Resistance

Пока Кагеяма мирно ждал Хинату, тот весь день ломал голову над очень сложным выбором. Идти к нему или нет? Вечеринка прошла успешно. Хината вышел глубоко вдохнув, свежесть переполняло его легкие, а голова шла кругом от облегчения и легкости. По возвращению домой мозг уже не соображал. Хотелось биться головой об стенку, чтоб прекратить думать о приглашении хотя бы на минуту. Когда ты зовёшь кого-то к себе, медаль может упасть двумя сторонами. В принципе, это может предвещать дальнейшие близкие и долгие отношения, полные доверия, а с другой — приглашение на дуэль. Хината толком не знает Кагеяму, крупица информации, которую он имеет, ничего не даёт. Перед глазами стоял вид ультрамариновых глаз Кагеямы и его же плывущий силуэт. Эти глаза глубоко проникли в сознание Хинаты и не хотели давать покоя. Он ни у кого ещё не видел таких ярких — словно бриллиант — глаз. У этих омутов большая история. Много раз он прокручивал сценарий действия на случай, если его в чем-то заподозрят. Ему пришлось выучить адрес, ведь бумажку он выбросил подальше от лишних глаз, а если по правде, Хината просто перенервничал. От скуки он напевал адрес под импровизированный мотивчик. Остаток дня протекал долго, как будто время остановилось, давая ему шанс хорошенько все обдумать. В конечном итоге он пришел к выводу, что пойдет, потому что: почему бы и нет? Даже если его заподозрят (он сам до конца не понимал в чём), он всё свалит на конкуренцию или личную неприязнь. Он понял, что тот разговор про аристократов никак не относится к политическим мотивам. То, что произошло на мероприятии, было появлением паранои. Хинату просто пригласил в гости среди бело дня, человек, которого он знает от силы несколько минут. А ещё ему интересны планы Кагеямы на счёт него. Боже, Кагеяма Тобио — мешок загадок. Хината такой человек, который умеет приспосабливаться к любой ситуации и выходить сухим из воды, даже если на него набросился бы сам Посейдон. Ночью Хината все никак не мог отойти от своего рабочего стола. В перерывах между работой он делал большие глотки крепкого кофе и всё обдумывал будущие темы для разговора, если будет возможность просто поговорить. Статью он закончил как раз к утру, когда уже было время собираться. Быть бодрым без сна для него — уже что-то обыденное. Он любит побыть в тишине, сам с собой, стопками бумаг и сломанными перьями. Хлам шёл его комнате. Словно это добавляло какую-то изюминку. Для разнообразия он мог в любой момент откопать магнитофон, включить любимую пластину и танцевать, натаптывая перечёркнутые бумаги, пылящийся на полу. Статей он пишет много, и любит расписывать каждую деталь до тошноты. Ему нравится описывать так, как у него в голове, чтобы перед глазами стояла яркая картина. Его громадные абзацы прописаны очень красивым почерком. Он закручен, но понятен. Хинате всегда не лень записывать всё новое и интересное, ему в радость строчить всё с любовью, поэтому его статьи знамениты на всю общественность, их даже читают зарубежом. Не смотря на популярность, автор получает куда меньше внимания, мало кто знает его как личность. В прочем, он сильно не переживает по этому поводу. Личность он невероятно открытая, запоминающаясь своей легкостью. Он умен, и это даёт ему возможность читать людей как книжку. Его не так легко обманут, он хитер по-своему. Долго не задерживаясь, он элегантно оделся. Длинное черное пальто, как раз по размеру, что было редкостью, а под ним костюм серого цвета. Вроде одет обыкновенно, но вещи сидели на нем просто великолепно, будто для него и шито. Время выходить и Шоё, для смелости и блеска в глазах, залпом выпивает бокал красного вина и морщится. В его предпочтениях белое полусладкое, а это уже что-то из подарков, хронившихся в подвале. Он закрыл дверь, после, встав на носочки, положил ключи внутрь обломка стены, сверху двери. Стряхнув с себя свалившиеся комки пыли, он пошёл дальше. На улице стояла сильная метель, он шёл уверенно, выставив руки вперед. Грудь сдавило, было очень холодно. Он несколько раз думал просто развернуться, пойти домой и лечь спать, но шёл вперед и только вперед. Так он дошёл до центра. По середине площади стояла достопримечательность — статуя из стального каркаса. Статуя представляло собой вождя и идущий за ним народ. «Ха-ха, ребята, Вы такие смешные», — подумал Хината. Вокруг статуи стояли богатые дома, а под ними разные магазины. Ювелирные, магазины одежды, библиотеки и одна пекарня. В этой пекарня шикарные булочки, что уж таить. Стоили они очень дорого, хотя цена оправдывала качество и вкус. Зайдя внутрь, он почувсвовал себя как дома. — «Фух! Здравствуйте!» — «О Хината! Привет, дорогой», — вскривкнула улыбчивая, упитанная и очень симпатичная женщина в рассвете сил. Её шоколадные волосы, собранные в небрежный хвост, весьма сочетаются с ласковыми серыми глазами. — «Дорогой, как ты?» — она вышла из-за кассы, направляясь к нему в объятья. — «Отлично. Вы сами как?» — Хината шустро снял влажное пальто, чтобы женщина не промокла в объятиях. — «Эти толстосумы всё выкупили!» — возмущенно сказала она. — «А для меня что-то осталось?» — «Не глупи, Шоё», — эту женщину зовут Сара. За пятнадцать лет её улыбка никак не изменилась. Он помнил как с детства бегал в эту пекарню, за булочкой. В грустные моменты он приходил, а она, в свою очередь, давала ему что-то сладкое. За всю её работу не было ни одного ремонта, помещение оставалось уютным, и любимым. Запоминающийся аромат, ещё надолго оставался в носу. Свежие булочки с мясом, обмазанные сладким сиропом, творожные, со сгущенкой, вареньем яблочные; круассаны; пироги; торты; свежий хлеб — это можно перечислять до вечера. Она знает своё дело, только жаль, что её талант пылится здесь. — «Для тебя всё осталось», — она уже пошла паковать булочки с мясом. — «Сара, погоди...» — Сара сразу же замерла на месте. — «Мне нужен шоколад», — она стояла несколько секунд, выпучив глаза. — «Шоё, дорогой, празднуешь что-то? Или девушке?» — нервно улыбаясь, говорила она. — «Не то чтобы, я иду в гости к знатному человеку». — «Ого, и кто же он?» — «Просто аристократ из-за границы», — выдохнув, сказал Хината. Сара подняла брови вверх и ехидно ухмыльнулась. — «М-м... Молочный? С начинкой?» — «С начинкой», — радостно развернувшись она начала что-то напевать под нос. Шоколад — это деликатес, не каждый богач может его себе позволить, а Шоё решил поразить «мистера-загадку». — «Время денег, Шоё. Время дене-ег», — слышалось из кладовки Выйдя она подпрыгивала. Сара решительно положила на прилавок среднюю коробку из фанеры. — «Там пятнадцать штук», — сказала она, ещё хитрее улыбаясь. Выдохнув, Хината достал свой кожаный кошелёк. Стоилл это лакомство, как вся его работа за месяц, а это очень много. Сара смотоела на его лицо, проводя пальцами по коробке, она сказала: — «Хорошо, я сделаю тебе скидку». — «Ого, спасибо за твою доброту и щедрость». — «Не льсти мне. Всё, иди-иди», — Хината энергично одевшийся, уже стоял на выходе. — «Ещё раз спасибо!» — «Не за что, дорогой!» — оставшуюся дорогу Шоё хранид коробку до пункта назначения как зеницу ока. Он уже подходил к небольшому белому дому. Хината, удивившись, кружил вокруг здания ещё несколько минут, постоянно осматриваясь вокруг. Дом был шире чем кажется. На заднем дворе был крохотный огород засыпанный снегом, и деревянная беседка. Вернувшись из обхода окресности, он смело постучал в дверь. Сердце опять билось в бешеным ритме, его грудь тяжело поднималась и опускалась, будто на неё положили гору тяжелых камней. Его зрачки бегали туда-сюда. Прошло несколько минут, а дверь не открыли. «Хорошо, еще десять секунд, не откроет — бегом домой» — он ещё раз постучал. Раз Два Три Четыре Пять Шесть Семь Восе... Дверь широко распахнулась перед ним. Дыхание Хинаты сбилось. — «Ты явился?» — лицо Кагеямы выглядило удивленным? Наверное. Его волосы разлетались в разные стороны, да и в целом, вид был потрёпанный. — «М-м... Здравствуйте» — какая-то странная реакция, Хината был растерян, он ожидал дуло у своего лба, а не «ты явился?». — «Здравствуйте... Входите», — Кагеяма отошёл, освобождая проход. Пройдя вперед, Хината никак не согрелся. Похоже, это веранда. — «Вот, держите, угощайтесь», — Хината протянул коробку конфет. — «Спасибо, не стоило», — выглядел он удивлённым, и Хината посчитал, что ошарашил его своим великодушием. — «Да ничего, всё в порядке», — мысленно Шоё похлопал себя по плечам, мол «так держать». Из-за странной реакции он расслабился, но всё равно поддерживал дисциплину. И тут Кагеяма ушёл. Просто ушёл? Теперь стало стршно, вдруг он и вправду отправился за винтовкой. Хината стоял в ступоре, не зная что делать. Он начал прощаться с родными, друзьями, даже с ненавистными аристократами. — «Проходи..» «А, он здесь», — подумал Хината с ощущением легкости на сердце. Сняв пальто он положил его на кресло перед дверью. Дом был старым, пахло сыростью, но не сильно, даже приятно. В комнате было зябко. Внутри дома так аккуратно, чисто, он не хотел совершить лишнее движение и испортить эту опрятность. Не понимая самого себя, Хината почувствовал себя особенным. После веранды сразу располагалась кухня. Деревянный гарнитур со стеклянными дверцами, внутри виднелась керамическая посуда. Кагеяма достал из гарнитура две чашки с блюдцами и маленькие ложки. Его пальцы двигались изящно, торопясь разлаживали всё по местам. Его аккуратность завораживала. Ладонь у Кагеямы длинная, а пальцы тонкие —будто паучьи — гибкие, видно ухоженные. На чашках и блюдцах был изображён пейзаж желанной весны, почерк красивый, ручная работа. Кагеяма оставался сдержанным и умиротворённым. Заварив чай, он протянул чашку Хинате. Быстрые руки контрастировали с глазами, медленно бегающими в разные стороны. Поставив по середине коробку конфет в виде сердец (спасибо, Сара), он сел напротив Шоё. Конфеты такие аппетитные на вид, что не терпится ощутить во рту тающий шоколад и растекшуюся начинку. Никто не решался начать разговор. Где-то минуту они сохраняли тишину, Тобио решил прервать её первым: — «Честно, я не думал, что Вы придёте... Я так сильно удивился, что позабыл о манерах», — его глаза опущенны, а брови расслабленны. — «Ничего, всё хорошо!» — Хината аккуратно положил конфету в себе рот, она именно такая, какой он себе её представлял, даже лучше. Рука тянулась к коробке ещё и ещё, не переставая наслаждаться снастью. — «Ещё раз спасибо за угощение, очень вкусно. Шоколад из той пекарни в центре?» —Тобио решился поднять глаза, в которых Хината тут же утонул. — «Верно подметили», — усмехнувшись, сказал он. — «Там работает хорошая женщина», — такой внимательный, Боже. — «Да...» — и вот они снова замолчали. — «Да... Кагеяма, для чего Вы позвали меня?» — немного выпрямляясь, Шоё поправил свой галстук, пытаясь занять руки. — «Вы не договорили». — «Что?» — «Вы не договорили», —повторил Тобио ещё раз. — «Не договорил чего?» Сердце Хинаты сейчас откажет, так страшно ему ещё не было! Он следил за каждым движением Тобио, ёрзая на месте, Шоё начал сжимать краешек стула. Нога заметно дрожала. Губы Кагеямы приоткрылись, в голове Хинаты произошло короткое замыкание проводов, и вот Кагеяма сказал: — «Ваши любимые картины?» Сказать, что Шоё был в шоке — это нечего не сказать. Он хотел просто перевернуть стол и кричать. Провод сгорел окончательно. Он должен был ощутить облегчение, спокойствие, ведь он только что услышал благополучный ответ на вопрос, который стал причиной его бессонной ночи. Но он бесится, ситуация раздражает его своей беспечностью. Он думал, что будет важная причина или выговор, без разницы. Ему хотелось лечь на пол и хохотать до колик. Это всё так тупо. Хината так устал. — «Хах, вы серьезно? Ха-ха-ха», — он начал истерически смеяться. Его смех был и слезами, и руганью, и истерикой. Рука чесалась чтоб хорошенько ударить по столу. — «Верно, это выглядело грубо, да и мне не хотелось заканчивать разговор, вот и пригласил побеседовать», — Кагеяма оставался умиротворенным, смотря на приступ истерики у Хинаты. Побеседовать. Да он издевается над ним. — «Ясно. Хах. Ну, я поражен на самом деле. Допустим, «Герника», «Мона Лиза», «Сотворение Адама», «Поцелуй» и так далее. Можно перечислять до вечера, я все картины люблю», — он уже успокоился. Хината осознал, что Кагеяма, на самом деле, такой простой. Это причина «побеседовать» даже показалось чем-то милым? — «Понятно...» — все это время Кагеяма держал зрительный контакт, а теперь снова опустил свои сапфировые глаза. —«М-м, тогда я пойду, рад был побеседовать», — Хината уже собирался встать, как Тобио посмотрел на него так. С такой глубокой надеждой во взгляде. — «Не могли бы вы помочь мне?» — брови Кагеямы заметно нахмурились. —«С чем?» — тут Шоё стало очень любопытно. Он так и знал, что Кагеяма необычный, особенный. Хината не удивился его нахмуренным бровями, такое чувство, что нахмуренность ему к лицу, будто он всегда такой. — «Вы можете просветить меня искусству?» — сказал Кагеяма смотря прямо в глаза Шоё. Во взгляде читалась настойчивость. Предложение очень скользкое, но Хината решил дослушать. — «Я немного... не понимаю. Что Вы имеете ввиду?» — «Я хочу узнать больше об искусстве, не могли бы Вы помочь мне с этим?» — «Хорошо... Что именно Вас интересует?» — «Живопись». — «Вы именно хотите научится именно рисованию или понимать это русло? Я не до конца понимаю», — разговор был непонятным, Кагеяма отвечал не конкретно, Хината чувствовал себя как-то странно. — «Я хочу написать картину». — «Я не умею рисовать профессионально, но всё же, я постараюсь помочь Вам», — а что ещё он мог ответить? «Нет»? Было бы как-то невежесвенно, не положено отказывать таким, как Тобио. — «Извольте научить хотя бы основам...» — Кагеяма звучал как-то грустно, но целеустремлённо. Вся эта ситуация какая-то туманная, неясная. Хоть он открылся, его истинные мотивы спрятаны глубоко в сердечном сейфе. — «...Что вы, хорошо», — Хината решил звучать оптимистично, и проигнорировал озноб. — «Благодарю». — «Ну чтож, с чего начнем? У Вас есть какие нибудь зарисовки?» — «Так сразу?» — на лице написано что он рад, хоть и не улыбается. — «Да, зачем терять время? Ну так есть?» — «Да». — «Отлично», — в ответ Тобио лишь кивнул. — «Пройдемте». С виду дом казался куда меньше, чем был внутри. Алиса в стране чудес получается. А ведь и в правду, чудеса. Пройдя через коридор с изумрудными обоями они вошли комнату пошире. Шторы были задернуты, подойдя быстрым шагом, Кагеяма резко распахнул их. Для взора открылась королевская мебель. Такая роскошная и красивая. Цвет один, но оттенки разные, везде что-то блеститй и сияет. Огромный камин, главный кожаный диван и кресла по бокам от него. Через арочный проход Хината заметил большие полки с стопками толстых книг. Около дивана стоял столик из тёмного дерева, кажется, этот парень ценит Викторианский стиль. Над каминном висела обширная картина. Неизвестная, Хината ещё никогда не видел такую, неужели дело рук Кагеямы? — «Это рисунки моего дедушки», — мысли прочёл! — «Ого, как детально, кто это?» — «Моя сестра», — с теплотой в голосе ответил Тобио. — «Обворожительная. Нет, больше симпатичная, прелестная, да! Прелестная!» — ей тоже передались эти синие глаза. Её волосы были цветом как чёрная смородина, нижняя и верхняя губа были одинаковыми, хорошо очерченными, полуоткрытыми, клубнично-малинового оттенка. На груди висела бриллиантовое ожерелье, с драгоценным камнем лилового цвета в виде капли. — «Где она сейчас?» — «Во Франции». — «Невероятно! Она тоже художник?» — «Не совсем, она дизайнер». — «Ничего себе, она молодец». — «Верно», — Кагеяма посмотрел на неё скучающе. — «Присядьте пока, я всё принесу». Всё хорошо, Хината уже не чувствует то волнение. Он пришел к выводу, что Кагеяма хороший человек, но расслаблятся не стал. Шоё прекрасно понимает, что это не простая просьба о помощи, тут не всё так чисто, но он будет любезен. Хината пообещал себе докапаться до истины. За отсутствием Кагеямы, Хината успел рассмотреть эту комнату досконально. Помещение просторное, это и делало комнату притягивающей и уютной. В лучах от солнца, светящего в окно, можно было заметить танец падающих комков пыли, медленно опускаясь вниз, они пытались остаться парить в воздухе чуть дольше. Однако, вопреки уюту, комната казалась одинокой. — «Давно их не вытаскивал», —Тобио внезапно зашёл в комнату, своим грубым голосом разрушая всю гармонию. Дунув на блокнот, похожий на книгу своей плотностью, он убрал всю накопившуюся пыль. После, он положил две картины около дивана. – «Вы пока смотрите, я принесу наш чай». Весьма лаконичный блокнот, толстый, обложка бархатная. Шоё нетерпеливо открыл его пропуская фарзац, на первым листе был изображён натюрморт бутылки вина и винограда. Акварельная, аккуратно нарисованная работа, кажется, Тобио не хотел заморачиваться с фоном, и оставил всё как есть. Наверное он думал: «Какая разница, главное — натура прорисованная...». Все рисунки были то натюрмортами, то пейзажами. Развитие творца было медленным, только в конце он начал дорабатовать полностью. Картины — последняя надежда на что-то новое. Краем глаза Хината заметил их сочность. Он оказался прав, на первом холсте изображён густой лес и холмы. Яркие и точные цвета, идеальное расположение, как он считал. Через картину он мог почувствовать запах травы, свежий воздух и ясное солнце. Он ощущал атмосферу лета, и плевать что сейчас за окном метель и дубак. Он с уверенностью взял вторую, и остолбенел. Шоё ожидал увидить натюрморт, точно такой же, светлый и красочный. Вот тут его надежды не оправдались, перед обзором стояла тёмная и серая картина. На картине был изображен длинный стол. Просто стол, широкий и длинный белый стол. И ничего больше. Просто белый стол на фоне темноты. Пустота этого рисунка завораживала, Хината был в смятении, он не знал что это могло означать. Он просто смотрел на на стол и вошёл в транс. Шоё разглядывал картину от одного угла к другому. Теперь в голову лезли странные вопросы, не совсем относящиеся к картине. Он спрашивал себя: «Зачем он здесь?» «Почему он?» «Для чего всё это?». Кагеяма сел рядом, и уже всё стало более менее на свои места. «Что это было? Кто ты?» Кагеяма посмотрел на картину пустым взглядом. — «Как Вам?» — тихо, но четко спросил он, Хината даже не почувствовал его присутствия, он сидел очень близко, по его мнению. Шоё мог почувствовать ухом его теплое дыхание. Их колени соприкасались, Хината ощущал странное ощущение близости, вроде не отталкивающее, но и не притягивающе, приятное. Он старался не обращать внимание на это. — «Отлично, я даже не знаю, зачем я Вам нужен? У Вас без меня прекрасно получается», — смятение не ушло. — «Вы нужны мне», — выразительно ответил Кагеяма. Звучало как угроза — настолько уверенно и грозно он сказал это. — «Зачем? У Вас итак все хорошо». —«Ха-а...» — он встал, громко выдохнув. Будто с мыслями собрался. Кагеяма жестоко издевается над сердцем Хинаты. Вроде вот только оно успокоится, и тут же опять тревога пробирается как вирус и душит его, заражая все тело. — «Я хочу стать профессионалом», — Тобио даже не смотрел на него. — «Я же сказал Вам, я сам не профессионал, а ценитель. Кагеяма, не сочтите за грубость, но что происходит? Чего вы добиваетесь? Я понимаю, Вы великий, могущественный, но Вы такой же человек, что и я, гордость и величие сейчас ни к чему. Вы всё путаете, скажите сразу, что Вам нужно, не водите меня за нос», — к чёрту всё, он сказал то, что думал. Это непонятная обстановка доконало его. Кагеяма сразу развернулся, его лицо сразу изменилось, он стал хмурится ещё сильней. И тишина, опять тишина. Тут она так неуместна. Они не отрывали глаз друг от друга. И вот, Кагеяма отвел взгляд на свои картины. Его лицо нечитаемо. — «Для чего я здесь?..» — губа Кагеямы нервно дергалась, желая всё рассказать. Он посмотрел на окно, рассматривал белоснежную землю, и, не отрывая взгляда, сказал: — «Хината, что Вы думаете о нашей власти?» — всё, теперь можно попрощаться с Хинатой. Всё, о чем он думает: «Пришла моя пора, я оставил много трудов после себя. У меня был выбор не идти сюда... Тогда почему? Почему я такой дурак-то?». Его нервно изогнутые брови выдавали внутреннее состояние. Рот приоткрылся чтоб ответить, но застыл в немом шоке. Он готов расплакаться, он искал все возможные варианты чтобы убежать отсюда, но мозг трезво не соображал и он до сих пор сидел на этом диване. — «Х-хорошо», — голос подрагивал. — «Что хорошо?» — «Я думаю о них хорошо..» — он старался отвечать быстро и четко, тем не менее, интонация голоса звучал искаженно. — «Вы уверенны? Представьте, как будто я представляюсь вашим близком человеком, скажите мне правду», — Кагеяма серьёзен как никогда. — «Я говорю правду!» — чтобы то ни было, Хината пообещал себе никогда не говорить ему правду, никогда. Он злиться на себя, и на всю ситуацию в целом. — «Я не собираюсь Вас наказывать за искренний ответ». — «А разве Вы не верны нашей стране?!» — Шоё постепенно переходил на агрессию, чтобы хоть как-то избежать вопроса и выстроить из себя что-то на подобие патриота. Ответом было молчание. Скрип половиц и цоканье каблуков отдалялись всё дальше и дальше. Кагеяма ушёл из комнаты снова, Хината даже не посмотрел ему в след. Он остался один, позволяя панике покрыть себя. И вот опять верно идущие каблуки громко об пол, всё ближе и ближе. Кагеяма переступил порог и бросил небольшую стопку бумаг перед глазами Шоё. — «Прочитайте это». Хината послушно взял бумаги и начал читать. «28 января оппозиционные группы назначили мирные акции протеста. Выходить на митинги 28 января призывала инициативная группа служащих, называющих себя «Новыми оппозиционерами» по борьбе против власти, коррупции и инфляции. Свидетели утверждают, что люди кричали разные лозунги и пели гимн. Они кричали: «Свободу политзаключенным»; «Право голоса» и «Свободу!». Их задержали в четырнадцать сорок пять. Позже вечером, в восемнадцать сорок, вышли еще пятнадцать человек, их задержали в девятнадцать десять. Прошёл суд, вердикт...». Вердикт был зачёркнут, вместо этого чёрными чернилами было написано «Смертный приговор». Хината потрясён, он шустро взял остальные листы, там было всё точно также, людей задерживали, убивали и только нескольких оставляли в живых, отправляя на тяжёлые трудовые работы. В немом шоке он бегал взглядом от листа к листу, приоткрыв рот и медленно поднимая глаза на Тобио. Он посмотрел исподлобья, его дрожащий голос спросил: — «Зачем Вы мне это дали? Неужели меня тоже... Такое...» — «Нет, я и вправду долго тяну», — Кагеяма сел рядом, смотря прямо в лицо Хинаты. — «Вы ведь статьи пишете, верно?» — «Да». — «Напишите статью про это». — «Меня ведь убьют». — «Да поэтому...» — «Вы начнете меня шантажировать?» — «Нет, прошу, дослушайте меня. Я хочу чтоб мы создали группу против власти». — «Однако, Вы же сами сидите в парламенте». — «Я это прекрасно знаю, и надеюсь, что Вы поможете свергнуть правительство. Не волнуйтесь, если что-нибудь случится вся ответственность ляжет на меня, Вы будете не при делах. Вам главное помочь мне проложить путь к цели. Ради доверия я могу сделать всё, что вы попросите». — «Мне написать статью?» — «Да, чтоб общество увидело, что творится в стране». — «Но разве народ не знает?» — «Только родственники погибших, их заставляют молчать, так что эту тему ещё никто не поднимал. Не многие люди выходят так смело на протесты, видите...» — он указал на бумаги. — «Случаев очень мало, но если про это узнает как можно больше людей, они будут возмущенны». — «А если это наоборот, ещё больше испугает их». — «Вы бы испугались, узнав, что молодых людей убивают за то, что они хотят свободы?» — «Спорный вопрос. Как думаете, как отреагируют аристократы, судя по вашему рассказу, немногие об этом знают». — «Скорее единицы». — «Даже там про это молчат...» — «Если узнают, они отреагируют нейтрально. Мы сами не можем выйти против власти». — «Нужно действовать на народ». — «Если мы напишем статью, люди не будут выходить на митинги, нужно просто оповестить их. Главное, чтобы они знали, что такое есть». — «И постепенно мы будем открывать власть всё с новой и с новой стороны». — «Тем самым подтолкнув народ». — «Верно, так Вы согласны мне помочь?» — «Почему вы рассказали это именно мне?» — «Вы заговорили про аристократов, хотя обычно они горой друг за друга становятся. И то, что вы пишете статьи, как раз мне было и нужно. Сама судьба подослала Вас ко мне», — Хината заметно смутился. — «...А к чему была просьба об обучении в искусстве?» — «Я хотел пробраться к Вам ближе, чтобы Вы доверились мне, и только потом рассказать, но я просчитался. Простите, если это сильно смутило вас». — «Всё в порядке. Я согласен». — «Отлично, спасибо огромное». — «Пожалуйста». — «Давайте как-нибудь договоримся о новой встрече», — они встали и прошли обратно в кухню. — «Как вы узнали, что я не буду на стороне власти?» — «Наверное, я думаю, большенство аристократов просто напросто отказались бы, их озадачил бы тот факт, что я сам политик. Даже если они и заявили об этом, их не восприняли бы всерьёз, скорее просто ахнули бы в ответ и всё. А если это дойдет высшим, то они...» — он посмотрел на свои пальцы и продолжил. — «Меня бы наказали, но с должности не сняли бы. Я нужен им. За мной просто начали бы слежку». — «Вы такой самоуверенный», — как-то раздраженно сказал Хината. — «А вообще, это интуиция». — «Вы ещё самоуверенней, чем я думал».