Встретимся после смерти

Слишком светло. Слишком просторно. Хочется закрыться в какой-нибудь тесной каморке, но где еë найти? Сяо Чжань одет в какое-то белое историческое ханьфу, он вальяжно расселся в не совсем приличной позе, особенно для времëн этого ханьфу. Напротив сидел Ван Ибо в траурных одеждах с каменным лицом, идеальной осанкой и что-то читал. Такой статный и грациозный. Волосы идеально уложены и одежда в прекрасном состоянии, несмотря на свою белизну (Ван Ибо в обычной ситуации замарал бы всë в первую же минуту, в чëм художник не сомневается). Ван Ибо просто представлял собой всë самое чистое, правильное и стойкое, являлся воплощением идеала и всего самого прекрасного, что вообще можно где-нибудь отыскать. Но одновременно с этим смотреть на этого человека было страшно, потому что это не Ван Ибо. Глаза слишком холодные и безжизненные. У Ван Ибо они горят игривостью и огнëм, рискуя пульнуть лазером в недоброжелателей, а при взгляде на Чжаня озаряются теплом и любовью. Глаза же этого человека наоборот наполнены холодом, вся его аура источает прохладу, из-за которой находиться совсем не хочется. Такое чувство, будто этот человек способен заморозить одним взглядом, да так, что на разморозить можно и не надеяться, что кажется чистой правдой, потому что шевелиться под этим взглядом поистине страшно. Но Это Ван Ибо и Сяо Чжань это чувствует. Перед художником лежал рисунок этого человека с цветком в волосах. Так не подходит этому холодному и отстранëнному образу, но Чжань ухмыляется, потому что это меняет всю картину, и похоже на небольшую пакость, коих учитель никогда не поворачивается, но всегда очень хотел. Подходить к Ван Ибо не хочется, но тело не слушается, оно само несëт его к мужчине. —Лань Чжань! — Выкрикивает азартный голос, в котором чувствуется ехидная задумка, а внутри всë сжимается от страха. Это Ван Ибо и он его никогда не обидит, в чëм Чжань уверен, но он не может подходить к человеку, когда тот работает и тем самым отвлекать его, да ещë, когда человек совершенно не готов к разговору и смотрит в душу холодным взглядом, говоря всем своим существом, что к нему лучше не подходить, просто излучает неприязнь к обратившемуся и предостерегает о своей нелюбизности, скинув в себя обязательства за возможные плачевном последствия. —Лань Чжань! Смотри, что я сделал! — Чжань-гэ, смотри, что я сделал! Эта фраза, прозвучавшая сегодня вечером вспомнилась сама собой и отдалась лëгким теплом, но тут же сменилась холодом, потому что Ибо посмотрел на него ледяным взглядом. Глаза Ван Ибо немного расширились а уголки губ предательски дëрнулись вверх, но Ибо смог сдержать непроницаемое выражение лица. Вот только непроницаемым оно было для кого угодно, кроме Сяо Чжаня. Он с двенадцати лет привык всматриваться в любые изменения в поведении или мимике людей, замечать самые мельчайшие движения, чтобы определить их настроение и не попадаться под горячую руку, он стал настоящим мастером в считывании эмоций и сразу понял, что лëд треснул, как только Чжань подошëл к парню. Этот рисунок ему понравился, но он предпочëл не говорить этого. —Я знаю, что убожество, но может ты разовьëшь мысль и скажешь хотя бы пару слов? —Крайнее убожество. Мужчина отложил лист в сторону и продолжил заниматься своими делами. —Ого, Лань Чжань, целых два слова, ты сама точность. Ван Ибо не имеет ввиду то, что сказал. Он не хочет этого говорить, ему понравился рисунок, он считает иначе, но Сяо Чжань не может контролировать свои эмоции и верит ему. Почему верит? Почему не видит очевидного? Люди иногда не видят очевидного, потому что искренне верят в свою никчëмность. Тот мужчина, тело которого сейчас принадлежит Чжаню, однозначно является привести такого человека. В голову почему-то полезли странные мысли. Сяо Чжань с этим человеком сейчас слились в целое и создаëтся ощущение, что они им и являются, не отличается и самооценка, восприятие себя. Может быть Сяо Чжань в реальности тоже многого не видит? Когда Ван Ибо посмотрел на него, то за толстым слоем льда виделся маленький огонëк тепла и снисхождения. Нужно только уметь замечать эти огоньки. Что если Сяо Чжань не замечает многих таких огоньков и его восприятие жизни неправильное? Именно об этом тогда говорил Ван Ибо. Он прав. Он видит то, чего не видит сам Сяо Чжань и к нему стоит прислушаться. Этот рисунок является насмешкой и вообще рисование вместо занятия чем-то важным как-то неуважительно по отношению к собственному надсмотрщику, но Ван Ибо ничего не говорит об этом. Он не ругает, а в его глазах по-прежнему присутствуют искорки любви. Он игнорирует такое неуважение, что доказывает безопасность. Люди не опасны, они не сделают ничего страшного в ответ на шалость или необдуманные слова, но проигнорировать это способны не все. Сяо Чжаню попадались люди, которые злились, даже если он не в чëм не виноват, но такие тоже не все. Здесь есть о чëм задуматься. Сяо Чжань понимает, что люди не страшны и никто не будет орать на незнакомого человека, а Ван Ибо живëт с ним вместе и прощает абсолютно всë, но Чжань всë равно подсознательно боится. Это совершенно другой мир, в котором люди защищают друг друга, для Сяо Чжаня он необычен, но художник живëт именно в нëм, он больше не находится в плену людей, которые готовы на него сорваться без повода, подобно псам. Ещë у Сяо Чжаня есть выбор. Он не обязан это терпеть и может уйти в любой момент. Это всë то, о чëм он давно забыл, поддавшись своему страху и то, что ему пора бы уже принять. Художник давно живëт в другом мире, так может пора начать подстраиваться под его правила? —Что делаете? Не Хуайсан уже полностью влился в компанию женщин, ощущая себя еë полноценным членом, даже не подозревая, что является им уже несколько тысяч лет. —Привет. Мы сейчас немного заняты, нужно договор распечатать, у нас новый работник. У Хуайсана загорелись глаза, в кафе появляется человек, которого он ещë не знает и который ещë не слышал ни одной истории и, естественно, не в курсе о разборках звëзд этого кафе Ван Ибо и Сяо Чжаня! Не Хуайсан не жадина, поэтому с радостью поделиться это информацией. —И как его зовут? —Сун Цзиян. Не трогай его пока что, пусть спокойно постажируется у Ван Хаосюаня. Не Хуайсан, конечно, расстроился, потому что за это время кто-то другой может всë разболтать новенькому, но обеденный перерыв не рабочее время. Надежда умирает последней. —У тебя телефон звонит. — Сообщила Не Хуайсану госпожа Цзинь. Учитель физики взял трубку и отошëл в сторону, будто там не слышно его звонкого голоса. —Привет, бабуль! Как ты? —Тут такие новости! Вчера к бабушке Сяо Чжаня приезжал какой-то мужчина и спрашивал о нëм. —Да ладно! А это случайно не Ван Ибо был? —Не знаю, имени не слышала, высокий такой, в дорогом костюме, очень милый и вежливый. —Милый и вежливый? Это точно не про Ван Ибо. Хотя кто знает? Может он таким становится, когда речь заходит о Сяо Чжане. Работники кафе искренни улыбались всем посетителям, потому что не могли спокойно проходить мимо Не Хуайсана, теперь они видели в кого он пошëл, а ещë им безумно хотелось узнать новую новость, которую учитель физики наверняка не будет долго удерживать. Ван Ибо болтливый! Ибо очень болтливый. Он проболтал половину фильма. Мужчина очень активен (молодой ещë как-никак) и просто не может сидеть на месте. Он только и делал, что болтал и игрался с одеждой Чжаня, успев завязать какой-то подобие косичек из шнурков кофты того. Художник услышал кучу историй, например, как Ван Ибо притащил с дня рождения одноклассника мешок камней и трëх улиток, потому что камни были действительно классные, а к улиткам и комментарии не нужны, это же улитки, а потом понял, что всë это хлам и обменял у младших на разные вещицы, заливая про чудотворную силу камней, в которую они верили, смотря на фокусы Ван Ибо. Сяо Чжань услышал, как Ибо увлëкся лего, впервые сел на мотоцикл, врезался в чей-то забор, потому что ему тупо забыли объяснить где тормоза, о разбитых коленках, которые до сих пор такие и "Там такая болячка огромная, хочешь посмотреть?". На самом деле всë это было очень мило и Сяо Чжань с удовольствием всë слушал, но он конкретно устал от парня, чего даже не заметил пока не вернулся в свою комнату. Сегодня у бизнесмена снова рабочий день и Сяо Чжань может о многом подумать за завтраком. Вчера он провëл с Ван Ибо весь день, но это не было так страшно, как с опекунами. Ван Ибо ни разу на него не накричал, даже когда Орешек разрушила лего, над которым парень так долго работал и за которое готов порвать в буквальном смысле слова. Он не стал орать, а решил проблему, купив кошке множество игрушек. Ван Ибо совсем не злился на те слëзы и даже извинялся за то, что Чжаню пришлось понервничать. Даже совместное времяпровождение нельзя было сравнить с варением в котле, потому что смотреть фильм с Ибо было комфортно. Да, Ван Ибо много болтал, что вызвало не сильные головные боли, но Чжань не боялся, когда парень открывал рот, наоборот предвкушал, думая о том насколько интересную историю услышит в этот раз. Рядом с бизнесменом спокойно, но всë же остаëтся осадок напряжение, заработанный в юности. Тогда цеплялись к каждому его слову и кричали чтобы он не сказал, потому что... Да хрен его знает почему. Просто нравилось покричать? У Сяо Чжань были некоторые комментарии, но он побоялся сказать. Мужчина прекрасно понимал, что Ван Ибо не будет кричать, что он не осудит, но всë равно боялся каждый раз, когда открывал рот. По крайней мере он смог выдержать целый день, проведëнный с человеком и ему понравилось находится рядом с Ван Ибо. Этот человек пробуждал внутри какие-то тëплые чувства, заставляющие тянуться навстречу общению и совместному времяпровождению, наплевав на все свои страхи. Сяо Чжаню было страшно, но он гордился своей смелостью. Художник вспомнил то чувство облегчения, которое получил после прочтения книги по суицидологии, поэтому решил всë-таки перестать считать себя эгоистом. Ван Ибо сказал, что он не эгоист, что Сяо Чжань не ничтожество и не бездарность, что он самый лучший, кого только можно встретить и эти слова для учителя очень ценны, особенно если они исходят из уст Ван Ибо. Сяо Чжань доверяет Ван Ибо и готов идти к нему, даже если придëтся переступить через себя и свои страхи. Художник взял первую попавшуюся книгу и поудобнее устроился на кресло, которое и без того было достаточно удобным. Читать в темноте нельзя (тем более со зрением Сяо Чжаня), поэтому мужчине пришлось нехотя открыть шторы и сщуриться от солнечного света. Он слишком долго прятался в ванной. Сяо Чжань посмотрел на дверь и убедился, что она плотно закрыта. Он посмотрел на книгу. Тара Брах "Радикальное принятие". —Кто это? В кабинете Ван Ибо стояли Мэн Цзыи и какая-то незнакомая девушка. —Это Юй Мин, она один из лучших психологов. Ван Ибо уже забыл, что поручил своей помощнице найти психолога для Сяо Чжаня, но встретиться он им не позволит. —Хочу знать всë о обессивно-компульсивном растройстве. Ван Ибо рассказал то, что уже знает, чтобы девушка не болтала о элементарных вещах. Юй Мин была поражена, потому что ей было нечего добавить к знаниям Ван Ибо. На самом деле Ван Ибо не так блистательно разбирался в психологии, он просто должен был разбираться в людях, чтобы переговоры с партнëрами были более продуктивными и его никто не кинул и, естественно, чтобы скрыть признаки, показывающие его намерения кого-то кинуть. На это расстройство он наткнулся совершенно случайно и много запомнил, памятью он с рождения обладал просто удивительной. Юй Мин действительно было нечего добавить, но она дала несколько советов по тому как это можно проверить и несколько примеров "обрядов", которые наиболее распространены. Так же они поговорили о нервозности Сяо Чжаня и здесь Ван Ибо узнал немного новой информации. После разговора с девушкой ситуация стала немного понятнее и Ван Ибо начал детальнее представлять план своих действий. —А какие у вас отношения с Мэн Цзыи? — Ван Ибо обожал подлавливать сотрудников и ошарашивать знанием их секретов. —Как вы... —Она сказала, что ты одна из лучших. Она никогда не признаëт настолько большого мастерства, считает, что каждый может промахнуться. Девушка немного смутилась, но Ван Ибо не особо порадовала его реакция, больше его привлëк шум у секретарши, Мэн Цзыи отказывалась кого-то пускать в кабинет Ибо. Интересно, может ли она вырубить самых настойчивых? Ван Ибо почему-то не сомневался в том, что если ей понадобиться, то она и его самого вырубить с одного удара может. Кажется, у неë два образование и одно из них медицинское, точно знает куда бить. —Я лучший друг Сяо Чжаня! Пустите! Лучший друг Сяо Чжаня? У Сяо Чжаня есть друзья? —Пропусти. — Ван Ибо сам не заметил когда из его уст вырвались эти слова, он просто не мог проигнорировать человека, который предположительно много знает о Сяо Чжане и является потенциальным информатором Ван Ибо. — И уведи психолога. Мэн Цзыи не могла не послушаться. Не Хуайсан не растерялся и гордо вошëл в кабинет, чувствуя себя элитным гостем. Ван Ибо бы поставил его на место, но это друг Сяо Чжаня, а такими редкими экспонатами нужно дорожить. —У Чжаня есть друзья? —У Чжаня есть друг. Ван Ибо смотрел с вызовом, но Не Хуайсан явно не был настроен на конфликт. Всем своим телом он говорил, что пришëл с миром и не врал. —Я узнал, что ты искал информацию о нëм. Ты меня сильно обижаешь. Я самый главный информатор, если это касается Сяо Чжаня! —Так ты готов поделиться информацией? —Смотря какие у тебя намерения. —Думаешь, я буду работать ищейкой просто так? —Именно поэтому я и пришëл. —У Сяо Чжаня были попытки суицида? —Были. Не Хуайсан хотел ещë немного поиграть в эту игру, но почему-то не уследил за словами, выдав одну из самых интересных историй. У Ван Ибо же всë сжалось внутри. Он, конечно, знал, но подтверждений этому не было, поэтому он до последнего надеялся, что это всего лишь мимолëтные мысли. С другой стороны он был очень рад, что всë это осталось просто попыткой. —Признайся, это ты спалил школу в Чунцине? Бабушка сказала, что пожарные следили за тем, чтобы огонь не распространился дальше, но тушить отказывались! Тот ещë клещ. Может Сяо Чжань просто не смог отказать ему в дружбе? Да такому хрен откажешь. Ну да ладно, сейчас его болтливость только на пользу. —Говори. *** Боль. Невыносимая жуткая боль не физическая, но мучает намного большее, хлеще, чем зубная. Сяо Чжань вполне осознал на себе фразу "резать без ножа". Эту боль невозможно никак унять, она сидит глубоко внутри. Это сильнейшая обида и жалость к себе, но она не беспочвенна. Эмоциональной боли не существует и он всë это придумал, одет, обут, кушает хорошо и что ему ещë нужно для счастья? Разве счастье заключается в достатке? Да, о нëм люди задумываются только после того, как начинают жить в достатке, потому что до этого мыслят только на уровне базовых потребностей, у них нет времени задумываться о чëм-то высшем, когда нужно оплатить налоги, а зарплату задерживают. Однако Сяо Чжань и не думает о чëм-то высшем, он не стремится достичь счастья и какого-то иллюзорного благополучия, прозрения души, нет. Он просто стремится удовлетворить базовую потребность, избежать страха. Страх вызван инстинктом самосохранения, он говорит о опасности ситуации и заставляет еë избегать. Сяо Чжань боится. Он боится каждый раз, находясь дома с кем-то, потому что эти люди причиняют боль на каком-то глубочайшем уровне, еë не способна заглушить ни одна таблетка, а эта душевная боль ещë существует в согласии с головной. Сяо Чжань не выносит шума. У него начинает ужасно сильно болеть голова, будто стремится расколоться на тысячи частей и вот-вот это сделает, художник буквально чувствует, как в черепе стараются образоваться трещины, но не могут этого сделать. Эта боль просто невыносима, но еë нужно маскировать, чтобы никого не волновать. А они всë орут и орут. Иногда Чжань скучает по обезболивающему, но прекрасно понимает, что нельзя ныкаться с ним, потому что в его вещи в любой момент могут залезть и художник об этом даже не узнает. Вообще у этой боли есть плюсы, физическая боль заглушает душевную и, наверное, именно поэтому он ещë не вступил на путь самоповреждения. —Ты неблагодарная скотина. Думаешь только о себе. Вообще нас ни во что не ставишь. Стоишь и молчишь, ждëшь пока всë это закончится. Тебе всë равно на происходящее. Ты нас хоть слышишь? Да, вы совершенно правы. Именно об этом думает Сяо Чжань, вспоминая о своих головных болях, которые сами не дают о себе забыть, и зная причину, по которой он о них не говорит. Абсолютно правы, думает он, вспоминая тот минимализм, в котором живëт, чтобы никому не пришлось тратить на него лишние деньги. Сяо Чжань всегда сидит в комнате тише воды ниже травы, чтобы не отсвечивать и никого не бесить (хотя в этом правда есть и самовлюблëнная часть). Сяо Чжань никогда не ездит в школьные поездки, не сказал о парнях, которые какое-то время издевались над ним. У Сяо Чжаня куча примеров, но они совершенно правы, они же видят его насквозь. —Ты совсем ни о чëм не думаешь. Только и делаешь, что малюешь. Тебе вообще на всë наплевать. Да, и здесь вы совершенно правы. Сяо Чжань уже подобрал себе университет, узнал всë о общаге и условиях в них, стоимость проживания в общаги и условия поступления на бюджет. Нашëл информацию о всех забегаловке вокруг, в которых может понадобиться работник, усердно готовиться к экзаменам, чтобы никому не пришлось платить за обучение, потому что делать они этого точно не будут. Да, Сяо Чжань живëт беззаботной жизнью и совсем ни о чëм не думает. Они правы. —Да от него и слова правды не дождëшься. Противно слушать. Да, думает Сяо Чжань, у которого уже пунктик на счëт этого. Он всегда старался быть максимально честным и всегда его обвиняли во лжи, поэтому он просто не может врать. Художник открыто говорит, что не хочет идти с кем-то гулять, когда не хочет, говорит, что ему не нравится новая причëска друга, когда она действительно не нравится. У Сяо Чжаня и без того был узкий круг общения, но теперь он ограничивался одним Не Хуайсаном, которого не пронять ничем. Вы совершенно правы. А как же можно забыть про тот случай, когда в ванной постоянно были мокрые полы и вину свалили на Чжаня, хоть он и говорил, что не делал этого, но младший братец не станет врать. И даже тогда, когда этого ангелочка застукали ничего не изменилось. Сяо Чжаня по прежнему заставляли мыть ванную, они не знали, что он тогда подслушал разговор, а он просто боялся сопротивляться, потому что нужно быть хорошим и ни к чему ссоры и подростковые выкидоны не приведут. —Почему молчишь? Характер показываешь? Да ты здесь никто, не имеешь право вообще ни на что. Да, именно поэтому Сяо Чжань даже поесть тут боится, именно поэтому молча выслушивает всю клевету в его адрес и сам начинает в неë верить, именно поэтому угнетает себя за то, что не может поладить ни с одним опекуном, именно потому, что он выëбывается. Какие здесь могут быть иные причины? —У тебя вообще друзей нет. Ставишь себя выше других. ЧСВ. Да, да, да. В точку. Не может же он бояться людей из-за того, что вообще боится говорить, потому что каждый раз, когда он это делает на него выливается куча дерьма. —Когда начнëшь нормально учиться? Зачем пошëл в старшую школу? Бросай еë и иди работать! Только время теряешь. Тут уже сказать было нечего. Они не будут им довольны чего бы он не добился. Какой смысл лезть из кожи вон? Лучше подготовиться к экзаменам и изучить основы будущей профессии, чтобы потом оставалось больше времени на заработок денег. Они ненасытны. Им всегда мало, всегда найдëтся кто-то лучше. Сяо Чжань уже давно прекратил искать их одобрения и стал делать лишь то, что ему было нужно. Он не совсем отбился от учëбы, далеко не последний в классе и этого ему вполне достаточно, потому что держась на плаву и не пытаясь обойти всех он может сохранить хоть часть своей нервной системы. Сяо Чжань слушает их и вникает в их крики, внимательно наблюдает за попытками "достучаться" до него, а кончики губ предательски тянуться вверх в какой-то безумной улыбки. Да, ему больно и страшно, но это не касается вопросов о поступлении, потому что в этом деле он готов бороться до конца. Почему же вы лезете из шкуры вон, пытаясь докричаться? Куда же делся ваш креатив в оскорблениях? Слушать одно и тоже скучно. Вы злитесь. Хотите сделать больно и не понимаете почему не достигаете результата, оттого и ярость ваша растëт, вы теряете контроль в попытке одержать вверх и доказать своë превосходство, тем самым теряя важное преимущество — хладнокровие. Почему же мне не больно? Потому что к боли привыкаешь. Хотите добиться своего? Попробуйте сделать больнее, придумайте новую пытку. Вы уже надавили на всë возможное, даже на родителей, которые будут крайне недовольны, если я не пойду на выпускной. Вместе с этим аргументов эти люди потеряли и часть моего уважения, ибо эта манипуляция слишком низкая даже для вас. Скажите какая я бездарность, доведите до истерики снова да я и похуже от вас же слова слышал, мне уже не больно. Это забавно. Смотреть на тщетно попытки причинить боль. Вы использовали все средства, но за это я буду бороться. Сяо Чжань помнит тот первый разговор на счëт его переезда, чтобы учиться в другой город. Он провëл с ними всего пять минут, из здания он выбежал в слезах с чëтким намерением бросить школу и пойти учиться в самое ужасное учебное заведение на слесаря, потому что ему внушили, что он не сможет и не достоин большего. Истерика продлилась около тридцати минут, хорошо, что возле школы его поймал Не Хуайсан и вставил мозги на место. Уже не больно. Можете сломить чем угодно, но это вызывает лишь безумную улыбку, все их аргументы смешны, а мозг переполнен сарказмом. Так не похоже на привычного боязливого Сяо Чжаня, но все аргументы касательно его несостоятельности кажутся очень смешными. Он прекрасно понимает, что не выживет, если не поступит, поэтому он точно поступит, потому что ещë не собирается умирать. Да, на других вещах можете играть сколько душе угодно, но этим вы больно не сделаете, потому что здесь невозможно надавить на совесть, а других рычагов давление у вас нет. Может решите ударить? Так будет даже легче. Физическая боль перекрывает эмоциональную. Но нет, чужих детей бить нельзя. Может из дома выгоните на улицу в морозную зиму? А потом найдëте и будете накачать успокоительным, говоря, что ненормальный, потому что нормальный человек не может плакать? Было и не раз, уже не оригинально. Да кто же вас так обидел? Кто вас так сломал, что вы сами стали бесчувственными роботами, не имеющими возможность проявить сочувствие? —Да как ты вообще смеешь со мной так обращаться? Неблагодарный щенок. Да ты хоть знаешь сколько таблеток я из-за тебя пью? Сколько я денег на них трачу? Всю нервную систему мне испортил. Скотина! Ненавижу тебя! Убирайся отсюда! Громкими шагами опекунша удалилась с кухни, но вскоре вернулась швыряя в него куртку. —Иди куда хочешь! Но чтобы я тебя больше не видела. Женщина перевернула стоящую рядом детскую коляску и ушла в комнату, громко захлопнув дверь. Оттуда послышался крик. Это не слова, просто крик, затем громкие рыдания. Еë муж с ревущим младенцем на руках быстро набрал воды в кастрюлю и побежал в ту же комнату. Чжань слышал, как опекун выливал воду на женщину. Особо громких звуков, помимо плача ребëнка, больше не не было слышно. Сяо Чжань сидел на месте некоторое время, боясь пошевелиться. Потом он подошëл к крану, чтобы выключить воду, повесил куртку на место и прошëл в свою комнату. Ему было некуда больше идти. Все движения были совершены крайне медленно, потому что конечности одеревенели от страха и не слушались. В голове не было ни одной мысли, только страх. Из глаз потекли слëзы, но не было каких-то всхлипов или громких рыданий. Просто текли слëзы. Это были первые слëзы Сяо Чжаня после смерти родителей. Эту ссору он запомнил на всю жизнь. Художник лëг на кровать и потихоньку начал обдумывать случившееся. Всë тело ещë подрагивало от страха. Было больно. Сяо Чжань всегда был тихим и спокойным мальчиком, он никогда не наглел, его никогда не наказывали, потому что он просто не совершал ничего плохого, за что можно было бы наказать. Очень страшно и больно. Художник старался делать всë, чтобы понравиться им. Он даже отказался от скрипки и вообще всех занятий, за которые нужно было платить, чтобы лишний раз не клянчить деньги. Он старался не надоедать, быть особенно хорошим и не доставлять совсем никаких хлопот. Что он сделал не так? Он же так старался. Почему он вызвал такую реакцию? —Отдай его в детдом. Пожалуйста, давай отдадим его в детдом. Я больше не выдержу, я не могу с ним жить. Я прошу тебя, давай отдадим его в детдом. — Слышалось из-за стенки вперемешку с рыданиями опекунши. Эта семья приняла Сяо Чжаня, как родного. Они были добры и учтивы с ним, в ответ на что он из кожи вон лез, чтобы быть достойным сыном. Что пошло не так? Что он сделал не так? Чем не угодил? Эта ссора запомнилась Сяо Чжаню на всю жизнь. Он уже мысленно смирился с детдомом, но отделался лишь психологом, которому сказали, что этот погром устроил он. Кто поверит ребëнку? Всë равно толку от этого было мало, потому что психолог не смог вытянуть из него и слова. После этой ссоры он просто не мог думать о сарказме, когда на него кричали, потому что тогда он тоже думал, что ничего ужасного не делал, но ошибался. Вдруг он ошибается и сейчас? Может быть он доводит их молчанием и нелюдимость, тем что не выходит из комнаты и не общается ни с кем. Сяо Чжань знал, что той опекунше не нравилась его молчаливость, не нравилось, что он с ней не разговаривал. Но остальные ни разу об этом не обмолвились, что говорит о том, что их всë устраивает. Художник больше не мог спокойно относится к чужим словам, он принимал всë близко к сердцу, верил в правдивость этих слов и пытался бороться со своей эгоистичностью и неправильностью, но упрëков становилось только больше. Угрызения совести съедали его заживо. Он не молчал. Он пытался поговорить об этом с бабушкой, но та только смеялась, не давая и малейшей поддержки и обесценивая его проблему и говорила, что он маленький и это не проблема. Забавно же, когда твоего внука убивают изнутри. Он никогда не молчал. Он кричал, он пытался рассказать, но кто его будет слушать? Бабушка часто любит говорить о том, какой он был непослушный и в детстве просто сидел рядом с ней и что-то бессвязно кричал. Он никогда не кричал бессвязно. Он просил, чтобы с ним поиграли, чтобы что-то посмотрели, требовал внимания, общения. Маленький мальчик делал всë, чтобы привлечь хоть какое-то внимание и его всë время игнорировали. Но когда он стал постарше, та же женщина начала жаловаться на то, что мальчик с ней не разговаривает. Иронично, не так ли? Да, родители им хорошо занимались, он был с ними счастлив, но они слишком много работали и не могли проводить с ним много времени, хоть и старались из-за всех сил. Сяо Чжань даже не лез к ним. Он видел, что они приходят с работы очень усталые, едят и сразу ложиться спать. Они уходили до того, как Чжань просыпался и приходили незадолго до того, как он ложился спать, да ещë и брали дополнительные смены в выходные. Сяо Чжань понимал, что он и без него трудно, поэтому пытался привлечь внимание бабушки, которая его удачно игнорировала. Со временем художник привык к одиночеству, ему стало комфортно в своëм обществе, он всегда находил себе интересное занятие и перестал нуждаться в чьëм-то внимании и одобрении. Ему стало комфортно с самим собой, а присутствие других людей только нарушало внутренний баланс художника, потому что было чем-то чуждым и некомфортным. Он избегал чужого общества, запирался в своей комнате, когда приходили гости. Нет, это не значит, что он совсем закрылся, Сяо Чжань пытался поговорить с бабушкой и рассказать ей о произошедшем в школе, например, но все разговоры она сводила к криками, ругани и отчитываниям. Тогда он спрашивал за что. А она отвечала, что для профилактики. Кому хочется говорить, если все разговоры заканчиваются так? Лично учителю не хотелось. Мысли о том, что от Сяо Чжаня никакой пользы и он только портит всем жизнь заполняли его. Периодическая смена опекунов являлась подтверждением их слов. Сяо Чжань мечтал о смерти, потому что тогда наконец-то закончится этот бесконечный круг боли, перестанут страдать люди, перестанет страдать он, все проблемы решались всего выбыванием из игры одной фигуры. "Я хочу к маме". Эта фраза какое-то время часто вылетела из уст художника. Боль была настолько сильной, что еë перестала закрывать головная. У него были братья и сëстры. Разбалованные и постоянно касячившие, но на них никогда не повышали голос, им всë спускались с рук, потому что их любили, а на Сяо Чжане отдувались по полной, из-за чего было вдвойне обиднее. У них было всë, что они хотели, Сяо Чжань не завидовал им, но завидовал их праву попросить. Художник знал, что живëт на птичьих правах и окружающие не забывали ему об этом напоминать, поэтому у него не было права что-то просить, даже такие вещи, как новые джинсы, потому что старые порвались, он ходил по улице в школьной форме, потому что просто не мог попросить ещë один комплект одежды. Одежда необходима и еë Сяо Чжаню наверняка бы купили, но это значило просить потратить на него деньги, ехать куда-то с опекунами и не иметь выбора, потому что и без этого живëт на птичьих правах и не в праве выбирать понравившуюся одежду, а после слушать дополнительные упрëки о том, что он халатно относится к своей одежде и им пришлось слишком крупно потратиться. Знаем, проходили. Сяо Чжань устал быть помехой и причиной стрессов, он винил себя в любой мелочи, он устал бояться каждую секунду, что кто-то начнëт орать, он желал прекратить всë это, вырваться из адского круга, прекратить портить жизни, перестать мешаться и путаться под ногами. Сяо Чжань просто хотел жить полноценной жизнью без страха, но не мог съехать всвязи со своим несовершеннолетием. Художник не выносил, не выдерживал, не мог. Однажды, когда никого не было дома Сяо Чжань накупил таблеток. Он разложил их на столе, приготовил бокал воды, взял бритву и сел рядом со своими приготовлениями. Он не привык действовать, не подумав о последствиях. Что случится, если он умрëт? Опекунам придëтся потратиться на похороны. Бабушка тоже особо не расстроится, однажды у еë родственника умерла мать, а она сказала: "Ну умерла и умерла. Что такого? ". Хватит нас позорить. Это фраза всплыла из глубин подсознания. Они всегда говорят, что он их позорит своими ужасными оценками и невыносимым поведением. Он старается, как только может, всегда со всеми вежлив, но этого оказывается недостаточно. Вот и сейчас нельзя не подумать о их репутации. Что именно случится с их репутацией? Народ же обвинит во всëм именно их, людей которые заботились о Сяо Чжане. Они скажут, что те довели ребëнка до суицида, но это совсем не так, они любят Сяо Чжаня, а он только и делает, что доставляет им проблемы. С одной стороны стояло их счастье, а с другой репутация. Вопрос слишком сложный, но время есть. Таблетки не стопроцентный вариант, а порезы на венах можно зашить. Выходит, что и смерть Сяо Чжаню никто не гарантирует. Что случится, если не получится? Они расплачутся и перестанут кричать, поняв, что художнику тяжело? А слëз в качестве доказательств им уже мало? Они не верят слезам, подумают, что эта попытка тоже постановочная, не умер же. Они же докажут, что его нынешняя жизнь ещë цветочки, устроят такой ад, по сравнению с которым нынешнее положение будет казаться раем, а казнь линчи всего лишь небольшой щекоткой. Эта мысль окончательно заставила художника передумать. Он решил дотерпеть до совершеннолетия (осталось не так уж и много, три года) и уехать в университет, если там будет хуже или он не поступят, то в его суициде обвинят его, скажут, что он не смог или не выдержал. В любом случае, на опекунов уже никто не подумает, да и им облегчение. Решив это, Сяо Чжань собрал все таблетки в контейнер и закопал в парке, чтобы не тратиться, если снова захочет покончить с жизнью. Тем более просроченные таблетки значительно увеличивают шансы на успех. Со временем всë немного поменялась. Сяо Чжань прочитал монографию по суицидологии и стал по другому относится к этому вопросу. Чего желают все суицидники? Прекратить боль, избавиться от проблем. Но что будет дальше? Никто не верит в конец, все надеяться на продолжение, даже если сами этого не осознают. Что будет дальше? Загробная жизнь? Сяо Чжань извëл столько опекунов, будет ли ему так хорошо? Перерождение? То есть придëтся начинать всë сначала. Сяо Чжань прошëл через многое и до мнимого освобождение осталось совсем чуть-чуть, он не готов начать всë сначала. Художник преуспел в скрипке, в рисовании, в пении. Перерождение значит начать всë сначала, а это означает потерять опыт и всë достигнутое в этой жизни, Чжань не готов повторить этот путь и со всем расставаться. Он прикладывал большие усилия, чтобы добиться хоть чего-то, он не бездарность, как считали многие. Стоит ли жертвовать результатом столь выматывающей и длительной работы? Именно думая об этом он начал понимать, что не такое уж он ничтожество. Да, его достижения нельзя назвать грандиозными, но они есть и он готов идти дальше. Ошибки, конечно, присутствуют, но без ошибок чему-то научиться просто невозможно. Он человек, а не робот и ему свойственно ошибаться, это нормально. Сяо Чжань начал учить тайский язык, больше рисовать и читать. Книга по суицидологии открыла ему глаза на мир и на себя. Он не бездарность, он достиг чего-то и хочет продолжать достигать. Он перестал обращать внимание на недовольства опекунов, потому что не видел причины этому явлению. В этот момент были каникулы, поэтому криков было не так много. Сяо Чжань наконец-то начал радоваться жизни, ценить еë, восхищаться каждым моментом, восторгаться цветами и их яркостью. Он стал любить те моменты, когда его посылают в магазины, потому что на улице можно расслабиться, подышать свежим воздухом, спокойно подумать и никто не скажет, что он гуляет в ущерб учëбе. В мире много прекрасного, но мы этого обычно не замечаем, потому что слишком заняты своими проблемами, но Сяо Чжань оставлял их за стенами дома, он шëл куда-нибудь с пустой головой, восхищяясь природой и результатами труда человечества. Он начал любить жизнь, он начал еë видеть. Они говорят, что он эгоист, что беззаботен, так почему не стать таким? Они всë равно будут ругать, так пусть ругают хоть за дело, а то их "для профилактики" знатно поднадоело. Сяо Чжань был счастлив. Да, он был счастлив. Впервые со смерти родителей, но это продолжалось не долго. Начало учебного года и новый скандал. —Куда ты хочешь поступать? Ты слишком тупой, поступишь здесь. На что ты там будешь жить? Ты об этом хоть подумал? И кем ты с такой профессией будешь работать? Перестань дурить. Сяо Чжань не слушал. Он хотел поступить именно туда и не собирался менять свои намерения. Они решили надавить. Они и без этого хорошо справлялись с лишением Чжаня нервных клеток, а сейчас они делали это намеренно, насильно вернув Сяо Чжаня в омут комплексов и терзаний. Он снова начал ощущать себя ничтожеством и ни на что не годным, но осознал ещë одну вещь — он должен уехать, если он не уедет, то покончит с жизнью, потому что это жизнью назвать нельзя, он не выдержит. Вот только... Умирать он уже не собирался.