Мы с ним

Пока прибежавшая на подмогу медсестра обрабатывала и бинтовала руку Резы, уже напоенной успокоительным, Джордж оттащил Веронику в сторону. – Ты вообще это видела? – Нет, я слепая, – закатила глаза женщина. – Не смешно, – дернул плечами доктор Эмери, – ты видела, что сделал Гораций? Вероника раздраженно фыркнула. – Я упоминала, что я не слепая? Да, видела. Гораций совершил крайне странный поступок, совершенно ему не свойственный. – Зачем? Зачем он напал на миссис Вагнер? – пробормотал мужчина, хмурясь, – он же организованный маньяк, он способен очаровать и приманить любую жертву, дожидаясь, когда можно будет ударить и убить… А нападать вот так… да он же её только отпугнул, и все… Вероника подняла красиво очерченные брови и выжидательно уставилась на него. – Отпугнул… – прошептал Джордж, – Отпугнул! Он хотел её отпугнуть, иначе и быть не может! – Вот здесь похоже на правду, – серьезно кивнула Вероника, – миссис Вагнер чем-то очень не понравилась нашему мальчику. – Ну, ещё бы, волосы у неё прямые и темно-русые, совсем не в его вкусе… – Джорджи, не мели чепухи, – поморщилась женщина, – дело не в волосах. Будь дело в них, он бы на неё просто внимания не обратил. – Что-то личное? В смысле, Тереза – жена Уилла, он мог его… приревновать? Помнится, к тетке Уилла он тоже относился без особой теплоты… – Вот на это больше похоже, – кивнула Вероника, – и, раз Гораций пытается её испугать, значит, рассчитывает, что она испугается. И уйдёт. И оставит Уилла. – Точно! – сверкнул глазами Джордж, – Нужно немедленно поговорить с миссис Вагнер и убедить её, что ей нужно остаться… – Не вздумай! – вдруг резко одернула его доктор Расселл. – То есть? – Даже не думай влиять на решение миссис Вагнер! Гораций может быть неправ во многом, но ей он указал истину – он опасен! Мы должны быть с девочкой честны. В такой ситуации наверняка будет гораздо лучше, если она разведётся с Уиллом и уедет. – Что значит «разведётся»? – прошелестело неподалёку от них. – Подслушивать, мэм, нехорошо, – нисколько не смутилась доктор Расселл, – как Вы себя чувствуете? – Я не собираюсь разводиться с мужем! – патетически воскликнула девушка, опираясь рукой о стену, чтобы не упасть, – я его люблю! Доктор Эмери тут же подскочил к ней и усадил на стул. – Тереза, скажите, сколько Вам лет? – спокойно поинтересовалась доктор Расселл. – Двадцать три, – медленно ответила девушка, слегка сбитая с толку резкой переменой темы разговора. – А ощущение такое, что максимум четырнадцать. Реза возмущённо вдохнула воздуха в грудь… Но заговорить не успела, ее опередил доктор Эмери: – Миссис Вагнер, послушайте, что скажет Вам доктор Расселл. Её речи могут казаться циничными, но они редко бывают неправдивыми. Доктор Расселл хлопнула в ладоши. – Итак, дитя мое, сейчас моя задача – сбить с Вашего милого личика те красивые розовые очочки, что засиделись у Вас на носу. Сразу предупреждаю – задачи разлучить Вас с мужем у меня нет, есть лишь задача дать Вам осознать ситуацию и позволить сделать выбор самостоятельно. Вы меня понимаете? Реза медленно кивнула, с подозрением глядя на женщину. – Прекрасно, – улыбнулась та, – тогда давайте по порядочку. Итак, если Вы не забыли, Ваш муж находится под следствием, у которого теперь есть серьезные улики против него, потому далее Ваша жизнь может развиваться двумя способами. Первый – вину Уилла докажут. – Но он не виноват, Вы сами знаете! – в отчаянии перебила её Реза. – Знаю, – спокойно кивнула Вероника, – но также знаю, что по сложившейся практике судят не личность, а индивидуальность, и наказывают её же, то есть тело. Ведь физическими ограничениями вроде заключения наказывают именно его. Иными словами, никого не колеблет, сколько в теле личностей, и кто из них – убийца. Отвечать будут все. Итак, на чем я остановилась? Ах, да. Если вину Уилла и Горация докажут, ничего хорошего ни его, ни Вас не ждёт, так как там уж полиции не составит труда связать последнее убийство с тремя предыдущими. Раньше за подобное могли и казнить, но, к счастью для Вас, смертную казнь в Иллинойсе отменили ещё в 2011 году. – То есть, когда Уилла поймали в первый раз? – в ужасе ахнула Реза. – Если бы доказали, казнили бы. Какой-нибудь стандартный метод, вроде электрического стула, смертельной инъекции или газовой камеры. Но, как я и сказала, смертную казнь отменили. Однако Вам это даёт немногое. Серия из четырёх убийств с отягчающими обстоятельствами, коими медленное убийство с расчленением явно являются – это гарантированное пожизненное. Я не юрист, а потому не знаю, позволяют ли пожизненно заключённым визиты родных, или хотя бы получение писем от них – можете поинтересоваться потом, но даже если да – это максимум, на который Ваша любовь может рассчитывать. Так, здесь разобрались, теперь вторая часть Мерлезонского балета. Если у нас получится сделать так, что вину Уилла не докажут, его вернут доктору Эмери, в клинику, где он проведёт в лучшем случае ближайшие несколько лет. Здесь, пожалуй, следует начать с более приземлённых вещей. Тереза, Вы кем работаете? – Библиотекарем в школе на Аляске. Но я могу перевестись… – Это я понимаю, – саркастично усмехнулась Вероника, – а представляет ли школьный библиотекарь хотя бы примерно, сколько стоит курс лечения у доктора Эмери? Или у любого другого специалиста его уровня в хорошей клинике? – женщина подхватила со стола бумажку-стикер и ручку и написала число на нем, а затем подала Резе. Та в ужасе ахнула, закрыв рот рукой. – И это только за один год, – безжалостно продолжила доктор Расселл, – Вы таких денег, поди-ка, в руках никогда не держали. К тому же, Вы живете на Аляске, Вам придётся переезжать, подыскивать новые жилье и работу, и так далее. – Ну, положим, – перебил её доктор Эмери, – здесь ей может помочь миссис Найт, двоюродная тётя Уилла, с ней миссис Вагнер ещё предстоит познакомиться. – Это, конечно, прекрасно, но многим миссис Найт помочь не сможет, – отрезала Вероника, – она сама практически разорилась, оплачивая те девять лет, что Уилл провёл в твоей клинике, а ведь она была далеко не из бедных. Но, хорошо, даже если Вы сумеете как-то разобраться с материальными проблемами… Пора бы перейти к моральным, как думаете? Реза кивнула, вся дрожа. Ей уже было страшно узнать, что ещё готовит ей страшный рассказ доктора о её же будущем. – Вы только что пережили знакомство с Горацием, – констатировала женщина, – он никуда не денется. Вы, верно, уже придумали себе, как будете романтично просиживать дни и ночи у постели больного мужа… Но нет, дитя мое. Вы будете работать от зари до зари, а потом приходить сюда, уже уставшей и выжатой, чтобы навестить его… И Вы никогда не будете знать, он Вас встретит, или не он. Вы научитесь их различать, конечно же, но Вы никогда не сможете расслабиться в обществе Уилла. Вы всегда должны будете быть готовы подскочить и отпрыгнуть от любимого мужчины, потому что его в любой момент может сменить другой, который Вас ненавидит, и с удовольствием будет причинять Вам боль. И так будет не раз, и не два. Это будет длиться годами. Вы никогда не будете в безопасности рядом с ним. Вдобавок к этому не могу не констатировать, что никто и никогда не даст Вам стопроцентной гарантии, что Ваш супруг вообще поправится хоть когда-нибудь. Доктор Эмери будет стараться, конечно, но… Реза закрыла лицо руками и заплакала. Доктор Расселл вздохнула. – Бедный ребёнок… Теперь Вы понимаете, что я не желаю зла Вашей паре? Я всего лишь боюсь за Ваше здоровье, которое Вы неизбежно подорвёте, если останетесь с Уиллом. Вы молоды, красивы… Вы ещё можете найти счастье в другом месте, с другим человеком… Уилл Вас не осудит, если Вы уйдёте, я убеждена в этом. Подумайте. Не стоит принимать решение сейчас. Подумайте, познакомьтесь с миссис Найт, обсудите Вашу дальнейшую жизнь с ней. Попытайтесь трезво оценить свои возможности… Потому что есть ещё одна очень страшная вещь. Может статься так, что сейчас Вы окажетесь готовы, по сути, угробить свою жизнь ради мужа, но впоследствии это изменится. Вы устанете от бесконечных испытаний Ваших силы и терпения… поймёте, что совершили ошибку… И, поверьте мне, неминуемо начнёте винить в крахе Вашей жизни Уилла. А он чувствителен, он уже сейчас наверняка ощущает вину перед Вами, а если Вы однажды поддержите его в этом… или если приучите его к мысли, что Вы с ним, а потом бросите на полдороге… Это его убьёт. Поэтому думайте сейчас, Тереза. Посоветуйтесь с родными и близкими, рассмотрите все возможности… Вы меня понимаете? – Д-да… – жалобно протянула девушка. – Вот и умничка, – удовлетворенно кивнула Вероника, – подумайте. Хорошенько подумайте. Доктор Эмери, как и я, пока я ещё здесь, готовы ответить на любые Ваши вопросы. Думайте, и решайте. На этом разговор весьма неожиданно прервала череда пронзительных криков, донесшихся откуда-то со стороны палат с больными. – Сидите здесь, – резко приказал доктор Эмери, поднимаясь с места, – я разберусь. Вероника кивнула, приобнимая Резу за плечи. Джордж вылетел из кабинета, в котором и состоялся тяжелый разговор, и бегом направился к палатам, а точнее, к одной конкретной палате. Чем ближе он подходил, тем сильнее убеждался, что слух его не обманул. Вагнер.

***

– Как ты посмел её тронуть?! – Ой-ой-ой, какие мы сердитые, – расхохотался Гораций, – ничего не сделается твоей крале, слюна у меня не ядовитая… Увы… Хотя кровь у неё красивая… Красная такая, солененькая… Уилл вздрогнул, едва сдерживая рвотный позыв. – Неженка, – равнодушно бросил Гораций, – как с детства был им, так и остался. Подумаешь, кожу кому-то зубками пропорол, беда какая. – Не смей, – просипел Уилл, – даже приближаться к ней! Или… – Ух ты! – окончательно развеселился Гораций, – а вот это уже интересно. Или что? – Гор, не надо, – выдавил сквозь зубы Уилл, – не доводи меня до крайних мер! Мужчина вспыхнул. – Я говорил тебе не называть меня этим дурацким прозвищем! Меня зовут Гораций! Гораций! И я… – И ты её не коснёшься, – отчеканил Уилл, – я тебе не разрешаю. – Ишь-ты, какие мы стали! – взревел маньяк, сверкая безумными глазами, – не разрешает он! Как будто я собрался спрашивать у тебя разрешения! Ты, жалкий сопляк, ничтожество! Ты… Уилл молча закрыл глаза. Растрепанная белокурая девушка с искаженным от гнева лицом возвышалась над ними обоими, и шипела, брызжа слюной: – Значит, тебе не нравится? Не нравится? А что тебе нравится? Эти идиотские приключения? Или, может быть, фантастика, эти дебилы, которые носятся по галактике с лазерными палками? Где ты вообще увидел эту дрянь, у дружка своего, к которому ты опять в гости сбегал? Марш к экрану, будешь смотреть с нами то, что положено, или сколько тебе останется жить? – Семь дней… – пролепетал Уилл, а затем в отчаянии бросился прочь из дома. – Так, а ну не смей! – рявкнул Гораций, – меня там нет! – Именно, – блаженно прошептал Уилл, не открывая глаз. – Уилл! Его друг, которого он теперь называл просто Другом, потому что имя его стерлось у него из памяти, возник перед ним на дороге, обнял по-детски искренне. Улыбнулся, потрепал по плечу и повёл за собой, в свой дом, где было тепло и уютно… Друг и его бабушка, с которой он и жил, уехали через год после этого, и Уилл остался один, но воспоминания, размытые, но светлые, остались с ним… Мужчина рванулся, заранее зажмуриваясь, прекрасно представляя, что будет больно. Оторвать Горация от света силой – задача не из приятных, и прежде у него почти никогда этого не получалось, слишком много боли это приносило. Но сейчас он должен. Просто должен. Ради Резы. Гораций взвыл, и Уилл вместе с ним, но дело было сделано. Открыв глаза, Вагнер увидел свою палату, куда тотчас вбежал доктор Эмери. – Доктор! – отчаянно прошептал Уилл, борясь с тошнотой, которую моментально вызвал привкус крови во рту, и пытаясь протянуть вперёд руку, только чтобы вспомнить, что он прикован к кровати, – доктор, я умоляю Вас, не делайте этого больше! Не пускайте ее ко мне! Нельзя, опасно, слишком опасно! Доктор Эмери замер, уставившись на него широко раскрытыми глазами. – Уилл, – вопросил он, – ты что сейчас сделал? Уилл открыл было рот, чтобы ответить… И снова закричал, когда Гораций вцепился в него, вырывая свет обратно.