто позволит себя бинтовать, получит пятерку в четверти”), а вот со вторым пришлось попотеть. Наконец Попов очнулся. Он медленно распахнул глаза, которые тут же закрыл обратно. Он поморщился, а потом попытался сесть, но застонал, хватаясь за ребра. - Арс, Арс, ты как? - спрашивал Антон, поддерживая его, чтобы помочь тому усесться. - Терпимо, - отозвался Арс. - Ты бинтовал? Антон кивнул. - Спасибо. - Да нахуй оно мне не всралось твое спасибо! - Антон начал закипать. - Ты пришел сюда весь в крови! Весь, блять, в крови! Что я должен был подумать? - Ничего не должен был, - перебил Антона Арсений. - Я упал со скейта. - Да не пизди! Во-первых, ты не катаешься, а во-вторых, тут ты падал как минимум с самолета! - Перегнул, - хохотнул Арсений, представив, что его отец вполне мог прилететь сюда на персональном самолете. А вот оттуда Арсу сбежать было бы не суждено. Только на тот свет. - Ты расскажешь мне? - спросил вдруг Антон. Он звучал убедительно, так, как все люди, готовые помочь. На самом же деле Антону было жутко стыдно. - Не сегодня. Антон поднял на Арсения полные искреннего непонимания глаза. А что Арсений? А он уже понял, как Антон к нему относится, а потому откровенничать не собирался. - Блять, Попов, да что с тобой не так? Какого хуя у тебя происходит? Оказывается, ты сбежал от отца в Питер, продав свою квартиру в Омске. Блять, да ты понимаешь, что я уже хочу как минимум сообщить обо всем этом в полицию. - Завали, Шастун! - прорычал Попов. - Расскажи! - настаивал Антон. - Я смогу тебе помочь. - Мне никто не сможет помочь! - в отчаянии закричал Арсений. - Куда мне деваться? Некуда! Он меня везде достанет, найдет, а потом… потом… Попов не договорил, потому что поток рыданий, душивший его последние несколько часов, наконец прорвался наружу. Это были даже не слезы, а, скорее, истерика. Дыхание его сбилось, лицо исказило страдание. Антон замер в ступоре, не зная, что предпринять. Это ли тот самый Попов, огрызок и язва, который, кажется, закончил Университет похуизма с красным дипломом? Тогда Антон подался вперед и приобнял Арсения. Парень устроил свою голову на плече Шастуна. Постепенно его начало отпускать. Вскоре Антон почувствовал, что Арсений уснул. Дыхание его выровнялось и теперь щекотало Антону шею. Парень осторожно уложил Попова на кровать, накрыл одеялом и ушел на кухню готовить ужин (или что там уже у него получится, ведь вряд ли он сможет сейчас уснуть). Ночь обещала быть длинной. И не потому даже, что Антона беспокоило состояние Арсения, но потому, что ему было стыдно. До ужаса стыдно за свое поведение. Он ведь, по сути, и правда ничего не знает. Все его теории строятся на предположениях и слепой вере. Он либо верит Арсению и принимает правила игры, либо, как все, ненавидит его и боготворит одновременно за то, что тот нихера не учится, но при этом всего добивается. Возможно даже, он добивается этого с помощью денег отца, но ответ на этот вопрос никто никогда не узнает, а потому Шастуну стоило определиться, на чьей он стороне. С Поповым что-то происходит, это Антон заметил еще в самом начале, когда только с ним познакомился. Эти соревнования на скорость по смене симкарты, эти странные прогулки по Питеру, этот чемодан с деньгами, эта скрытность. Шаст тогда подумал, что Арс наркоман, что ж, он был близок. Арс мажорик? Да, но так было раньше. На самом деле Попов одинокий и всеми брошенный человек, в биографии которого столько черных пятен, на которые он никогда и никому не прольет свет! А ведь в универе же никто и не знает. Совсем никто. Только он, Антон, которому парень доверился. И, выходит, зря? Совесть грызла подкорку шастова мозга, въедаясь все глубже и глубже. Было стыдно и противно. Если верить Арсению, то тот живет на свои деньги и не берет у отца ни копейки, потому что больше не хочет его знать. Для него отец перестал существовать, его заменил Паша Добровольский, который помогал парню с прятками. Пашу теперь могут посадить, за Арсом с минуты на минуту приедет отец, а еще его только что избили или скинули с окна. В любом случае он глубоко несчастлив, и он, Антон, позволил себе еще и поиздеваться над ним. Не пускал его в комнату, а сам пил портвейн и упивался своей неудачей, жалел себя и ненавидел Попова. Неожиданно в голове Антона всполохом промелькнула мысль, что если бы он не закрыл дверь и впустил бы Арсения, тот сейчас не истекал бы кровью на кровати. Шаст закусил губу. Проклинай себя, не проклинай, а вспять время не повернешь. Оставалось только принять случившееся как факт и постараться исправить свое поведение, сделать так, чтобы Арсений больше не был один. И, наконец, поверить Попову.