Сны о травах и лошадях

— Ну, наконец! Эрвин, ты стал напоминать мне живого человека, даже мужчину с естественными потребностями, а не кастрированного святошу с идеальным пробором и мозгами. — Мне просто любопытно, я это делаю для своих записей, — серьезно произнес Эрвин, не обращая внимания на подколы Майка. — Такого заведения ещё ни в одной деревне не встречалось — там в крайнем случае вдовы подобным занимались, на болота же выселяли колдунов и ведьм. А тут в Шиганшине необычное совмещение такое. К тому же здесь даже мужчины проститутки есть, а я подобное только в столице видел, — закончил свое объяснение Смит. Он врал. Главной причиной любопытства были не ведьмы, не вдовы, а Леви, что заинтересовал его с первого взгляда, только признать этот факт учитель не мог и боялся даже сам себе. — Не порть момент, пожалуйста. И мы, кажется, уже близко, — Майк резко остановился. Перед ними возникла, как из ниоткуда, покосившаяся двухэтажная изба. Ее окружал бело-голубой туман. Мягкий мох у деревянного крыльца приятно проседал под сапогами. Колышки, на которых стоял фундамент дома, придавали ему совсем фольклорный вид. Скрипучие доски сообщили о пришедших гостях раньше, чем те успели постучать. Войдя во внутрь, Эрвин почувствовал запах сырости, смешанный со сладкими испарениями красной плесени, которую можно было заметить по углам. Майк закашлялся и недовольно потер свой чувствительный нос. — Добро пожаловать, гости дорогие, — за дубовым столиком сидела дородная женщина с круглым чистым лицом. Откладывая в сторону колоду карт, она визгливо протараторила: — Вы гости, проходите, проходите, располагайтесь-с. Я сейчас позову девочек и мальчиков, что не заняты, а вы располагайтесь-с. Вон там мешки с соломой мягкие стоят, можете туда присесть-с. Она закончила бормотать свою заготовленную для всех посетителей речь и прытко побежала наверх. — Баба Яга какая-то… Ну, я ожидал худшего. Не подцепить бы только ничего тут. Недавно солдаты через эти места отходили. Наверняка тоже захаживали, — Майк остановился на полуслове, так как в комнату бесшумно вплыла, словно призрак, девушка. Плечи у нее были широкие, а шея изящно тонкая. Короткая светлая стрижка и слегка вздернутый нос придавали ей миловидность и красоту, правда, какую-то слегка мальчишескую. Майк подошёл к ней: — Как звать, милая? — Нанабой. — Сколько? — Для тебя, красавец, недорого. С бабкой потом договоришься. Пойдем, — она поманила его пальцем: — Дружок с тобой? Нанаба оценивающим взглядом окинула Эрвина, тот натянуто улыбнулся: — Благодарю, но нет. — Тогда пошли, — Нанаба властно взяла Майка за рукав широкой рубашки и повела наверх в комнаты. «Ух какая женщина», — расслышал Эрвин шепот своего товарища. Вышла бабка. Недовольно вздохнув, она позвала оставшегося гостя к себе. Бегать по лестнице, видимо, надоело: — Мил друг, все хорошие заняты уже. Пятница всё же. Только ерпыль (низкорослый) Леви есть, та он дурной совсем. Гости жалуются, что грубый и злой он, и, аки рыба дохлая, лежит обычно, как гости говорят. — Я с ним останусь, — произнес Смит. Бабка удивлённо вскинула белые бровки и проводила гостя в самую дальнюю комнату. - Благодарю, а правила какие-нибудь есть? - Нет-с. Всего хорошего, — и она удалилась обратно за свой дубовый столик раскладывать пасьянс. Эрвин неуверенно постучал в серую дверь. Щёлкнула затворка, как будто Леви стоял и подслушивал их разговор с самого начала. В комнате было темно, только в углу что-то мерцало желтым светом. Смит, не дождавшись приглашения, неуверенно прошел в комнату. Она оказалась очень маленькой, но чистой. На покосившемся полу лежали плетеные коврики из разноцветных тряпиц, по углам стояли странные растения в горшках. Потолки же оказались очень низкими, Эрвин даже чувствовал, как мягкие кончики его волос трутся об отшлифованные доски. — Здравствуйте, — Эрвин поклонился. Хозяин комнаты ничего не ответил, только цокнул языком и резко дернул головой в сторону кровати. Не оборачиваясь Леви направился туда, по пути снимая рубаху и развязывая многочисленные кушачки на поясе. Эрвин удивился, что у этого человека, несмотря на низкий рост и внешнюю хрупкость, тело оказалось крепким и сухим, прямо как у дикого зверя. На талии виднелись красные следы от ленты, которой Леви подвязывал слишком длинную рубаху. Узкие, нездешние штаны соблазнительно подчеркивали стройные ноги. Эрвин откровенно залюбовался. — Что ты столбом окоченелым стоишь всё? Раздевайся уже, — раздраженно произнес Леви. У него оказался хрипловатый, низкий голос, который обычно очень нравился девушкам. — Я не совсем за этим пришел. Мне бы хотелось поговорить с вами, — взглотнув, сказал Эрвин. — С какой стати? Ты дурной какой? — Я пишу книгу о путешествии, собираю информацию о деревнях и традициях. — А я здесь причём? Было видно, что Леви начинает всё больше и больше злиться. Эрвин быстро подошёл к нему и положил руки на плечи в дружеском, доверительном жесте: — Вы нечто уникальное и особенное. Я никого подобного не встречал в своей жизни. Простите, я волнуюсь и плохо говорю от этого. Давайте всего лишь немного поговорим, я вас не обижу, честное слово. Леви непонимающе окинул Эрвина взглядом: — Если трахаться не собираешься, то и деньги платить не будешь? — Заплачу. Леви прицокнул языком: — Вот же чёрт верёвочный (сумасброд). Хозяин комнаты забрался на кровать и похлопал рядом с собой, приглашая Эрвина. Тот осторожно сел на самый край — не хотел запачкать пыльными штанами простыни. Теперь Смит понял, что под ним не кровать даже, а всего лишь две широкие деревянные скамейки, поставленные вместе. Было твердо и неудобно. Леви изучающим, тяжёлым взглядом рассматривал учителя. Необычный цвет глаз своего нового знакомого поразил Смита, они оказались даже не серыми, как ему думалось раньше, а скорее прозрачно-голубыми, с отблеском стали в глубине. — Почему вы пришли на занятие сегодня? — несмело спросил Эрвин про то, что первое пришло в голову: — Это ведь было опасно для вас, насколько я понял. Леви как будто не услышал вопрос и продолжал рассматривать своего посетителя. Повисло неловкое молчание. — Леви, почему вы пришли? — Я все расслышал. Пока ещё на проблемы со слухом не жалуюсь, сдергоумок (полудурок), — пробурчал Леви: — Я пришел на занятие, потому что хотел узнать буквы, неужели и так непонятно. — А зачем вам это понадобилось? Хозяин комнаты нахмурился. На его лице проступили морщины, которые казались очень глубокими из-за мерцающего света керосиновой лампы. При первой встрече Эрвину показалось, что перед ним юноша или очень молодой человек, сейчас же он готов был дать Леви на вид лет тридцать. На одном дыхании он произнес: — У меня есть книга. Хочу суметь прочитать её. Когда-нибудь. Леви приподнял аккуратные черные брови, как будто сам удивился, что рассказ свой маленький сокровенный секрет этому странному чужаку. — Покажешь мне? — понизив голос, спросил Эрвин. Леви опять оценивающе посмотрел на чужака, а затем, аккуратно перегнувшись через край самодельной кровати, достал из-под половиц толстое издание и несмело протянул его учителю. Это оказался сборник сказок востока. Издание старое, но очень красивое и дорогое. — Откуда у тебя это? — Это уже совсем не твое дело, мордофиля (чванный дурак). Смит мягко улыбнулся: — Да, прости, я действительно увлекся. Опять повисло молчание. Эрвин неловко пригладил свои волосы. Это был тот редкий случай, когда он совсем не находился, что сказать. Вдруг Леви ловко выхватил книгу из рук посетителя и подался вперёд. От неожиданности Эрвин чуть не свалился на пол, но Леви схватил его за воротник рубашки и притянул ближе к себе. Они стукнулись зубами. Затем, как будто извиняясь, мужчина углубил поцелуй и нежно провел языком по нижней губе Смита. Тот нервно вздохнул и после секундного замешательства попробовал отодвинуться, но сильная хватка не позволила это сделать. — Да брось. Хватит ёрничать и лезть в душу. Ты ведь не за этим пришел, — Леви с напором гладил чужое бедро: — Признайся, ученишко, ты жалкий извращенец, как и все остальные, что приходят сюда. Я даже расстроился, когда услышал твой голос здесь, посчитал тебя сначала за благородного и умного, нездешнего. Снова уверенно пройдясь по промежности своего клиента, Леви начал массировать увеличивающейся бугорок, прямо сквозь ткань брюк. Эрвин шумно вздохнул и, казалось, покраснел до самых кончиков ушей. Никогда подобного с ним не случалось. Он знал, что подобным можно заниматься и с мужчинами, несколько его высокопоставленных друзей часто ходили в специальные бани, где служили милые мальчики, но сам он столкнулся с этим впервые. Леви же, воспользовавшись заминкой, забрался учителю на колени. — Если ты не за этим пришел, то почему твой дружок такой твердый. Мм? — Выдохнул он у покрасневшего уха своей жертвы. Эрвин закатил глаза. Голова шла кругом, то ли от духоты в этой маленькой покосившейся комнате, то ли от приятной тяжести на коленях. Он провел рукой по спине своего соблазнителя, задевая загрубевший шрам у лопатки. Леви выгнулся, доверчиво открывая белую шею. К ней тут же припал Смит. Нежно целуя каждый сантиметр, он спускался всё ниже и ниже. Хозяин комнаты нервно вздохнул, запуская свои тонкие шершавые пальцы в уже растрепанные волосы Эрвина, потянул его к своей груди. Соски Леви покраснели и затвердели, как только учитель коснулся их мягким, теплым языком. Ещё немного подразнив их, он всосал правый целиком и осторожно прикусил. Мужчина хрипло застонал: — Сильнее. Эрвин подул на мокрую грудь и отстранился, залюбовался на оставленный след у правого соска. Затем он резко перехватил запыхавшегося Леви за талию и опрокинул на спину. Раздался глухой, негромкий стук. Похоже, Леви ударился головой о твердый угол кровати, да так, что у него непроизвольно выступили слезы на глазах. Эрвин испугался: — Прости меня, пожалуйста. Тебе не больно? Боже, я ужасен, — он принялся аккуратно ощупывать макушку своего соблазнителя. — Не пустословь, вставляй уже, — морщась, сказал Леви. — Подожди, подожди немного, — Смит как будто протрезвел от охватившего его возбуждения. Ему стало жаль, что, хоть и не нарочно, но он причинил боль этому странному, непонятному человеку. И самое главное, Эрвин ясно понял, что, если они продолжат, то он не сможет сдержаться и сделать всё правильно в свой первый раз. — Секунду, — он быстро поцеловал Леви в висок и начал поспешно стягивать уже пропитавшуюся потом одежду. Свой пиджак он подложил под спину мужчине, чтобы хоть как-то смягчить поверхность. Всё это время Леви тяжело дышал, лежа с широко разведёнными ногами. — Я не стеклянный и не девочка какая. Делай что хочешь, — проговорил он и отвернулся в сторону. — Хорошо, — хрипло произнес Эрвин.

***

Смит начал аккуратно стаскивать штаны со стройных ног хозяина комнаты. После того, как он закончил, тут же поцеловал оголившуюся коленку. Крепкие мышцы напряглись под руками учителя. Нижнее же белье Леви, как и большинство крестьян, не носил вовсе. Перед Эрвином предстала невероятная по своей красоте и развращенности картина. Мужчина под ним тяжело дышал и раскраснелся так, как будто у него была лихорадка. Мышцы живота нервно подрагивали, член уже обильно сочился смазкой. Эрвин аккуратно провел по нему рукой, от чего Леви выгнулся и раскрылся ещё больше, поддаваясь вверх, чтобы продлить приятное соприкосновение. «И это его называют плохим, дурным и неотзывчивым, как "дохлая рыба"», — подумал Эрвин и покачал головой. Ничего ранее более чувственного и возбуждающего он в жизни не видел. Нежно водя ладонью по стволу, Смит наблюдал за каждой мимолётной реакцией мужчины под собой. Леви стонал сквозь крепко сцепленные зубы, выгибался, закатывая глаза. Он отзывался на каждое легкое движение пальцев Эрвина. Тот же поймал себя на мысли, что на этой самодельной кровати как будто произошла смена ролей: теперь он ощущал себя содомитом и тем, кто учинил это извращённое действие. — Раздевайся, — то ли приказывая, то ли прося, невнятно произнес Леви. Штаны, на самом деле, причиняли уже сильный дискомфорт. Опершись на свободную руку, Смит стянул их вместе с бельем. У Леви округлились глаза - размер у учителя был явно больше среднего. — Я подготовлюсь лучше сам. Перед тем как ты запихнешь этого монстра в меня, — мужчина потянулся к себе, но Эрвин перехватил его руки. — Я не собираюсь запихивать в тебя ничего. По крайней мере, в этот раз, — он нежно поцеловал каждую костяшку нервно сцепленных пальцев: — Забирайся. Я не хочу, чтобы у тебя остались синяки от этой ужасной лежанки. — Тц. Ты всё об этом, — Леви ловко перебрался обратно на упругие колени учителя. Эрвин, как в самом начале, припал к мягкой шее мужчины. В этот раз аккуратно прикусывая чувственные места возле кадыка. Леви глухо застонал, и это послужило для Смита сигналом к действию. Он обхватил оба их члена своей большой ладонью и начал медленно водить ей вверх и вниз, размазывая общую смазку. Хозяин комнаты опустил голову и наблюдал, нервно облизывая пересохшие губы, за тем, что вытворяет этот странный учитель. Черные волосы челки щекотали нос Эрвина, запах свежего хозяйственного мыла, запах Леви, забирался под кожу. Учитель ускорил темп, сильнее сжимая два органа в своей руке, слегка двигая бедрами. Вдруг Леви поднял взгляд и впервые за это время посмотрел открыто, прямо в голубые, сейчас будто затуманенные глаза своего клиента. Он, обхватив ладонями румяное лицо Смита, привлек его во влажный поцелуй, проникая языком в приоткрытый рот. Учитель свободной рукой зарылся в темные, коротко стриженные на затылке волосы, притягивая невысокого мужчину ещё ближе. Леви был практически в бреду. Непривыкший к ласке и так остро реагирующий, как оказалось, на неё, он плохо контролировал себя. В какой-то момент по его телу прошла сильная дрожь, и он, прикрыв глаза, излился сильной струёй на живот учителя. Вскоре, глухо простонав, Смит тоже дошёл до финала. От резко охватившей их усталости они завалились на кровать. — Книга от матери досталась. — Мм? — Эрвину было слишком хорошо, чтобы думать. Но он мужественно собрал осколки своей хваленой выдержки и уже повернул голову, чтобы уточнить у Леви по поводу его матери, но тот, как оказалось, глубоко заснул. Смит мягко улыбнулся, сам не зная чему, и аккуратно поцеловал Леви в мокрый бритый висок, перед тем как уйти.