Ошибка богов

Лоэри кинулся к брату. Тонкая струйка крови потекла изо рта принца, глаза закатились. И в то же время Лоэри уже орал: — Квиту! Помоги мне! Миовир осел на троне, схватился за голову. Он уже понял, что сгоряча убил сына, и сейчас раскачивался, в ужасе глядя на дело своих рук. В шатёр вбежал тот самый спутник Лоэри, моментально оценил ситуацию и перенёс тело принца на низкий длинный стол, смахнув с него карты, линейки, карандаши. — Я выдёргиваю нож, ты зажимаешь рану. Лечи, ты сможешь. Лоэри кивнул, зеленоглазый тут же резко выдернул нож. Ловкие пальцы мгновенно придавили рану. В этот момент ворвался и Ник Седрин. — Оррис! Оррис! — он кинулся было к третьему наследнику, но Квиту коснулся его головы, что-то тихонько произнёс и Ник вырубился. Его оставили лежать здесь же на ковре. Лоэри продолжил поглаживать горло брата, его руки заметно дрожали. — Не нервничай, соберись, — прошептал Квиту, удерживая голову Орриса. — Ты же легко и не задумываясь восстанавливал целые сёла. Миовир не выдержал, вскочил и подбежал к ним. — Да что вы там творите? Боги, накажите меня, ведь своими руками… Оррис, сын… Он приблизился и увидел, как под руками Лоэри уже белая полоска шрама растворяется, оставляя лишь чистую кожу. Император не смог сдержать удивлённый возглас: — Лоэри? Как ты это сделал? Ты маг? И в это мгновение Оррис открыл глаза, а Ник очнулся от странного сна. Все, кроме Квиту, что потянул своего принца к выходу из шатра, воззрились на Лоэри. — Брат, подожди, — попросил Оррис. — Я же должен поблагодарить моего спасителя. Он легко поднялся, приблизился и крепко стиснул в своих руках зеленоглазого. — А меня-то за что? — Ты думаешь, я не видел, кто держал в ладонях мою душу, Квиту? И он ещё раз крепко сдавил его в руках. Миовир и Ник с удивлением смотрели на спутника Лоэри, которого до этого считали кем-то вроде слуги, и император сразу дал себе мысленную затрещину. Болван, привык видеть только «важных», а если бы сразу внимательно посмотрел, нашёл бы сходство этого мужчины со старыми портретами. — Советник Тень? — прошептал он, не веря сам себе. — Сильное потрясение пробуждает кровь, — задумчиво сказал зеленоглазый бог. — Он маг, в вас же течёт кровь Шурмашель. Вот только его источник… — Что не так с его источником? — Он тёмный, вглядись. Лоэри вгляделся в глаза Орриса и увидел темноту. — Что со мной не так? Лоэри, почему ты так смотришь? Миовир вновь с ужасом схватился за голову: — Неужели некромант всё же завладел его телом? Этого не может быть! Лоэри, ты же сказал, что Шен мёртв! — Это его личный источник, Миовир, — ответил за Лоэри Квиту. — В твоих детях и жене течёт кровь Шурмашели, вот так она просыпается, через смертельные потрясения. Но если в Лоэри дремал источник жизни, как у самой Шурмашели, то в Оррисе проснулся источник тёмный, как у Шена. — Мой сын будет некромантом? Все в испуге уставились на побледневшего Орриса. Ник осторожно положил руку на кинжал, показывая, что не отдаст на растерзание даже богам своего любимого.

***

Подписать договор решили со всем официозом и торжествами, и войско двинулось обратно в сторону столицы. По дороге Миовир ломал голову, как же представить отношения Орриса и Ника. Кроме того, он осознавал, что рядом с Лоэри постоянно едет Квиту, и их взгляды… Хотел бы он ошибаться, но судя по абсолютному взаимопониманию принца и бога, они тоже были близки — ближе некуда. К нему подъехал Оррис. — Отец, а может наместником в Ченкале ты отправишь меня? — Чтоб убрать вас с Ником с глаз долой из столицы? Оррис чуть покраснел. — Мы говорили об этом с Лоэри, он согласен. Но по первому требованию ты будешь вынужден мчаться в Пуштамуш, ибо наследником империи будешь ты. — Как — я? — принц был шокирован. — Лионар совсем дитя, а Риан слишком зависим от чужого мнения. Я не хочу, чтоб вместо него правила его умненькая герцогиня. — А как же Лоэри? — А ты ещё не понял? Это его последние дни с нами. Оррис побледнел. — Он что, тяжко болен? Почему ты так говоришь, словно он вот-вот умрёт? — Оррис, ты вроде умный парень, неужели до сих пор ничего не понял? Он излечил тебя, просто приложив ладонь, рядом с ним все болезни проходят, а его спутник… ох-ох-о... полагаю, не просто спутник, а его половина — сам Квиту. Ты теперь понимаешь? — Квиту заберёт его? — Они вместе, Оррис, Лоэри изменился. Возможно, ты не обратил внимания, но его глаза теперь синие, его волосы потемнели, и он стал похож на… — Ниара Великолепного… — шокировано прошептал Оррис. Миовир кивнул. — Но помимо того, я чувствую его силу. Ты знаешь, император не склоняет головы ни перед кем, кроме богов… — А его ты не смеешь ослушаться… — закончил мысль отца принц. — Да. Я чувствую его мощь. И не могу сопротивляться его воле. Он стал богом. Его ждут теперь другие обязанности.

***

Императорская семья встречала своего повелителя, стоя на балконе. Молодая жена Риана смотрела вниз, еле сдерживая злые слёзы. Она мечтала править. Когда Миовир уезжал, она втайне надеялась, что он уже не вернётся. Как и Лоэри, пропавший невесть куда. И вот они возвращаются, не потеряв ни единого воина. Стоящий рядом Риан скрипнул зубами и приобнял свою женщину. — Ничего, Вилелиан, у нас ещё много времени, чтобы доказать наше право на первоочерёдность наследования престола. Всякое может произойти… — Слишком близко всё было, и мы рано расслабились, сердце моё. Будем терпеливыми и умными. Постарайся искренне радоваться братьям и отцу. Амиран, прекрасно слышавшая их негромкие переговоры, только тихонько хмыкнула. Миовир был прав, стервочка прибрала к рукам Риана, а ведь по виду такая лапочка.

***

— Вит, — Лоэри влетел в комнату мужа и застал там Орриса и Ника. — Хорошо, что и вы тут. Я сейчас общался с Рианом и его женщиной. — И что же? Ты такой… возбуждённый, — мягко улыбнулся Квиту. Он изучал что-то в глазах Орриса и едва глянул на Лоэри. — Вилелиан ждёт ребёнка. — Ну, это давно не новость, — хмыкнул Оррис, продолжая всё так же сидеть, задрав голову и глядя в глаза Квиту. — Они поэтому и женились. — Но этот ребёнок — некромант! Квиту вздрогнул и отвлёкся от созерцания глаз Орриса. — Как ты это понял? — Я вижу его источник. Это реинкарнация Шена, полагаю, источник очень силён. Уже сейчас он влияет на принцессу Вилелиан не самым лучшим образом. — Он всё-таки нашёл себе тело с подходящей кровью… Ничего, мы придумаем что-нибудь. — А что вы тут делали? Ты так внимательно изучал Орриса… Он заболел? — Пытаюсь понять, что же это за магия? Она вроде и тёмная, и вместе с тем… — Это магия смерти, Рысик, не узнал? Его источник такой же, как твой. — Час от часу не легче! — воскликнул Оррис. — Теперь я буду отбирать жизни? — Не больше, чем охотники у добычи, брат. Но в бою тебе не будет равных. — Откуда ты всё это знаешь, Лоэри? — изумился Седрин. — А он — бог возрождения, Ник, — сдал Оррис брата. — И Квиту — его… хм…муж. Я прав, брат? — Ты всегда был очень внимателен, Оррис, и весьма тактичен…

***

Вилелиан шла на задний двор. Злость душила её, что-то тёмное разрасталось в душе и требовало выхода. У конюшен в тени кустов лежал большой чёрный пёс. Вся её женская природа опасалась этого существа, но тьма внутри заставляла взять оставленные недалеко от входа в конюшню вилы. Тьма хотела крови. Когда принцессу оттащили от окровавленной собаки прибежавшие на визг конюхи, Вилелиан могла только бессвязно шептать: — Это не я, он просит крови, он просит крови, это не я… Квиту смотрел на истыканного, избитого Мо. Как назло Лоэри позвали к принцессе. Все подумали, что собака напала на женщину и та отбивалась. Он принялся сам лечить пса, но тело уже было изношенным и старым, кости не хотели срастаться, кровь текла всё медленней. Мо умирал, а рядом даже не было подходящего тела. — Лоэри! Ну где же ты! Ты мне так нужен! И тут же серебристый вихрь закрутил Квиту и умирающего пса и осторожно поставил на мозаичный пол в роскошной комнате. На кровати лежала спящая принцесса, рядом стоял Лоэри. — Она сильно пострадала? — Она совсем не пострадала, Вит. Глаза принца сверкнули синим огнём. — Некромант просит крови, а её человеческое тело слишком слабо, чтоб сопротивляться, он ломает её дух, поглощает её. Она умрёт, едва родится это существо, она не Шурмашель. — Мо умирает, помоги ему, он стар, я не могу возродить, а ты сможешь. — Нет, Мо должен умереть. Лоэри погладил пса и наслал на него сон. Потом посмотрел прямо в лицо Квиту. — Ты убиваешь младенца, я — переселяю душу Мо и возрождаю? — Нет, я убиваю и переселяю, ты — возрождаешь и лечишь его и мать, — ответил бог смерти.

***

— Моррис! Где ты, бесёнок? — Риан, не надеясь на нянек, сам обежал все кусты парка. — Нет как не было. Не плачь, Лил, вон уж Лионар идёт, значит, сейчас найдётся и получит тумаков твой сыночек. По аллее к ним шёл шестнадцатилетний четвёртый принц с видом: «Как же меня достал ваш младенец». Это было необъяснимо, но трёхлетний внук императора слушался беспрекословно только младшего дядюшку, смотрел буквально ему в рот и преспокойно сидел только на его коленях. Мало того, достаточно было Лионару произнести: «Моррис, иди ко мне, обнимашки!» — малыш тут же вылезал из своих тайников и бежал к нему со всей прытью. Родители ревновали, но зачастую пользовались такой любовью сына, когда капризы выматывали всех нянек и их. Лионар же бесился — его отрывали от любимых занятий. Он изучал артефакты и их создание. Увлечение требовало огромного количества времени и концентрации внимания, ведь учитель в империи был лишь один, и тот навещал дворец не так часто. Лионар уже не раз просил отца отпустить его пожить в северных горах у Лоэри и Вита, но Миовир не отпускал, говоря, что им некогда будет возиться с принцем, а сами они ведут очень скромную жизнь. Иногда, правда, помогала леди Крели, но она тоже редко приезжала в столицу, хотя и жила совсем близко в богатом имении, разводя породистых лошадей. Чаще он сам находил предлог и гостил несколько дней у неё и советника Крели, хотя и их дочь измучивала его бесконечно. — Моррис, иди ко мне, пойдём конфеты есть. Темноволосый малыш вылез из-под лестницы беседки, что стояла чуть поодаль, взял дядю за руку и повёл в сторону дворца, поучая юношу: — Взлослые обытьно говолят «цай пить», а ты слазу «кафеты есть». — Но ты же чаю опять сделаешь глоточек, а конфеты слопаешь все, до каких дотянешься. — Тебе залько? — Много сладкого вредно. Зубы почернеют и будешь страшный, как зомби. Я тогда к тебе больше не приду и играть не буду. Выбирай: я или конфеты. — Ты. А мозна хоть одну кафетку съесть? — Можно. Одну в день — не больше. — И тогда ты всегда-всегда будешь со мной иглать? — Куда же я денусь.