Room for Trouble

Если Чонгук и узнал что-то точно за те прошедшие месяцы с тех пор, как одна из их песен неожиданно взорвала чарты и они каким-то образом стали хорошо известны, так это то, что он ненавидит инфлюенсеров. И больше, чем инфлюенсеров, он ненавидит инфлюенсеров на фестивалях. Причина, по которой он это делает, — очевидно, музыка. Годы, которые он потратил, пытаясь добраться туда, где он сейчас находится, споры с родителями из-за того, что он не пошёл в колледж и выбрал вместо него эту жизнь, дерьмовая работа, где он горбатился годами, чтобы можно было позволить себе быть в группе, ещё не выплачивающей ему зарплату. Всё это, как бы хреново это ни было, того стоило из-за музыки. И теперь, когда у них есть свои концерты и их приглашают на фестивали, он оказывается в окружении десятков и десятков людей, которым плевать на них, и на музыку, и на всё остальное, кроме съёмки лучшего видео или фото для публикации в своем Инстраграме. Так что да. Чонгук ненавидит инфлюенсеров. К сожалению, их присутствие на подобных мероприятиях неизбежно. Незадолго до выступления все пятеро отдыхают в VIP-лаундже, уже одетые в концертную одежду. Он сидит напротив Чимина, такого же довольного бесплатными напитками, как и Чонгук, и они оба пьют пиво. Хорошо, только один из них. С того места, где он сидит, он может видеть стоящих около бара Хосока и Намджуна, разговаривающих с девушкой с волосами цвета сахарной ваты, которую Чонгук узнаёт по одному из вчерашних сборов. Юнги нигде не видно, но он пришёл сюда с остальными, так что скоро появится. По крайней мере, так считает Чонгук. И подготовка, и само выступление на фестивалях сильно отличаются от любого другого шоу, чьим свидетелем Чонгук был раньше, но ему это нравится. Определённо лучше, чем те дерьмовые концерты в ещё более дерьмовых барах, где они пели пару песен для толпы, которая их не знала и которой было наплевать на них. Чонгуку нравятся их собственные шоу немного больше, чем фестивали, но по большей части он любит выступать на фестивалях. — Извините. — Голос — глубокий, уверенный, звучит так, словно его владелец думает, что это место принадлежит ему, слышится позади. — Вы Cherry Wine? Чонгук знает, что он инфлюенсер, ещё до того, как оборачивается. Есть что-то в тоне, что показывает это, даже если он не может точно определить, что именно в нём выдаёт человека. Но когда он действительно смотрит на обладателя голоса, врезаясь взглядом в человека, стоящего прямо за ним, все его подозрения подтверждаются. Но, боже. Он чертовски горяч. Глаза Чонгука встречаются с загорелой золотистой кожей и тёмными карими глазами, обрамлёнными острыми бровями. У него чёрные, длинные и слегка вьющиеся волосы, сброшенные со лба чёрно-белой банданой на голове, сочетающейся со свободной однотонной рубашкой. Беглый взгляд на его длинные, бесконечные, очень привлекательные ноги подмечает, что на нём джинсы скинни. Он почти подумал, что это ещё один участник какой-то группы, но чёрный пиджак с вышивкой, спадающий с его плеч, как он подозревает, очень тщательно продуман, — это подарок. — Да, это мы, — отвечает за него Чимин, вставая со своего места. Чонгук видит, как он это делает, краем глаза, не отрывая взгляда от парня перед собой. Он понятия не имеет, кто этот человек, но он должен быть относительно большой шишкой, если находится в VIP-зале. — Ты Ким Тэхён. Это не вопрос. Чонгуку не следует удивляться тому, что Чимин знает, кто он, поскольку, в отличие от него, Чимину нравится не отставать от всех этих людей и общаться с ними во время подобных событий. По дороге сюда он продолжал болтать о том, какие громкие имена, по-видимому, посетят фестиваль, перечисляя, с кем бы он хотел встретиться, если представится такая возможность. Возможно, он уже упоминал этого парня — Тэхёна — раньше, но Чонгук не помнит никаких имён. Он склонен быстро забывать о вещах, которые для него не имеют значения. — Это я, — уверенно отвечает парень. Его аккуратные, полные губы расплываются в улыбке — Чонгук быстро отворачивается. — Чонгук и Чимин, верно? Он знает их имена? Вау. Чонгук почти малость впечатлён. — Ага, правильно, — отвечает он. Он всё ещё не очень хорош в такого рода общении, больше полагаясь на буквально всех остальных, делающих за него всю подобную работу на этих мероприятиях. Намджун ругает его, говоря, что как их вокалист и центр он самый узнаваемый участник, но он не торопится учиться. — Рад встрече. — И мне приятно познакомиться, — отвечает Тэхён, поднимая руку и заправляя тёмную прядь за ухо. Только тогда Чонгук замечает массивные браслеты на его запястье, когда рукав немного приподнимается — определённо инфлюенсер. — Я ваш большой поклонник! Это пробуждает в Чонгуке некоторый скептицизм, но он сдерживает желание приподнять бровь. — Да? Я ценю это, — отвечает он с улыбкой, в то же время он слышит, как Чимин чирикает нечто похожее с того места, где стоит рядом с ним. — Приятно слышать. — Не будь таким скромным, — очаровательно улыбаясь, отмахивается Тэхён. — Кстати, надеюсь, что это вас не побеспокоит, но нам было интересно, не могли бы вы сфотографироваться с нами? Чонгук моргает и впервые понимает, что рядом с Тэхёном стоят ещё два человека. Также Чонгук догадывается, что они тоже инфлюенсеры, судя по их одежде — ​​гораздо более яркой, чем у Тэхёна. Несмотря на это, Чонгук чувствует, что в Тэхёне есть что-то более привлекательное, чем в его друзьях. На этот раз отвечает Чимин: — Конечно! Но не хотите дождаться появления остальных участников группы? Они не должны были уйти слишком далеко, — пока он это говорит, его глаза блуждают по VIP-лаунджу. — О, всё нормально! — улыбается Тэхён, размахивая рукой. — Мы не хотим вас слишком сильно отвлекать, — продолжает он, вновь сияя жемчужно-белой улыбкой. В конце концов, кто-то, кто, как подозревает Чонгук, работает на команду Тэхёна, фотографирует их. Тэхён стоит между Чонгуком и Чимином, а два других инфлюенсера — чьи имена Чонгук не расслышал — остаются в стороне. Когда он думает, что они закончили, девушка, делающая снимки, спрашивает: — Можно кадр с вами двумя? — Она указывает наманикюренным пальцем на него, затем на Тэхёна. Застигнутый врасплох, Чонгук смотрит на него, чьи глаза уже обращены к нему. — Если это не проблема. — Да, конечно! Всё круто, — соглашается Чонгук, и Тэхён пододвигается к нему и тут же переключается в режим позирования. Чонгук, все ещё находящийся в процессе осваивания всего, что нужно для того, чтобы фотографироваться за пределами сцены, одарил камеру наименее неловкой улыбкой. — Большое спасибо. Вы, ребята, очень классные, — говорит Тэхён. Однако на этот раз он не смотрит на них — он смотрит на экран своего айфона после того, как девушка возвращает его ему. — Вы ведь играете позже, да? — Да, наш сет через пару часов, — отвечает Чонгук, встречаясь с глазами Тэхёна. В них есть блеск, искра чего-то, чего Чонгук не может понять, но ему нравится, как это выглядит. — С нетерпением жду, — произносит Тэхён, снова улыбаясь им — улыбаясь Чонгуку. Тот сглатывает. — Я постараюсь убедиться, что попаду в первый ряд. После этого Тэхён и его группа людей уходят, а Чонгук и Чимин возвращаются на свои места за своим почти тёплым пивом. Юнги появляется вскоре после этого. Хосок и Намджун, наблюдавшие за обменом любезностями издалека, в конце концов также присоединились к ним. Пока они говорят о случившемся, Чонгук не может не отвлечься и не подумать о том, что Тэхён сказал перед уходом, — об обещании быть в первом ряду. Чонгук почему-то надеется, что он сдержит слово.

≛

— Хэй, Чимин! — кричит Чонгук, поправляя наушник. — Хм? — бездумно спрашивает Чимин. — Тот парень, Тэхён вроде, действительно знаменит? — Ты серьёзно? Он безумно знаменит, Гук-и, — отвечает Чимин, недоверчиво глядя на него. — У него более миллиона подписчиков в Инстаграме. Тебе он не кажется знакомым? — Нет, — честно отвечает Чонгук. Затем рядом с ними появляется Хосок, пытаясь поправить свои недавно покрашенные рыжие волосы. — Хён, ты знаешь, кто такой Ким Тэхён? — Ким Тэхён? Ага, — и на лице старшего появляется намёк на ухмылку. Чонгук щёлкает языком. — Я надеюсь, он опубликует фотографии, которые сделал с вами, ребята. Мы могли бы использовать его промо. — Не говори так, — фыркает Чонгук, хотя он мог уловить намёк на шутку в словах Хосока. — Почему нет? — Потому что я не хочу, чтобы люди слушали нас или подписывались на нас только потому, что модный инфлюенсер сфотографировался с нами, — почти протестует Чонгук. — Я хочу, чтобы они слушали нас, потому что связаны с нашей музыкой. — Ты начинаешь походить на Юнги-хёна, — глумится Чимин, шевеля бровями, глядя на Чонгука, когда тот сужает глаза. — Кстати, где он? — Понятия не имею, но он пропадал весь день, — говорит Намджун и потирает виски. Со столь небольшого расстояния Чонгук может отчётливо видеть барабанные палочки Намджуна, торчащие из заднего кармана его джинсов. — Мы должны выходить менее чем через пять минут. Я дам тебе гитару, и ты... — И он ничего не получит, потому что я уже здесь, — спокойно произносит Юнги, делая глоток воды и присоединяясь к остальным. Если он и замечает смертоносный взгляд Намджуна, то умело игнорирует его. — Тебе нужно меньше беспокоиться, Намджун-а. Чонгук хихикает, качая головой над выходками хёнов, а Намджун что-то тихо ворчит — он знает, ничего плохого. Конечно, нет. — Три минуты, — объявляет им их настройщик, и Чонгук кивает в знак признательности. — Не нервничайте, — в пятый раз за сегодня напоминает им Намджун. Они проходили это миллион раз — это не их первое выступление, но это, безусловно, их самая большая аудитория, учитывая, что они на одном из крупнейших музыкальных фестивалей в Южной Корее. — Мы справимся. Чимин смеётся, и Чонгук чувствует себя немного в невесомости. Он слышит приглушённый голос Хосока, пока тот что-то говорит в ответ, но по какой-то причине кажется, что он за много миль от него и не слышит друга по-настоящему. Это случается с ним каждый раз, когда они собираются выйти на сцену — словно его разум уже находится на сцене, а не за кулисами со всеми остальными. Даже отсюда он может видеть мерцание неоновых огней, которые они приготовили для съёмок: пурпурных, розовых и голубых. Аплодисменты публики заставляют сердце Чонгука слегка наполниться гордостью — они их ждут. — Пошли, пошли, пошли! — объявляет один из настройщиков, и с этим они выдвигаются. Чонгук первым выходит на сцену и движется вперёд, где его ждёт микрофон. За ним внимательно следят Юнги, Чимин и Хосок; они направляются туда, где находятся их гитары — бас, в случае Хосока, — и ждут на своих местах. Намджун идёт прямо к задней части, к возвышающимся на небольшой платформе барабанам. Сейчас вечер, солнце быстро садится за горизонт и окрашивает небо в жёлто-оранжевый. Чонгук не мог не улыбнуться, наблюдая за публикой, задерживая взгляд на толпе. Он понимает, что не все готовы их поддержать, вот в чём вся фишка фестивалей. Он знает, что, скорее всего, есть горстка людей, которые даже не знают, кто они такие. Но на следующий час или около того они — их зрители. И он сделает всё, что в его силах, чтобы каждый, кто наблюдает за ними, ушёл, зная, кто они.

≛

В ту ночь Чонгук узнаёт, что их пригласили на эксклюзивную и очень экстравагантную вечеринку после фестиваля. Сама афтепати не имеет абсолютно никаких официальных связей с фестивалем, но, по словам девушки, которая их приглашает, будут присутствовать все: приглашённые артисты, инфлюенсеры, присутствовавшие знаменитости. Чонгук не из тех, кто отказывается от вечеринок, особенно тех, которые представлены вот так, поэтому все пятеро едут туда той же ночью. Это становится довольно обычным явлением, но Чонгук должен признать, что у него до сих пор кружится голова каждый раз, когда кто-то их узнаёт. Он позволяет Намджуну и Чимину говорить большую часть времени: Намджуну, потому что ему больше всего есть что сказать, а Чимину, потому что он может очаровывать людей, не пытаясь. После каждого выступления, даже через несколько часов после ухода со сцены, Чонгук чувствует то, что можно описать не иначе, как бегущее по венам электричество. Он устал — его тело болит, и он рано встал, чтобы приехать сюда, но смесь адреналина и эйфории поддерживает его в бодром состоянии. Сегодняшний сет был хорош, чертовски хорош. Такой сет, после которого все пятеро в конечном итоге улыбаются, как идиоты, и поздравляют друг друга за кулисами. Когда шоу хорошее, это можно лишь почувствовать. Энергия между толпой и артистом на сцене — то, что нельзя описать словами, это можно ощутить только тогда, когда вы там. И за это Чонгук пьёт в ту ночь. Он идёт на танцпол с Хосоком и Чимином, им троим даже удаётся уговорить Юнги присоединиться к ним, в то время как Намджун болтает с моделью, которая, кажется, больше интересуется его губами, чем тем, что с них слетает. Пара людей, чьи лица он смутно узнаёт, подходят и приветствуют их, просят сделать селфи, и Чонгук позирует каждому, как на автомате. — Чонгук-и, послушай, — кричит тогда Чимин, обнимая Чонгука одной рукой за плечи, отчего последний немного пригибается. Услышав это, Чонгук берёт телефон Чимина в руку и хмуро смотрит на экран. — Это ты. Яркость в телефоне настолько чертовски низкая, что требуется мгновение, чтобы он заметил, но, чёрт возьми, это действительно он. Его андеркат, свисающие серьги, кожаная куртка и массивные ботинки, которые он ещё не снимал. Поверх видео есть фильтр кремового тона, добавляющий эффект плёночной камеры. Он понимает, что это сторис из Инстаграма, когда видео заканчивается и появляется следующий клип. Он собирается вернуть телефон Чимину, спрашивая, где он это нашёл, но ответ быстро становится очевидным. Сейчас на экране Тэхён с одним из его друзей, тех, что были раньше, они вдвоём поют, окружённые толпой. — Он это разместил? — спрашивает Чонгук, украдкой взглянув на Чимина. Музыка громкая, но Чимин находится так близко к его уху, что Чонгук слышит, как он мычит в подтверждение. Касаясь левой стороны экрана, чтобы вернуться к предыдущему видео, Чонгук добавляет: — Это безумие. — Скажи? Его фолловят более миллиона человек, — напоминает ему Чимин, от этого числа у Чонгука болит голова. — И он также отметил нас и твою учётную запись. Только тогда Чонгук замечает текст в правом верхнем углу экрана, где упоминается как аккаунт группы, так и его личный. Чонгук невольно усмехнулся, думая о том, как Хосок получил желаемое. — Я хорошо выгляжу, — замечает Чонгук, заставляя Чимина громко засмеяться. — Замолчи. Ты собираешься это отрицать? — Не-а. А теперь мой телефон, пожалуйста, м? — Чонгук в последний раз смотрит на экран, мельком приглядевшись к себе, когда он поёт, сжимая руками стойку микрофона, и улыбается публике. С этим он возвращает телефон Чимину. — Спасибо. После этого они снова возвращаются к вечеринке, но теперь в глубине души Чонгука живёт мысль, которая не даёт ему полностью расслабиться. Каждые несколько минут он осматривается вокруг себя, оглядывает клуб, где они находятся, и пытается найти его — Тэхёна. Он должен быть отвратительно знаменит, не так ли? Разве это не его типичное окружение? Но Тэхёна здесь нет. Или, по крайней мере, Чонгук не видит его всю ночь. Странно, думает Чонгук. Не то, что Тэхён так и не появился. Странно то, что по какой-то причине Чонгук обнаруживает, что хочет увидеть его снова.

≛

Чонгук просыпается на следующий день с ощущением сухости во рту и смертельной головной болью, но эй, по крайней мере, он не чувствует потребности в рвоте. Просто кажется, что кто-то внутри его черепа бьёт мозг молотком снова и снова, но он будет жить. По крайней мере, так он считает. Однако громкий стук в дверь совсем не помогает ситуации. Чонгук громко стонет, глубоко вздыхает и убеждает себя в том, как невероятно трудно было бы найти нового басиста для группы, если бы он убил Хосока, потому что единственный маньяк, который может так стучать в его дверь, — это Хосок, без всяких сомнений. — Иду! — хрипло кричит Чонгук. Звук собственного голоса заставляет его вздрогнуть; даже это слишком громко. Он спотыкается о свою вчерашнюю рубашку, но в конце концов добирается до двери гостиничного номера и открывает её, спрашивая: — Что, чёрт возьми, такого срочного случилось в этот час? — В этот час? Чонгук, уже почти двенадцать часов дня, — слегка раздражённый, говорит Хосок. Он не ждёт, пока Чонгук его пригласит, а просто врывается в комнату. — Когда ты вернулся? — Я не помню, и мне всё равно, — откровенно отвечает Чонгук, закрывая дверь в номер. Хосок сидит на краю кровати и выжидающе смотрит на него. — Что? — Ты такая развалина, — вздыхает он, и это… ладно. Чонгук твёрдо уверен, что чувствует себя разбитым. И хотя это могло быть правдой, что он задержался на вечеринке ещё ненадолго после того, как остальные его друзья поехали в отель, все они праздновали вчера вечером. Несправедливо, что Хосок выглядит таким выспавшимся, без единого признака похмелья. — Вот, возьми. Ты примешь душ и спустишься в презентабельном виде, а потом мы пойдём гулять. Чонгук ворчит, но не спорит — не тогда, когда Хосок предлагает ему то, что может быть его единственным спасением сегодня, — болеутоляющее. Чонгук проглатывает его вместе с большим глотком воды из бутылки, которую находит лежащей в своей комнате, не в силах удержать лицо от выражения дикого отвращения. Самой худшей частью похмелья может быть то, что вода на вкус кажется абсолютным дерьмом. — Топ-топ, пора принимать душ, — говорит Хосок Чонгуку, похлопывая его по лопатке. Чонгук бросает на него ядовитый взгляд, правда Хосок, похоже, не возражает. Но опять же, Хосок принёс ему обезболивающее, а это значит, что Чонгук в долгу перед ним. Он берёт свой телефон с тумбочки — к своему ужасу, он забыл подзарядить его, когда пришёл сегодня утром — и направляется в душ, пытаясь вспомнить прошлую ночь. Когда он уже стоит в ванной, он кое-что вспоминает о прошлой ночи, тогда Чимин показывал ему видео, которое тот Тэхён разместил в своих сторис в Инстраграме. Слава богу, ник этого парня — очень простой вариант его имени; его легко найти, и поэтому Чонгук может быстро понять, что это видео не было галлюцинацией пьяного мозга. Он опубликовал это видео, и Чонгук действительно выглядит в нём потрясающе. Как настоящая рок-звезда: крутой и обходительный, и всё остальное, чем он пытается казаться. Он не самый большой пользователь Инстаграма, и на это у него уходит на несколько минут больше, чем следовало бы, но, в конце концов, Чонгук разобрался, как репостить видео в свой профиль. После этого он смотрит на него ещё раз, и боже — конечно, инфлюенсер снял бы такое хорошее видео. Не то чтобы они делают что-то ещё, кроме постов в Инстаграм, да? Таким образом, Чонгук наконец блокирует свой телефон и входит в душ, вздыхая, когда холодная вода омывает его тело и заставляет напрячься. Голова всё ещё пульсирует, и он знает, что пройдёт некоторое время, прежде чем что-нибудь изменится. Сегодня будет долгий, долгий день.

≛

Париж хорош, заключает Чонгук. Хорош, но не в его стиле. Европейский этап их тура прошёл отлично, почти все билеты были проданы в восьми городах, которые они посетили. Париж был последней остановкой тура, и через два дня они вылетят обратно в Южную Корею. Они не выступали на очень больших площадках — нигде не было больше трёх тысяч человек, но для корейской рок-группы, которая год назад изо всех сил пыталась заполнить бары в Сеуле, это гигантский скачок в карьере. Вместе со своими менеджерами и ближайшими из их настройщиков они отправились в бар сразу после концерта, взяли что-то поесть и обсудили, стоит ли им идти в клуб, чтобы отпраздновать. Их концертный промоутер рассказал им о месте, где у него был контакт, и пообещал, что позвонит и даст им пропуск в VIP-зал. — Когда ещё нас пригласят в такое красивое место в Париже? — предлагает Чимин, а Юнги смотрит на него, приподняв бровь. — Я говорю, мы идём. На согласие остальных не требуется много времени. Не то чтобы у них завтра ранний рейс или что-то в этом роде. Чонгук сказал бы, что это потому, что тур подошёл к концу, но правда в том, что они делали это практически после каждого выступления. Остаётся немного энергии, которую можно сжечь после концертов; возвращение в отель сразу после концерта кажется почти немыслимой растратой. Чонгук полагает, что они довольно хорошо приспосабливаются к жизни рок-звёзд. По пути в клуб он разделяет такси с Юнги и Хосоком, а Чимин и Намджун едут отдельно. Дорога занимает больше времени, чем следовало бы, и когда Хосок недовольно ворчит из-за пробок, Юнги сообщает ему и Чонгуку, что сейчас проходит неделя моды в Париже. Чонгук понятия не имел, но, опять же, его не очень интересует мода в целом. Он не думал, что Юнги будет таким осведомлённым, но его хён не перестает его удивлять. Клуб, куда они заходят, шикарный, с пугающе длинной очередью впереди, но благодаря промоутеру они попадают внутрь без особых проблем. Тусклый синий неоновый свет кажется Чонгуку слишком знакомым, заставляя его чувствовать, что он уже был здесь раньше, даже если он не ступал на землю Парижа до вчерашнего дня. Здесь немного оживлённо, вероятно, из-за недели моды, но не до такой степени, чтобы было тесно и неудобно. К тому же Чонгук не знает здесь ни одного человека — это совершенно другая индустрия, в совершенно другой стране. Шансы встретить кого-то, кого он знает, невелики. Но, как оказалось, не бесконечно. Увидев его, Чонгук на секунду замирает на месте. Прошло почти два месяца с тех пор, как они видели друг друга в первый и последний раз, но Чонгук сразу узнает его. Тэхён стоит здесь, с бокалом в руке, смеётся над чем-то, что сказала ему женщина рядом. Если бы Чонгук был в здравом уме, он, вероятно, не стал бы подходить. Но до того, как они приехали сюда, он выпил пару кружек пива в баре, и теперь он почти допил свой напиток, а Тэхён по-прежнему выглядит так же красиво, как и в тот день на фестивале. Он выглядит даже ещё более потрясающе, чем на фотографиях, публикующихся в его аккаунте, который Чонгук то и дело посещает, даже если пока ещё не подписался. Поэтому вопреки здравому смыслу Чонгук направляется к нему. Он слышит, как друзья по группе называют его имя, но уже слишком поздно. Он принял решение. — Тэхён! — кричит он. Удивлённый, Тэхён оборачивается, услышав, что кто-то зовёт его по имени, но в тот момент, когда его взгляд останавливается на Чонгуке, на его лице появляется признак узнавания. — Чонгук? Я не думал, что наткнусь на тебя здесь из всех существующих мест, — говорит он, слегка сужая глаза. Он быстро поворачивается к женщине, с которой разговаривал, спрашивает по-английски что-то, что подвыпивший мозг Чонгука не совсем улавливает, прежде чем вернуться к нему и спросить на корейском: — Что ты делаешь в Париже? — У группы было шоу, — всё, что говорит Чонгук, из-за чего брови Тэхёна приподнимаются. — Не нужно так удивляться. Музыка громкая, и они вдвоём стоят так близко друг к другу, что Чонгук чувствует запах одеколона Тэхёна, смешанный со сладостью алкоголя. Это приятно — он хорошо пахнет, но Чонгук уже знал это с того момента, когда они сфотографировались на фестивале. — Не знал, что лихорадка Cherry Wine распространилась на всю Францию. Понимаешь, думал, что это скорее дело домашнее, — поддразнивает Тэхён. Чонгук бы обиделся на это, если бы не тот факт, что улыбка, танцующая на губах Тэхёна, отчасти вызывает у него желание поцеловать его. — Разве ты не хочешь спросить, что здесь делаю я? — Я уже знаю, — отвечает Чонгук. — Парижская неделя моды. Это дикая догадка, но благодаря его разговору с Хосоком и Юнги ранее в такси она не является полностью беспочвенной. И, судя по выражению лица Тэхёна, также не является ошибочной. Он в долгу перед Юнги. — Кому-то нравится быть в теме, — усмехается неубеждённый Тэхён. — Не считал тебя человеком, идущим в ногу с миром моды. — Я тебя умоляю, все знают, когда неделя моды, — произносит невероятную чушь Чонгук. Тэхён по-прежнему выглядит довольно скептически настроенным, будто бы видит его насквозь. — Мне казалось, ты здесь по этой причине. Разве это не то, что делают инфлюенсеры? Глаза Тэхёна расширились, выражение его лица стало почти оскорблённым. — Инфлюенсеры? — повторяет Тэхён. — Ты меня только что инфлюенсером назвал? — Да, инфлюенсер. Это же ты, правда? Брови Тэхёна сходятся у переносицы, на лбу появляются две морщинки. — Это не так, — отрицает он. — Я модный блогер и посол бренда. Не инфлюенсер. — И в чём разница между ними? — спрашивает Чонгук. Не только потому, что он не знает, но и потому, что он хотел бы немного подразнить Тэхёна. В этом его хмуром взгляде есть что-то странно привлекательное. — Между ними пропасть. Это всё равно, что сравнивать модель высокой моды с моделью из Инстаграма. Они не одно и то же, — очень строго обозначает Тэхён. Чонгук больше не может сдерживать весёлую улыбку, поэтому Тэхён спрашивает: — Что смешного? — Ты смешной. — Так ты пришёл сюда просто посмеяться надо мной? — с мягкой усмешкой спрашивает Тэхён. Однако Чонгук не принимает это близко к сердцу — он думает, что Тэхён понял, что он делает, и тоже хочет поиграть. Когда Чонгук мычит, Тэхён добавляет: — Я думал, что между нами что-то особенное. — О да, — смеётся Чонгук, прислонившись к стойке. — То десятиминутное общение было очень значимым. Я часто думаю о нём. И хотя он очевидно дразнится, в сказанном есть доля правды. Он то и дело думает о Тэхёне и их встрече — точно больше, чем их краткое общение должно было гарантировать. В Тэхёне есть что-то, что, кажется, привлекает его. Он не может объяснить, почему он провёл недели, думая об их первой встрече, точно так же, как он не может объяснить, что заставило его сегодня подойти к Тэхёну. Может, об этом «чём-то особенном‎» говорил Тэхён. — Не только это. Ты разместил моё видео с тобой в своём профиле. Вот это должно было что-то значить, — повернувшись, Тэхён оказывается рядом с Чонгуком. Они примерно одного роста, поэтому у Тэхёна нет проблем, когда они сталкиваются плечами вместе, пока он говорит: — Это что, была попытка флирта? Когда он это произносит, в выражении лица Тэхёна мелькает нечто застенчивое; что-то в том, как его губы изгибаются, или в том, как приподнимается его бровь, когда он смотрит на Чонгука сквозь ресницы. Чонгук тяжело сглатывает, сжимая руку вокруг стакана с напитком, заставляя себя держать разум холодным. — Я просто пытался привлечь твоё внимание, — объясняет Чонгук, опять же, частично правдиво. — Подумал, возможно, я смогу добиться от тебя подписки. Тэхён смеётся, это отдаётся в ушах Чонгука таким глубоким и богатым звучанием. — Обычно я тот, на кого подписываются, — отвечает Тэхён, слегка высокомерно. — Но ты можешь попытать счастье. У меня вроде хорошее настроение. — Вроде? — интересуется Чонгук и одновременно тянется к телефону в кармане чёрных рваных джинс. — Я пытался наладить кое-какие связи, но потом подошёл один парень, начал со мной заигрывать и отпугнул мой потенциальный новый контакт, — огрызается Тэхён, заставив Чонгука легонько усмехнуться. — Верно, — соглашается он, открывая Инстаграм. Он набирает имя пользователя Тэхёна одним большим пальцем, в то время как его другая рука до сих пор держит стакан. Без особых колебаний он нажимает кнопку подписаться, наблюдая, как она меняет цвет с синего на белый. — Вот и всё. — Я зафолловлю тебя позже, — говорит Тэхён. Чонгук выжидающе смотрит на него, но тот сдерживает улыбку и выдаёт: — Может быть. — Только может быть? — Я как бы избирательно отношусь к тому, на кого подписываюсь, — и тогда Чонгуку немного хочется закатить глаза. — Даю тебе две недели, чтобы подписаться на меня. Если... — прерывает себя Чонгук, проверяя время на телефоне, — ...если к 20 октября до 23:19 ты не подписываешься на меня, я отменяю подписку. Тэхён смеётся над этим, но решает играть по правилам и спрашивает: — Корейское стандартное время? Через две недели Чонгук будет в Сеуле, так что в этом есть смысл. — Да. Корейское стандартное время. Тэхён снова встаёт прямо, немного поворачиваясь, чтобы протянуть Чонгуку правую руку. Когда Чонгук берет её и сильно встряхивает, Тэхён подчёркивает: — Тогда у нас сделка.

≛

Уведомления Чонгука отфильтрованы во всех социальных сетях, поэтому он получает их только от людей, на которых подписан. Он прокручивает комментарии и ответы к своим фотографиям и твитам, но наличие уведомлений взорвало бы и его разум, и телефон. Однако он не публиковал ничего в Инстраграм эту неделю, поэтому его уведомления за последние пару дней были… негустыми. Их почти нет, за исключением тех, где говорилось, что Чимин пометил его на некоторых опубликованных им фотографиях с их недавнего выступления. 20 октября в 23:15 Чонгук получает уведомление, но это не является сюрпризом. Если бы он сказал, что не ждал этого, то был бы мерзким лжецом. kimtaehyung подписался на вас. Чонгук улыбается и откидывается на подушку, протягивая руку, чтобы почесать затылок. Похоже, Ким Тэхён, который определённо точно не инфлюенсер, — человек слова.