Мы с ним

– Тебе хоть есть, где жить? – поинтересовалась доктор Расселл, глядя на Резу с сочувствием. – Я в гостинице остановилась, – устало пробормотала девушка. – Денег с собой много? На сколько дней хватит? – продолжила расспросы женщина. Реза хотела было возмутиться по поводу столь некорректных вопросов… и передумала. То, что в её ситуации было уже не до гордости, она успела понять. – Дня на два… – задумчиво протянула она, а затем вдруг встрепенулась и упрямо тряхнула головой, – можно об этом потом? Есть дела и поважнее. Я хочу понять, насколько велики шансы Уилла выздороветь, и как вообще вот это, – она неопределенно махнула рукой, – можно вылечить. Доктор Расселл усмехнулась. – Молодец, начинаешь правильные вопросы задавать, – отметила она, – шансы выздороветь у Уилла есть, но, скажу честно, они далеко не запредельны. Основная причина тому то, что мы до сих пор точно не знаем, как именно его лечить. Обычно диссоциативное расстройство идентичности лечат разными методами, и психотерапией, и лекарствами, но цель при этом одна. Интеграция личностей. – То есть, слияние их обратно в одну? – подняла брови Реза. – Именно, – подтвердила Вероника, – так как, по сути, эти «разные личности» на самом деле и есть одна, только расщепленная. Если же по каким-то причинам никак невозможно их интегрировать, по крайней мере, нужно научить их мирно сосуществовать. Надеюсь, миссис Вагнер, что теперь Вы понимаете нашу основную проблему? – Более чем, – резко кивнула девушка, – я категорически против того, чтобы моего мужа и этого психопата превращали в одного человека. – Это мы и не собираемся делать, причём не только по тем очевидным причинам, которые Вы сами понимаете. Тут все гораздо сложнее. Интегрировать их Джордж когда-то пытался, но быстро понял, что это бесполезно. Видите ли, Тереза, несмотря на то, что эти двое людей когда-то появились из одного, они, так вышло, с годами стали совершенно несовместимы. Вплоть до деталей. Мы, разумеется, использовали гипноз для знакомства с Горацием, так как общаться с нами по доброй воле он категорически не желал. – Гипноз? – искренне удивилась девушка. – Конечно, – кивнула доктор Расселл, – он нередко используется в психиатрии, ибо понять, что там происходит в голове у больных – не такая простая задача. Конкретно в случае Уилла мы немало выяснили с помощью гипноза. Итоговая картина нам не нравилась совершенно. Я не зря говорила про детали – там все очень запущенно. У каждого из них по букету психиатрических проблем, и даже они не сочетаются друг с другом. Например, Уилл панически боится темноты и крови. Мы немного сумели помочь ему с этими фобиями, чтобы он хотя бы в истерику от вида крови не впадал, ибо Гораций, как ты уже успела понять, кровь обожает, и темноту тоже. Все свои дела он творит при крайне слабом освещении, да и то нужно лишь затем, чтобы он вообще видел, что делает. – Боже мой… – в ужасе пробормотала Реза. О фобиях мужа она знала, но и предположить не могла, что все было настолько сложно. Уилл, конечно же, ничего подобного ей не говорил. Хотя она видела… Видела порой, как он нервничает, говоря о чём-то подобном… Но думала, что он просто стесняется… Ей даже казалось это… милым? Их первая ночь, произошедшая в не самом дорогом, но вполне себе милом отельчике на берегу моря, была совершенно волшебной. Ну, не настолько волшебной, как представляла сама Реза – все же, сколь бы нежен ни был её новоиспеченный супруг, лишение девственности – удовольствие ниже среднего. Однако в остальном все было просто идеально! Уилл устроил возлюбленной незабываемый вечер, помогая ей расслабиться после свадьбы, которая была не менее прекрасной, разумеется, но весьма утомительной. Романтический ужин, ванна с лепестками роз, потом красиво убранная спальня, тихая, нежная музыка, свечи и небольшие электрические подсвечники – настоящая сказка! Вот только, когда поздно ночью все закончилось, и Реза, желавшая сделать хоть что-то, взялась убирать номер ко сну, а потом потушила свечи, светильники и электрические подсвечники, Уилл запротестовал. – Что такое, милый? – кротко поинтересовалась девушка, не желая, в общем-то, спорить. – Не нужно, – мягко произнёс мужчина, – в темноте я не вижу твоей красоты. Девушка смущенно хихикнула и, махнув рукой, зажгла светильники обратно. Так они и прогорели до тех пор, пока Уилл не уснул. Вдоволь налюбовавшись на по-детски умиротворенное лицо возлюбленного, Реза выскользнула из его объятий и погасила все электричество в номере – жизнь скоромной библиотекарши давно приучила её к бережливости, даже если она не у себя дома. Заснуть после того, как она легла обратно, девушке не удалось – с криком проснувшийся супруг завертелся на кровати, тяжело дыша. – Уилл! – испуганно вскрикнула Реза, потянувшись к нему, чтобы успокоить. Другой же рукой она машинально зажгла прикроватный светильник. Перепуганный Уилл, осознав, что находится в безопасности, рядом с любимой, слегка выдохнул и постепенно успокоился. – Кошмар приснился? – мягко поинтересовалась девушка, гладя его по волосам. – Почти, – дернул плечами Уилл, – я просто проснулся, и… я… не очень люблю, когда темно. А что мне снилось, я не помню. – Да? О, а вот это очень хорошо. Спасибо. Да, хорошо. До связи. Реза тряхнула головой, выныривая из воспоминаний, и обнаружила доктора Расселл говорящей по телефону. Завершив разговор, женщина слегка улыбнулась и взглянула прямо на Резу. Её погружение в собственные мысли, прервавшие их разговор, комментировать она не стала. – Ну что ж, хоть одна хорошая новость. Мне звонил адвокат, которого мы наняли для Уилла – мы зря так перепугались. Улики у полиции и правда есть – тот же нож, но с ним вполне справится история предыдущего инцидента, то, что ножом орудовал именно он, они не докажут. С отпечатком – он один, на выключателе, все несколько проблематичней, но, в принципе, можно попытаться что-нибудь придумать. Например, можно попытаться доказать, что Уилл просто был в этом доме когда-то в другое время, может быть, ещё совсем давно… В общем, подумаем. Шансы оправдать его у нас точно есть. Придумаем что-нибудь. Реза лучезарно улыбнулась. – Правда? Ой, как хорошо! – Просто замечательно, – кивнула доктор Расселл, – так, давай-ка я тебя до твоего отеля провожу. Ты, поди-ка, как приехала, ещё даже не отдохнула толком, а вот этого делать нельзя. Ты у нас должна быть сильной. Да и договорим по дороге… Телефон в её руке снова зазвонил, и Реза успела разглядеть мелькнувшую перед ней на экране надпись «Рафаэль Лийя». – Расселл, твой спиногрыз сведёт меня с ума! – заорало из трубки. Следом послышался звон и веселый детский смех. Вероника вдруг хихикнула. – И тебе привет, Раф. А что Фредди вообще у тебя делает? – Хороший вопрос! – уже тише донеслось из трубки, – тебя самой дома уже не знаю, сколько времени не видали, твой любимый супружник укатил на весь день на очередной вызов, родители твои работают, Хайди тоже работает… Кому ещё с ним сидеть-то? И вот я, один-одинёшенек, сижу бесплатно с ребёнком, который даже не мой! – Он твой крестник, – отбила Вероника, – и прекращай уже скулить. Что у Вас там случилось? Ты же у меня ни разу не нытик, что там Фред такого натворил? Она махнула Резе рукой, показывая, чтобы та подождала пару минут, и вышла в коридор, продолжая слушать то, что рассказывал ей незнакомый Резе Раф.

***

Доктор Эмери уселся на стул неподалёку от постели пациента, но не слишком близко. – И снова здравствуй, друг мой ситный, – устало вздохнул он, глядя на лежавшего в кровати мужчину. Тот молча изогнул брови, глядя на него с легкой насмешкой. – Молчишь? Ну, молчи, – усмехнулся в ответ Джордж. Он не блефовал – самое главное он уже увидел, и говорить с Горацием, чтобы подтвердить это, было необязательно. Уилл сумел занять главенствующее место в своей голове против воли Горация. Пусть всего на несколько секунд – прежде доктор никогда не видел и этого. Их с Вероникой теория подтверждалась – маньяк не просто так решил отпугнуть Резу. Резу, которой сам Джордж не мог сказать всю правду сразу – слишком много на неё уже свалилось. Вот и пришлось смягчать рассказ – конечно же, моральным насилием ненормальные родители Уилла не ограничивались, карая сына за то, что он не разделял их убеждений. Сам Джордж был в этом уверен, хотя знал не все – как он понял, с момента появления Горация в моменты агрессии и угрозы Уиллу главным был именно он, то есть, сам Уилл ничего не помнил, а Гораций, конечно же, ничего не рассказывал. Однако шрамы на теле парня, которые он каким-то чудом сумел скрыть от супруги, говорили сами за себя. Джордж ещё почти не говорил с Уиллом с тех пор, как приехал сюда, услышав о его задержании, а потому теперь он упорно думал о том, как именно им придётся вновь налаживать контакт, который за время его нахождения в больнице и нахождения Вагнера на свободе явно был утрачен. А ведь они почти сумели добиться существенного прогресса – вспомнить Друга. Кем был этот Друг, Джордж не знал – он лишь слышал о нем от самого Уилла. Портрет, составленный по сумбурным рассказам юноши, не особо впечатлял: маленький мальчик, пожалуй, примерный однолетка самого Уилла, плюс-минус пара лет, жил, кажется, вдвоём с бабушкой, вроде бы темноволосый, добрый и всегда готовый приютить маленького Вагнера в своём доме. Доктор Эмери прекрасно понимал важность хоть какой-то психологической поддержки, которую явно дарили несчастному мальчику добрый друг и его понимающая бабушка. Понимал он также и то, что именно они невольно стали причиной того, что случилось потом. В какой-то момент, сам Уилл не помнил, в какой именно – он вообще слабо ориентировался в своих детских годах – Друг и его бабушка уехали. Почему? Кто его знает, случиться могло всякое: родственники нашлись, или бабушка решила отдать внука в городскую школу, или, может быть, бабушка просто-напросто умерла, а мальчика забрали дальние родственники или его увезли в детдом… Уилл ведь не помнил никаких подробностей… Сути дела это не меняло – лишившись единственной поддержки, единственного тепла, какое было у него в мире, маленький Уилл сломался, его психика не выдержала. Так и появился Гораций – с самого начала старше мальчика, сильнее, агрессивнее. Он и стал его новым другом, а потом медленно, незаметно превратился из друга в диктатора, готового отобрать у мальчика его тело для удовлетворения своих страшных потребностей: жажды крови и чужих страданий, потребностей, взращенных покойными Полом и Линдой Вагнер. Джордж боялся даже представить, каково было мальчику тогда, до того, как погибли его родители, и он попал к единственной родственнице, решившей о нем позаботиться. Это и стало когда-то его спасением – доброта Элеоноры Найт позволила Уиллу снова обрести голос и силу, и большую часть времени он был собой. Большую… но не все время… Гораций, который молча глядел на задумавшегося доктора, вдруг рассмеялся, негромко, даже не злобно… Лишь слегка ехидно, что ли. – Думаешь? Ну, думай, – тихо произнёс он, явно передразнивая предыдущую фразу самого доктора Эмери, – посмотрим, до чего додумаешься. Взгляд его, слишком темный и глубокий, заставил повидавшего всякое Джорджа вздрогнуть. А заодно и утвердиться в мысли, к которой он пришёл ещё пару часов назад. Ему просто необходимо как можно скорее познакомить миссис Вагнер с Элеонорой Найт.