Сны о травах и лошадях

— Эрвин, как ты можешь всё время в своих бумажках ковыряться? У меня и то голова уже болит, глядя на тебя, — мужчина с аккуратными усиками, слегка по краям поросшими щетиной, недовольно повел носом, как будто принюхиваясь, и уставился на своего спутника. Эрвин был высокого роста; широкие плечи, натянувшие поношенное коричневое пальто, доказывали его крепкое телосложение, способное переносить все трудности походной жизни и изменения климата. Он постоянно хмурился, из-за чего к тридцати годам обзавелся морщинками, заметить которые, однако, можно было только если долго присматриваться. Несмотря на светлый цвет волос, брови его были темные. Наконец, Эрвин поднял взгляд на Майка: — Так отвернись. А лучше смотри и запоминай, что за места мы проезжаем. Потом надо будет записать и отправить ребятам в центр. Эти двое уже год занимаются «хождением в народ», именно так недавно окрестили это движение в столичных газетах. Ещё будучи студентами Императорского института, они загорелись желанием просвещать и облагораживать простых людей. Постепенно подобные идеи распространились среди многих представителей деятельной интеллигенции. Они искренне верили, что таким образом, неся культуру в массы, они смогут изменить плачевное положение крестьян в стране. И вот, мирясь с пустыми желудками и холодным вагоном третьего класса, Эрвин и Майк едут в очередную деревню, просвещать сограждан своей любимой страны. Было так сыро и туманно, что насилу рассвело. Места, по которым проезжали молодые люди, не смогли бы назваться живописными. Почти везде поля; кое-где виднелись небольшие леса с болотистой почвой. Деревеньки с низкими избенками, часто только до половины покрытыми темной соломой, и покривившиеся сарайчики с плетенными из хвороста стенами, и церкви, то кирпичные с отвалившеюся кое-где штукатуркой, то деревянные с наклонившимися крестами. Майк недовольно цокнул языком и отхлебнул уже остывший чай: — Странно, честно говоря, что так давно нет вестей из центра, может, они все в запой ушли, а мы одни корячимся. Эрвин недовольно оторвал взгляд от своих бумаг, где были прописаны и миллион раз исправлены учебные программы:  — Не говори так. Ты же знаешь, они очень заняты сейчас. Вдруг проводник звучно, как будто нараспев, произнес:  — Остановка Шиганшина. Все на выход.

***

Как только Эрвин и Майк оказались в деревне, они направились к председателю. Это оказался пожилой человек с неровно постриженной, но чистой и густой бородой. Глазки его заинтересованно сверкали, когда он выслушивал гостей: — Интересно это все, детишки. Но валандаи (бездельники) тут сплошные живут. Чу, даже поля не могут нормально прополоть, хоть и лошади добрые и жирные у всех сейчас. Только и делают, что по вечерам в пивуху шастают да на болото, господи прости, к бессоромным (бесстыжим) таскаются. — Надо бы и нам заглянуть туда, — шепотом сказал Майк. Эрвин же, не обращая внимания на своего спутника, с дежурной улыбкой пообещал председателю, что попытается «поставить на истинный путь жителей этой деревни, и проводимые мероприятия никоим образом не отразятся на предстоящих работах». В конечном итоге, Эрвину удалось так сильно заговорить старика, что тот распорядился поселить «чудаков баринов» в пристройку около своего же дома.

***

На следующее утро в этой же пристройке, где над дверью Майк повесил плакат «Урок по изучению букв», собрался народ. Большинство из жителей пришло просто из любопытства. Отовсюду доносились хохот и перешептывания. Всего одна пара серьезных серых глаз внимательно следила из угла за ходом занятия. Несмотря на шум, как отметил про себя Эрвин, первый урок шёл хорошо. Хорошо до одного момента. В середине занятия от сильного сквозняка распахнулась пара окон, погода ранней весной в этих краях была неласковой, встал их закрыть невысокий человек средних лет с темными волосами, обладатель тех самых серьезных серых глаз. В отличие от других мужчин этой деревни он был гладковыбритым и вообще, надо отметить, выглядел, двигался иначе. До конца занятия Смит почти каждые пять минут смотрел украдкой на этого странного человека. Он даже надумал подойти к нему после того, как закончит объяснять буквы алфавита. Но как только занятие подошло к концу, этот мужчина быстро встал и направился к выходу. — Чу, блядушка, — услышал Эрвин от сидящего рядом мужика, тот смачно плюнул себе под ноги. — Что этот упырь болотный забыл здесь. Как он вообще посмел войти сюда к честным людям, — шепотом проговорила упитанная старушка. — Я слышала он ещё и колдовством занимается, — добавила девушка рядом с ней. Со всех сторон поднялся шум. Эрвин попытался перекричать и образумить собравшихся, но было уже поздно. Пара крепких мужчин рванула на несчастного. Раздался треск, на пол посыпались какие-то травы и цветы. Женские крики и громкие слова одобрения послышались со всех сторон. Эрвин стал пробираться сквозь толпу к месту драки — кто бы ни был этот человек, Эрвин не мог допустить столь несправедливой расправы. Каково же было его удивление, когда он увидел, что коротышка неплохо справляется с двумя рослыми мужчинами в одиночку. Одним резким движением ему удалось ударить схватившего его соперника и вырваться. — Кто это? — спросил Эрвин у стоящего рядом смуглого мужичка. — Левий звать. Он в доме болотном работает, аки девка. Хотя там их несколько таких. Ни стыда, ни совести, заявился сюда так, как будто честный человек. Нет уж. Надо бы его проучить будет. Леви же, как окрестил его в своей голове Эрвин, уже исчез. Постепенно шум стих, люди стали расходиться, благодаря Эрвина за интересный и «душевный» урок. Тот же остался собирать оставшиеся книги и досочки, на которых выводил буквы дешевым, слишком твердым мелом.