Отмеченная Смертью

— Какаши, вставай, — Паккун тыкался мокрым носом в щеку свой хозяйки и отставать явно не собирался. Впрочем, Хатаке за такую настойчивость была даже благодарна. А иначе кто бы ее вытаскивал из темного омута ночных кошмаров? — Фух, проснулась, — выдохнул щенок и, видимо, от облегчения лизнул в щеку. — Сегодня было хуже. Как ты на миссии вне деревни ходить собираешься? — А-а, я тебе вчера сказать забыла, — устало протянула Какаши. Такой сон, как у нее, приносил больше усталости, чем отдыха. К сожалению, детское тело еще было не способно не спать сутками и заменять отдых короткой медитацией. Сознание вырубалось, несмотря ни на какие ее ухищрения. А потому приходилось напрягать призыв, чтобы он следил за ее состоянием. — Узумаки на мне метку Шинигами увидели, сказали, что надо жрице меня показать, — подавив зевок, сообщила Какаши. Паккун с трудом подавил бессознательно вздыбленную на загривке шерсть от одного только упоминания. Псы — это, конечно, не кошки, видеть потустороннее так же хорошо, как они, нинкены не умели, но вот ощущать — вполне. И ему совершенно не нравилось, что на его хозяйке откуда-то появилась метка Шинигами, которая сейчас и затягивает ее в Чертоги. — Ты думаешь, они чем-нибудь помогут? — с сомнением проговорил Паккун. Узумаки он явно не доверял. А еще не хотел зависеть от чужой милости. Вот только сами они ничего не могли сделать с ее состоянием. Даже старейшины, к которым от безысходности обратился Паккун. Пусть они все обладали чакрой и были очень умны, но… С таким раньше не сталкивались и только разводили лапами. — Шинигами — это их вотчина, так что будем надеяться, — откликнулась Какаши и принялась выбираться из постели. — А если они ничего не смогут сделать? — продолжал настырно поднимать неприятную тему нинкен. — Значит, однажды ночью я просто не проснусь, — спокойно пожала плечами Хатаке. И это спокойствие очень хорошо говорило о том, что печать на нее все же влияет. Не только ночными кошмарами. Но и вот такой безэмоциональностью, безразличием к собственной жизни. — И это даже не обязательно будет на миссии. Дом — тоже не самая надежная защита от этого. Паккун недовольно зафыркал на свою контрактницу. Его такое настроение девочки совсем не устраивало. Вот только Какаши было безразлично недовольство своего нинкена. Она неспешно собиралась на командную тренировку.

***

Какаши уселась на татами и принялась чинно и благовоспитанно пить поданный чай, украдкой разглядывая жрицу Шинигами. Она была стара и вдобавок слепа. Но при этом сохраняла поистине королевскую грацию и легкость движений. Судя по всему, была неплохим сенсором, что и позволяло ей ориентироваться вокруг. Хотя возможны были и другие варианты. Все-таки Какаши не так много знала о возможностях что самих Узумаки, что их печатей. Большинству обывателей, а также просто личностям, не разбирающимся в вопросе, казалось, что с помощью печатей они могут сделать все. Узумаки тщательно поддерживали это заблуждение, не спеша раскрывать свои секреты. Впрочем, как и многие кланы. Никто не спешил делиться. Те же Хатаке не были исключением. — Скажи, ты знаешь, как долго на тебе метка? — игнорируя все правила приличия, обратилась жрица к девочке. Какаши постаралась как можно незаметнее втянуть воздух. Нет, запах остался ровным. Ничего не демонстрировало того, что Узумаки хотели ее унизить. Все-таки она — химе клана! И это значит, что к ней нельзя обращаться так, будто она побирушка. Жрица же сейчас сделала именно это. «Посмотрим, как пойдет дальше, — решила Какаши. — Возможно, придется доказывать и отстаивать свой статус». Конечно, жрица была не единственной здесь присутствующей. Также здесь находилась Кушина-химе. Вот только она пока молчала и не стремилась одергивать явно потерявшую берега старуху. Не то чтобы Какаши было такое уж большое дело до местных норм приличия, но все же… Не стоило позволять всем и каждому ее оскорблять. Так и авторитет с репутацией можно потерять. — С момента смерти отца, — все-таки отозвалась Хатаке. Правда, не став прибавлять вежливое «Узумаки-сама». Так сказать, будет проверкой на вшивость. Тем более все придерживаются мнения, что Узумаки не слишком тщательно следят за использованием этикета. Вот сейчас и проверим на собственной шкуре. Вообще, Узумаки в Конохе может и было не так уж и много, но они точно никуда не пропали после разрушения Водоворота. Во-первых, в Конохе на постоянной основе жило несколько семей и до этого. Эдакое посольство. Во-вторых, некоторые все-таки смогли прорваться и уйти от шиноби Тумана, найдя приют в Конохе. Так что после разрушения Водоворота их здесь стало даже больше, чем было. — Дитя, — начала Узумаки размеренным тоном. Создавалось впечатление, что она совершенно никуда не торопится. Хотя если учесть, что она жрица Смерти, а смерть по определению никогда никуда не опаздывает… Может и стоило простить ей это оскорбление. — На тебе метка уже больше месяца, — задумчиво протянула она. — Обычно все уже сгорают к этому времени. Никто не доживал. Ты же все еще находишься в этом мире… Ее затянутые бельмами глаза смотрели прямо на Какаши. Отчего девочке стало не по себе. Старуха, несомненно, умела внушать. Да и запах у нее был не самым мирным. Хотя, конечно, многие шиноби воняют кровью и смертью. А еще металлом. Такова эта действительность. — Я действительно вижу на тебе метку Шинигами, хотя, когда Хотеру сказала мне об этом, я сначала не поверила. Раньше считалось, что только чистокровная Узумаки может выдержать бремя Метки. И жить с ней, — жрица прервалась, сделала неспешный глоток душистого чая и вновь заговорила. — Твоя метка несколько отличается от тех, какими Шинигами одаривает своих жриц. Но я думаю, раз ты еще жива, то можешь попытаться пройти посвящение, — сообщила старуха. — Но, Мегуми-сама… — попробовала возразить Кушина. От нее пахнуло недовольством, и Какаши с трудом удержалась от довольного кивка. Она уж было решила, что с ее обонянием что-то случилось, на диво у жрицы был ровный фон. Оказалось, что нет. Может, эта Узумаки как-то научилась либо контролировать, либо сбивать запах. Или же она просто была действительно спокойна все это время. Хотя отсутствие даже крохотных изменений в ее запахе очень настораживало. Хорошо, что хотя бы Кушина была обычным человеком, чьи эмоции можно было прочитать по малейшему изменению запаха. — Не нам спорить с волей богов, девочка, — оборвала ее жрица. — Если она пройдет посвящение, то станет жрицей. Если же нет… — То нас обвинят в убийстве последнего члена клана Хатаке! — запальчиво возразила химе. Теперь от нее тянуло не только раздражением, но и гневом. — Нам не надо таких проблем! — Мне стоит написать завещание и указать в нем «в моей смерти никого не винить»? — чуть задумчиво осведомилась Какаши, разглядывая джинчурики. Не то чтобы она так уж знала, зачем ей это посвящение, но… Что-то менять в своей жизни стоило определенно, а то она так долго не проживет. Хотя это, несомненно, будет наглостью с ее стороны. Сначала сбежать из Чертогов, а после явиться просить благословение в качестве жрицы. Впрочем, могло и получиться. Вот только шансы были пятьдесят на пятьдесят. Точнее, Какаши даже склонялась к мысли, что шанс на удачу еще меньше. — Ха-ха! — совсем не старческим смехом рассмеялась жрица. В ее запахе наконец-то появились ноты, указывающие на веселье. Кажется, тревога была ложной. До этого жрица всего лишь была спокойна. — Нет, это будет излишне. Будет достаточно, если ты попросишь посвятить тебя в жрицы при свидетелях. Это покажет добровольность твоего поступка и снимет с нас ответственность за твое прохождение испытания. — Вот как? Хорошо, — согласилась Хатаке, прикидывая, когда ей будет лучше появиться перед воротами кланового квартала Узумаки, чтобы собрать побольше зрителей. — А пока у меня есть для вас частный заказ. — Я слушаю вас, Хатаке-химе, — тут же собралась и настроилась на рабочий лад Кушина, явно обрадованная тем, что появилась достоверная версия того, о чем тут говорили. Все-таки большинство джонинов умеет чувствовать или как-то по другому определять ложь. Без этого умения в данной «профессии» не выжить. — Я надеюсь, для вас это не будет особенно сложной задачкой, — откликнулась Какаши. — Мне хотелось бы приобрести маску с печатями фильтрации воздуха. Главное направление — блокировка особенно сильных запахов. Но если маска будет еще и защищать от летучих ядов, будет неплохо. — Вы хотите аналог маски АНБУ? — деловито поинтересовалась Кушина, уже черкая что-то в блокноте. — Нет, — Какаши чуть улыбнулась. — Я хочу тканевую маску. Вот подобранный мною образец. Пришлось здорово пошататься по торговым рядам. Как-то тут не очень в чести оказались тканевые маски. Вот фарфоровые или папье-маше были. В основном для карнавалов, конечно, а вот нужные ей — нет. Хотя для тех, кто собирался отправиться в Суну, что-то похожее предлагали. Вот там-то и удалось найти нужное. — Оу, — от Кушины пахнуло удивлением. — Печати придется вышивать. — На внутренней стороне, — согласилась девочка. — Я не хочу, чтобы их было видно на лицевой. А еще хотелось бы, чтобы контур можно было деактивировать. — Хорошо, я поняла ваши пожелания, — согласилась Узумаки. — Когда будет готов опытный образец, обсудим детали. — Благодарю, Узумаки-химе, — Какаши уважительно поклонилась. — Наверное, мне пора. — Кушина, оторвись от печатей и проводи девочку, — напомнила о своем существовании жрица. — Хай, Мегуми-сама, — не слишком довольно отозвалась Кушина, но провожать все-таки пошла.

***

— Перерыв! — звучно объявил Минато-сенсей. И Рио тут же со стоном разлегся прямо на земле. Спарринг с Какаши дался ему непросто. Она действительно была гением и на голову превосходила все умения Нохары. Выиграть у Рио так и не получилось. — Вставай, — протянув руку, скомандовала единственная девочка в их команде. — Нечего здесь разлеживаться. Самый быстрый способ восстановиться — это поесть. Рио с кряхтением встал, ухватившись за протянутую руку. Вообще, сокомандница у них была странной. Иногда Рио думал, что она хочет подружиться, вот как сейчас. А иногда ему казалось, что ей совершенно на них наплевать. Хотя, стоило признать, с самим Нохара девочка общалась вполне дружелюбно. Если, конечно, учитывать, что «дружелюбная манера Хатаке Какаши» заключалась в том, чтобы никогда не улыбаться и язвительно комментировать чужие действия. — Да? — несколько удивился Рио. — А я думал, самый действенный способ — это медитация. — Она на втором месте по эффективности, — холодным тоном сообщила Хатаке. Впрочем, у нее всегда был такой тон. Но раз не молчит и сама завела разговор, значит, настроение у нее хорошее. Рио наконец доковылял до своей сумки и принялся за бенто. Так же, как и Какаши, а потому разговор увял и тишина нарушалась только клацаньем жующих челюстей. Самый громкий ниндзя в их команде все еще опаздывал. Впрочем, у Нохара был еще один вопрос. — Сенсей, скажите, а какую специализацию присвоили нашей команде? — поинтересовался Рио и подцепил палочками очередной рисовый колобок. — А сам-то как думаешь? — хитро сощурившись, поинтересовался Минато. У него тоже было свое бенто. Правда, несколько странное. Выглядело оно как-то… неряшливо, что ли? Это было странно. — Это Кушина учится готовить, — заметив его взгляд, пояснил сенсей и подцепил кусочек огурца. Рио чуть смутился из-за того, что его взгляды были замечены, но с темы не сбился: — У меня несколько предположений, потому и спрашиваю. — Озвучь? — предложил сенсей, глянув на Нохара с некоторым уважением. Впрочем, Какаши от своего бенто тоже оторвалась и с интересом уставилась на Рио. Кажется, ее этот вопрос тоже волновал. — Сначала я думал, что мы будем поисковой командой, — начал Рио и, увидев приподнятые брови Минато-сенсея, тут же поспешил пояснить. — Это логично предположить, исходя из генома Хатаке — их улучшенного нюха, и способности шарингана Учиха подмечать малейшие детали. — Логично, — согласился Намикадзе. — Что тебя смущает? — Наши тренировки. Вы почти не учите нас, как брать след, — откликнулся Нохара. — Теперь я думаю, что вы готовите из нас боевиков, — подумав, добавил. — Хотя можно было и разведчиков. — Почти правильно, Рио-кун, — улыбнулся Минато. — Я собираюсь сделать из вас универсалов!

***

Минато выдохнул и привалился к стене дома. Дом, впрочем, был не простой, а резиденцией Хокаге. Он только что сдал отчет по D-миссии и распустил команду. Теперь можно было и отдохнуть. С Кушиной вот встретиться. — Привет, Минато! — радостно поприветствовала его Узумаки. — Как прошел день? Она от возможности взять учеников отказалась и теперь с любопытством выпытывала все, что происходило с его командой. Впрочем, сейчас Минато тоже собирался кое-что узнать у своей девушки. — Неплохо, — отозвался он и отлепился от стены. — Сегодня они хоть и поругались, но не подрались. Минато вздохнул, вспоминая свою команду. Как-то он не думал, когда соглашался на наставничество, что это будет настолько проблемно! А еще утомительно. — Пойдем к Акимичи? — предложила Кушина. — Заодно ты мне все расскажешь. Они медленно, прогулочным шагом отправились вниз по улице. Стоило наслаждаться спокойными деньками и улыбчивыми лицами. И хоть прошел уже год без войны, Намикадзе до сих пор не мог привыкнуть к этому спокойствию. Все казалось, что оно может сорваться в любой момент… Минато тряхнул головой, выгоняя тревожные мысли. — Я вот думаю… — протянул он на тревожный взгляд Кушины. — Может, тебе стоит тоже поучаствовать в их воспитании? А то мне уже стало понятно, что один я не справляюсь. — Все так плохо? — нахмурилась Узумаки и покрепче вцепилась в его руку. Как будто какие-то неудачи с этими детишками могли его отнять у нее. Минато бы посмотрел на этих неудачников! — Да, знаешь, я совершенно не могу повлиять на Какаши, — пришлось признать Минато. — Я думаю, она не откажется узнать что-нибудь из арсенала куноичи. Все-таки и мать она потеряла рано… — Хорошо, я подумаю, когда мы с твоей командой сможем пересечься, — серьезно кивнула Кушина и тут же заулыбалась, приветствуя владельца кафешки. — А еще… — Минато задумчиво рассматривал меню, решая, какое мясо он хочет на ужин. — Я хотел у тебя поинтересоваться, что это за странные слухи ходят по Конохе относительно моей ученицы и Узумаки? — А ты про ее становление жрицей? — легкомысленно отмахнулась Кушина. Но была в этой легкости некоторая доля наигранности, заставившая Минато напрячься. — Она действительно собирается это сделать? — поинтересовался он. — Я никогда не слышал ни об одной жрице, которая была бы не Узумаки. — Ты прав, — со вздохом согласилась Кушина, поняв, что с темы съехать не получится. — Раньше считалось, что бремя Метки Шинигами способны вынести только Узумаки. Оказалось, это не так. Какаши уже ее носит. А потому о посвящении можешь не переживать. — Точно? — нахмурившись, переспросил Минато. Его порядком беспокоил предстоящий ритуал, все-таки смысла этого действия он не понимал. — Скажи, зачем ей вообще это? — Метка, стоящая не на жрице, утягивает в Чертоги. Если не провести посвящение, твоя ученица долго не проживет, — пояснила Кушина и замолчала, ожидая, пока официант выставит их заказ. — Как это ее «утянет»? Она же полностью здорова! — с волнением воскликнул Минато. За свою ученицу он волновался. Все-таки за это время он успел к ней привязаться. И терять, подобно товарищам на войне, не собирался. Он этого не допустит! Вот выяснит сейчас подробности и займется.

***

Храм Масок находился в глубине территории Конохи и был достаточно хорошо спрятан. Вряд ли сюда мог случайно забрести посторонний. Но при этом, чисто теоретически, он был в свободном доступе и вынесен за территорию квартала. — Мегуми-сама, — поздоровалась Какаши, аккуратно проходя внутрь. Была у этого места своя особая атмосфера, которую совершенно не хотелось нарушать шумом. Пожалуй, ее можно было даже назвать зловещей и неуютной. Стоило переступить порог деревянного храма, как стало прохладнее. Снаружи воздух был горячим, нагретым полуденным майским солнцем, а вот внутри… Внутри было холодно. А еще… Казалось, что они смотрят. И отмахнуться тем, что «это же просто маски», тут бы не вышло. Ведь это не были «просто масками». Они были масками Бога Смерти. И от них тянуло едва ощутимой жутью. Нет, не в том диапазоне, который был доступен к восприятию шиноби. В другом. Вот только это еще больше давило на психику. Ведь неизвестное — значит опасное. В общем, неприветливое местечко. Всякое желание заходить отбивает на раз! — Проходи, дитя, — пригласила жрица и указала на место напротив себя. — Садись. Старуха уже раскуривала благовония, чтобы облегчить ей переход. Нет, Какаши не предстояло надевать маску на посвящении. Но вот удостоиться аудиенции… Не было никаких молитв. За стенами храма негромко чирикали птицы и стрекотали кузнечики, шумел листьями ветер. Все было прекрасно слышно. Вот только в какой-то момент зрение по краям начало расплываться. «Чем-то похоже на гендзюцу», — отрешенно решила Какаши, не предпринимая попыток зацепиться за реальность. Все-таки сейчас ее задача иная. Постепенно зрение все больше расплывалось, а звуки внешнего мира приглушались, пока совсем не исчезли. Наступила тишина и темнота. Последняя была Какаши прекрасно знакома. Именно в ней она блуждала по ночам, стараясь не обращать внимания на голоса знакомых и дорогих людей. А также не идти за «болотными огнями», как она это называла. По крайней мере, суть у них была одна: заманить в трясину так, чтобы человек не смог выбраться. Спасало только то, что Паккун, несмотря на все его правильное произношение, говорил все-таки нечеловеческим голосом. А «голосам в темноте» пока еще не приходило в голову подделывать голос нинкена. Они имитировали человеческие. Только это и спасало. Сейчас же было тихо. Ни шепота, ни плача… Абсолютная тишина. Которая неимоверно усиливала звук пульса и дыхания. Кажется, была такая пытка — тишиной. Люди сходили с ума. И очень быстро. Все только это сейчас не важно. Какаши ждала, стараясь игнорировать поднимающуюся откуда-то из глубин сознания панику. Сейчас тут нет даже болотных огней. Никаких ориентиров. А потому оставалось только стоять на месте, ожидая, пока на нее обратят божественное внимание. Счет не помогал, Какаши довольно быстро сбилась. Сжала в кулаки потные ладони. Панику задавить не получалось. Она слышала, как кровь текла по ее венам. И это отвратительный звук! — Как интересно… — разрушил эту иллюзию голос. Голос мужской, самый обычный. И, судя по его звучанию, обладатель голоса не больше метра девяноста. — Значит, это ты сумела ускользнуть из моих чертогов, — Какаши по привычке втянула воздух, стараясь учуять эмоции говорящего. Но нет. Запахов тут тоже нет. Бесполезно. А спокойствие Шинигами может быть очень обманчиво. — И вернуться под мое крыло в качестве жрицы, рассчитывая на мое прощение, — Какаши только сильнее сжала руки в кулаки и не двинулась с места. Это была его территория, и пытаться рыпаться не имело смысла. — Какой изящный и остроумный ход. Голос звучал все так же ровно, и в нем ни следа эмоций. Так что можно ожидать, что с равной вероятностью перерубят цепи, связывающие с телом, или благословят на верную службу. Какаши, конечно же, за второе. — Мне нравится, — заключил Шинигами. — Мне всегда нравились умные и наглые. Согласись, иначе бы я не покровительствовал Узумаки. Теперь в чужом голосе слышалась улыбка. Но Какаши еще не планировала расслабляться. Она могла не так понять. Или Шинигами мог сказать так, чтобы она неправильно поняла. В общении с такими сущностями никогда нельзя быть до конца уверенной. — Я сделаю тебя своей жрицей, — решил Шинигами. — Вот только в наказание за дерзость ты станешь не просто жрицей, а воплощением моего лика — Благословенной Смерти. Как только прозвучали эти слова, темнота потихоньку стала рассеиваться. А после стали возвращаться и звуки. Она все еще сидела на татами напротив слепой старухи. — Я вижу, ты прошла испытание, — размеренно начала она. — Твоя метка изменилась. Хм… Смерть Благословенная. Сложный лик. Ты будешь приносить смерть тем, для кого она станет благословением. Какаши кивнула, осторожно поднимаясь на непослушные ноги. Пока звучало не страшно.