Встретимся после смерти

Сяо Чжань сейчас совершенно беззащитен, он не побоялся Ван Ибо, не побоялся заснуть у него на плече, доставляя тем самым бизнесмену огромную радость и надежду, что тот смог добиться доверия художника. Ван Ибо хочет это доверие, хочет предоставить Чжаню комфорт. Наличие тех книг с одной стороны просто разрывало сердце, потому что все они по-любому непосредственно связанны с самим Сяо Чжанем, одни названия этих книг вводили Ван Ибо в ужас, потому что они о Чжане, больно осознавать, что человек, которого ты хочешь защитить и оградить от всего любыми способами испытывает такое многообразие отрицательных эмоций, чувствует столько боли настолько часто, что она уже стала неотъемлемой частью его жизни, он к ней привык и уже принимает, как родную, не удивляясь ей, а даже ожидая и испытывает растерянность, если таковой нет. С другой стороны наличие этих книг можно считать хорошим признаком, потому что это говорит о том, что Сяо Чжань не сдался и не собирается этого делать, он борется, пытается разобраться в своих чувствах и побороть свои страхи, пусть начать этот путь для него оказалось труднее, чем он ожидал, но он старается. И почему он посчитал себя эгоистом? Неужели ему опять кто-то что-то сказал и художник теперь терзает себя чем-то, что ошибочно принимает за совесть? Ван Ибо начал вспоминать о чëм же были эти книги, думать об этом сердечно больно, мысли терзают душу, но необходимо узнать что же чувствует Сяо Чжань, чтобы понять как именно Ибо может ему помочь и чего лучше не делать, чтобы не навредить ещë больше. Принятие себя, повышение самооценки. Сяо Чжань не принимает себя. Он считает себя ничтожеством, ни на что не способным, наверняка комплексы и с внешностью (хотя, казалось бы, какие могут быть комплексы с такой внешностью?), нелюбовь к себе, критика и осуждение каждого действия. Излишняя скромность, говорит о том, что он считает себя недостойным всего, ему стыдно принимать подарки, потому что он считает, что не заслужил их. Наверняка ему сложно принимать комплименты, потому что они ему тоже кажутся не заслуженными и вообще неправдой, потому что они, по его мнению, не соответствуют действительности. Этому могли поспособствовать постоянная критика со стороны его "любящих, души в своëм детëнке не чаявших" опекунов, которые, судя по всему, не жалели времени на то, чтобы напомнить Сяо Чжаню кто тот (а точнее, что он никто), что он ни на что не годный, ничтожество, всем им обязан и живëт в их доме на птичьих правах. Отсюда и это чрезмерное уважение к Ван Ибо, поиски заглаживания вины, хотя тот даже не виноват. Сяо Чжань просто чувствует, что зависит от Ибо и не хочет быть причиной его гнева или обузой. Нервозность. Тревожность. Повышенная тревожность. Ну это было понятно и без книг, Сяо Чжань постоянно трепëт свои волосы, кусает губы и старательно пытается превратить свои ладони в месиво, тревожность у него выражена ещë хлеще, чем у самого Ван Ибо, который просто кусает губы. Всë же они различаются. Ван Ибо в основном направляет свою нервозность на какие-то вещи, вследствие чего у него хрупкие вещицы, которые можно легко расковырять долго не живут. Нервозность Сяо Чжаня же направлена именно на него самого, на самоповреждение, что может являться одним из способов закрытия душевной боли. Может стоит купить побольше льда? Расширения его в руках является неплохой заменой самоповреждения. Обряды! Там было что-то про обряды. Навязчивое повторение одних и тех же действий в попределëнных ситуациях с целью успокоиться. Человек может в это даже не верить, но упорно продолжает делать, потому что иначе тревога его просто сгрызëт. Обессивно-компульсивное расстройство? Обсессии – навязчивые мысли, периодически произвольно возникающие в голове и побуждающие к таким же навязчивым действиям – компульсиям. Этот процесс призван произвести психологическую разрядку организма, снять тревожность и избавиться от напряжения. Может ли оно вообще быть у Сяо Чжаня? Учитывая его образ жизни, быть может всë. Ван Ибо силился вспомнить цикл этого расстройства. Вина, стыд, бессилие, ожидание новых мыслей, нежелательные мысли, нарастание напряжения и тревоги, осуществление "ритуала" (поведение избегания), краткосрочное облегчение от тревоги, а дальше всë начинается заново. Да, Сяо Чжань часто нервничает, но могут ли у него появиться обряды, способные его временно успокоить? Для того, чтобы это выяснить нужно подольше следить за его поведением. Суицидология. Ван Ибо должен был сразу обратить внимание на самое важное, на суицидальную тягу Сяо Чжаня. С такой жизнью, конечно, может возникнуть желание покончить, но в это не хотелось верить. Книга по суицидологии была единственной прочитанной, должно быть именно еë художник купил самой первой. Он бы не стал покупать остальные книги, если бы решил свести счëты с жизнью, приобретение новых книг говорит о его намерении бороться, о его желании выжить и в дальнейшем жить, а не выживать. Жить полноценной и счастливой жизнью, иметь возможность радоваться всем мелочам наравне с окружающими, не ощущать страха и не контролировать свои действия постоянно, иметь возможность стать независимым и расслабиться наконец-то, живя для себя и наслаждаясь жизнью. Ван Ибо не позволит Чжаню так легко всë отпустить, он настроен на борьбу и сделает всë, чтобы помочь учителю. Сяо Чжань будет счастлив, Ван Ибо это может гарантировать. —Ибо? — Сонно прошептал Сяо Чжань, выбираясь из уютных объятий. —Выспался? Мы как раз недалеко от дома. Далее Ван Ибо скомандовал водителю, чтобы тот возвращался, они действительно сейчас находились в минутах пяти езды, потому что район, в котором жил Ибо отлично подходил для их сегодняшней поездки, потому что был слишком элитен для приезжих, в нëм всегда было пусто и спокойно. —Ибо, сколько лишних кругов мы намотали? — Сяо Чжань старался не смотреть в глаза парню, занимаясь разборкой пакетов с игрушками Орешек, потому что ему было слишком стыдно. —Немного. —Зачем? —Чжань-гэ так мило спал, я не мог его разбудить. Сяо Чжань на секунду замер, но затем снова продолжил, сглотнув и стараясь не показывать секундного замешательства, которое Ван Ибо, естественно, заметил. —Нужно было разбудить. Лишние круги очень дорого стоили, мне неудобно. —Наверняка не дороже сладкого сна Чжань-гэ. —Ибо! — Сяо Чжань почти повысил голос. Такие слова было слышать не только непривычно, но и неудобно, потому что художник не считал, что заслужил их. — Не говори так, пожалуйста. — Продолжил он шëпотом. Ван Ибо прикрыл глаза. Сейчас Сяо Чжаню, наверное, будет страшно, но он просто обязан это сделать для блага художника. Парень подошëл к Чжаню, аккуратно поднял его с пола и осторожно прижал к стене. Всë это хотелось сделать очень резко и вдолбить в голову Чжаня понимание собственной важности и ценности грубым поцелуем, выбить весь бред, подчинить, но так нельзя, не нужно применять насилие, когда ситуация касается таких важных аспектов и пугливых людей. У Ван Ибо же нет цели вообще лишить Чжаня возможности говорить, не боясь осуждения за то, что ему что-то не нравится. —Гэ, это тебе стоит перестать говорить такие страшные вещи и совершать такие глупые поступки. — Хотелось прикоснуться, до одури сильно хотелось прикоснуться, погладить щëку, взять Чжань-гэ за руку, поцеловать запястье, Ван Ибо чувствовал необходимость физического контакта. Но к Чжань-гэ нельзя прикасаться. Ван Ибо взял руку Сяо Чжаня за предплечье (спасибо, что тот ещë не успел снять кофту) и прижался к ней щекой. — Гэгэ, ты слишком много думаешь обо мне и обесцениваешь себя. Сегодня ты плакал, почему? Потому что я обнял тебя? Потому что не обесценил твою попытку примириться? Чжань-гэ ты имеешь право на слëзы и на поддержку. Это нормально и ничего страшного в этом нет. Ты имеешь право говорить всë, что тебе хочется и делать всë, что хочется, так же как имеешь право что-то не говорить и не делать. Ты чувствуешь и это неоспоримый факт, но ты ещë и имеешь право проявлять свои чувства, за что тебе никто не имеет право сделать что-то плохое. Ты имеешь полное право на поддержку, потому что человек не может вечно быть один, ему нужен кто-то. И ты всего этого заслуживаешь, хотя бы потому что ты человек, ты живой и всë чувствуешь, тебе многое необходимо, это потребность, удовлетворения которой ты заслуживаешь. Чжань-гэ, не нужно принижать себя. Ты считаешь себя эгоистом? Эгоист бы не стал сидеть здесь всю ночь и ждать моего возвращения с работы, чтобы извиниться, эгоист бы вообще не чувствовал вины. Эгоист бы не предпочëл запас кошачьего корма человеческой пище, эгоист не стал бы работать, как проклятый, чтобы иметь возможность помогать родителям. Я могу перечислить тысячи примеров, доказывающих отсутствие твоего эгоизма, разбить в пух и прах твое убеждение о собственной несостоятельности. Ты работаешь на двух работах и ещë жив, к тебе поступают заказы от крупнейших компаний, твои ученики занимают первые места на всех конкурсах, ты превосходно готовишь, ты удивителен, Чжань-гэ. Я никогда не видел человека, который может с тобой сравниться. Не слушай критику, которую кто-то когда-то вбил тебе в голову из-за собственной несостоятельности или подобных причин. Ты можешь увидеть, что они лгали, только посмотри на это со стороны. Я никогда тебя не осужу, потому что я стараюсь тебя понять, ты никогда не причиняешь кому-то боль умышленно и очень переживаешь даже если этого не делал. Чжань-гэ, перестань поддаваться этим признакам прошлого, слушай теперь только меня. Хорошо? Я знаю, что ты самый лучший, но тебе трудно выражать свои чувства и общаться с окружающими. Я это понимаю. Давай работать над этим вместе? Я не хочу оставлять тебя в этом всëм одного, ты можешь снова начать критиковать себя даже за мысль всë изменить. Ты позволишь мне помочь тебе? Можешь пообещать, что не будешь избегать меня? — Ван Ибо всë-таки не удержался и легонько поцеловал запястье. — Гэ, ты прекрасен. Позволишь показать тебе насколько? Или скажешь что я тебе слишком плохо знаю? Если ты, конечно, не убедился в обратном только что. Сяо Чжань молчал. Ван Ибо поднял глаза и посмотрел на его лицо, глаза были на мокром месте, но Чжань не плакал. Ван Ибо заметил, что у Чжань-гэ очень милые щëчки, когда он улыбается растерянной, но по-прежнему фантастической улыбкой. —Гэ... — Парень протянул руку, чтобы коснуться щеки, но не успел совершить задуманное, потому что Сяо Чжаню это неприятно. —Зачем тебе всë это? Ван Ибо приобнял Чжаня за талию (Боже, какой же он худой) и протянул к себе поближе. —Ты мне нравишься, но больно осознавать, что сам ты себя ненавидишь. Сяо Чжань не бездарность. Он имеет какую-то ценность и эти слова говорит сам Ван Ибо, который сам представляет огромную ценность для Сяо Чжаня. Он видит художника насквозь, его страхи, переживания, сомнения, самобичевание по каждому поводу. У мужчины не оставалось никаких сомнений в том, что Ван Ибо правда это увидел и не стал критиковать художника, а предложил свою помощь. Бизнесмен не стал кричать, оскорблять, называть ненормальным, он всë понял и захотел разобраться. Ибо не обвинил Сяо Чжаня в эгоизме или высокомерности, потому что увидел ситуацию не только со своей стороны, учитывая только свои чувства и наивно предполагая, что Чжань провоцирует их намеренно, он подумал о чувствах самого учителя, не делая слишком быстрых выводов. Да, Сяо Чжань смог довести и Ван Ибо, но не излишней скромностью, отстранëнностью, нежеланием общаться, он довëл парня презрением к собственной персоне. И способы решения проблем были иными, он не стал кричать и ещë больше зарывать Чжаня в яму переживаний, а предложил помощь, опроверг всë то, в чëм художника беспочвенно обвиняли годами и доказал свою правоту неопровержимыми фактами, не свалил эти факты на желание Сяо Чжаня выставить себя белым и пушистым. Ван Ибо совсем другой. И Ван Ибо можно доверится, художник это чувствует. Чжань чувствует, что Ибо никогда не станет на него кричать без доказательств, обвиняя во всех грехах мира, Ван Ибо во всëм разберëтся и всë поймëт, даже если художник ничего не скажет, потому что Ван Ибо понимает, он думает о чувствах Сяо Чжаня и заботиться о них. Художник готов ему довериться и поверить всем его словам, да, это будет сложно, но он знает, что Ван Ибо ему поможет. Мужчина давно разочаровался в людях и перестал надеяться на них, но Ван Ибо другой, Ван Ибо он доверился без лишних слов. Даже то прикосновение губ к запястью. Оно было еле ощутимо и не причинило дискомфорта. Ван Ибо не причинит Чжаню боли, в этом художник уверен, он не сможет обидеть Чжаня, потому что... Потому что Сяо Чжань ему дорог? Это прикосновение, такое нежное и осторожное заставило сердце художника биться сильнее, зародить в груди какое-то тепло. Ван Ибо не считает его самым ужасным эгоистом, строящим из себя хорошего мальчика и плетущего интриги у всех за спинами. Это для Сяо Чжаня дорогого стоит. Это вселяет в художника надежду, придаëт веру в свои возможности. Сяо Чжань помнит первую и единственную книгу по психологии, которую он прочитал. Это была монография по суицидологии. "Клиническая суицидология" Юрьева Людмила Николаевна. Так же хорошо Чжань помнит каким образом к ней пришëл. Художник тогда посмотрел дораму "Поезд в Пусан" и нашëл о чëм задуматься, дорама "Река скорби" тоже оставила свой отпечаток. Сяо Чжань понял, что ему нравятся такие сюжеты, потому что эмоциональная боль ему очень близка, а людям, как правила, интересны вещи, связанные с ними теми или иными вещами. Учитель искал книги с подобным сюжетом (в фильмах есть минус — звук), но не находил чего-то подходящего, зато нашëл подборку книг по суицидологии, где и была та монография. Сяо Чжань решил почитать чисто ради интереса, но она возымела какой-то чудодейственный эффект, мужчина взглянул на жизнь свежим взглядом, каким-то новым и необычным, он стал смотреть на жизнь по-другому, он и раньше потерял желание покончить с жизнью, но после прочтения этой книги стал уверен, что больше не вернëтся к этим мыслям никогда. После прочтения монографии стало как-то легче, ощущение, будто с души упал огромный груз, который Сяо Чжань тащил всë это время. Художник просто зачитывался этой книгой, к тому же ему очень нравится научный стиль повествования. Мужчина ужасался статистике смертей, узнал причины суицидального поведения у психически здоровых людей различных возрастов, начал лучше понимать проблемы взрослых и сочувствовать им, узнал много интересных фактов. Например, теория о удовольствии Зигмунда Фрейда, говорящая о том, что человек всегда стремится удовлетворить своë минутное желание, а его конечная цель — перестать желать, чего можно достигнуть только расставшись с жизнью, что доказывает подсознательное стремление человека к смерти. Также было немало сказано о аутоагрессии, что убило в Чжане только зараждающуюся тягу к самоповреждению, также он узнал, что растерание кусочка льда в ладонях отличная замена этого действия. Зачитываясь этой монографией, Сяо Чжань забывался, он полностью уходил сознанием в эту книгу, забывая о нынешних проблемах, переставая бояться, что кто-то зайдëт в комнату, потому что просто забывал о их не только присутствии, но и существовании. В эти моменты становилось по-настоящему хорошо и комфортно, художник наконец-то смог выбрать те редкие моменты спокойствия, но почитать было, естественно, невозможно в домах, где у него не было отдельной комнаты. Однако нельзя игнорировать тот факт, что после прочтения монографии Чжань стал немного расслабление в присутствии людей, потому что начал понимать, что у них есть похожие страхи и проблемы, которые присущи и ему, что они тоже могут волноваться и от этого знания становилось как-то спокойнее. Мужчина мог полностью углубиться в чувства других людей, в ситуации, которые его никак не касаются и последствия, сопровождающиеся этими ситуациями. Это вызывало огромный интерес и придавало чувство некой лëгкости, будто Сяо Чжань освободился от всего этого груза, он стал намного откровеннее, перестал бояться высказывать свои чувства (что являлось явлением временным), слëзы прекратились на пару месяцев, но родственники не преминули наверстать упущенное, чувствуя силу Чжаня и стараясь еë подавить. Книга закончилась и навалилась рутина в виде домашнего задания, домашних обязанностей, бесконечных ссор, а теперь ещë и подготовки к экзаменам. Сяо Чжань покупал книги по психологии, если у него были деньги, вспоминая то свободное чувство, но руки до них так и не доходили, а в институте и мыслить об этом времени не было. На самом деле Сяо Чжань успел соскучиться по этому беззаботному облегчëнному чувству. Сейчас самое подходящие время для этого, поэтому почему бы и нет? Художник для начала решил выйти в туалет, но ему почему-то захотелось заглянуть в зал и посмотреть находится ли там Ван Ибо (привычка). Как Чжань и думал, Ибо сидел в позе лотоса и увлечëнно перебирать детальки недавно сломанного Орешек шлема из лего, надеясь, что ничего не потерялось. Просто завораживающая сцена для Сяо Чжаня. Ван Ибо в огромных тряпошных штанах (кажется, пижамных) и не менее большой футболке с привычно лохматой головой такой милый и домашний, идеально дополняющий уютную атмосферу этой комнаты. Футболка не рубашка, поэтому через неë видно намного больше кожи, Сяо Чжань заметил родинку на шее Ибо ближе к ключицы и, кажется, понял желание парня поцеловать родинку учителя под губой, этот вид доставлял настоящее эстетическое удовольствие, Ван Ибо нереально красив. Сосредоточенный взгляд бизнесмена и по-детски надутые губы заставляли умиляться, потому что он и правда похож на маленького мальчика, занятого самым важным на свете и определëнно серьëзным, по его мнению, делом. Ван Ибо так мило и самодовольно улыбался, когда детальки сходились и Сяо Чжаню хотелось, чтобы они сходились как можно чаще, потому что невозможно было не желать вновь увидеть эту улыбку. Ещë бизнесмен очень забавно сдвигал брови, когда детальки не подходили и он не понимал что куда совать, но носик он не морщил, хотя это, наверное, было бы вдвойне мило. Сяо Чжань и не заметил, как прошло достаточно много времени, чтобы Ван Ибо успел закончить доделывать шлем и эти прыжки радости и выкрикивания "Ес, ес, ес!" казались максимально умилительными, учитель сам не заметил, как расплылся в самой очаровательной улыбке. И как этого человека может бояться весь Китай? Он же просто большой ребëнок! И действительно, смотря на такого парня, который вëл себя максимально по-ребячески невозможно было даже предположить, что он управляет огромной компанией и имеет огромный вес в криминальном мире. —Чжань-гэ! — Воскликнул парень, заметив гэгэ, подглядывающего в дверной проëме. Художнику стало стыдно но бежать уже некуда. — Смотри что я сделал! Ван Ибо подбежал к Чжаню, взял его за предплечье и провëл в комнату, показывая результат своих трудов, довольный собой и радующийся, что ни одна деталь не пропала. —Ибо, ты молодец. Сяо Чжань легко подобрал слова для комментария, потому что Ибо вëл себя как ребëнок, а с детьми ему было намного легче общаться, потому что они были намного проще и не судили окружающих. Ван Ибо же вообще не ожидал комментария, зная немногословность Сяо Чжаня, поэтому был очень рад этим словам. Он обрадовался, как ребëнок и расплылся в улыбке, которую бы себе никогда не позволил, но при Сяо Чжане можно, потому что это Чжань-гэ. —Чжань-гэ, давай проведëм время вместе. Посмотрим фильм? Только не ужастик. Сяо Чжань помнит тот их совместный просмотр фильма и не против повторить, на самом деле он не прочь повторить всë, где можно полежать в обнимку с Ван Ибо. Вообще-то сейчас нет никакой ситуации, в которой это может быть уместно, но надежда, как правило, умирает последней. Художник поудобнее устроился на краю дивана, пока Ван Ибо включал "Человека-паука". На самом деле объятия здесь были бы кстати, но и так неплохо, потому что рядом Ван Ибо. На такой мысли художник ловит себя впервые, обычно ему хочется быть как можно дальше от людей. В такие моменты Чжань начинает верить, что с бизнесменом может быть по-другому, что он может развеять все страхи Сяо Чжаня. —Готово. Ван Ибо не такой скромный, как Сяо Чжань и церемониться не собирался, он смело сел на середину дивана, что расстроило художника, потому что диван был достаточно длинный. Но Ван Ибо даже не думал быть хотя бы в миллиметре от Чжаня, потому что это слишком далеко и в ближайшее время менять свои мысли не планировал. Парень закинул ноги на диван в противоположную от учителя сторону, а голову положил на его колени. Ван Ибо похож на подростка, который просто решил вечером провести время с другом, он сильно отличается от своего обычного поведение, но именно это настоящий Ван Ибо, именно этот ребëнок, у которого всегда хрен знает откуда берутся конфеты, который наверняка до сих пор разбивает коленки, который собирает лего и смотрит фильмы про супергероев и является Ван Ибо, настоящим, не выдуманным Ван Ибо. И этот Ван Ибо особенно нравится Сяо Чжаню, потому что рядом с ним можно не опасаться, что он обидит, потому что как маленький мальчик вообще может обидеть? И в то же время рядом с ним можно не беспокоиться о том, что Чжаня решит обидеть кто-то другой, потому что художник принадлежит Ван Ибо, а если тронуть что-то, принадлежащие Ван Ибо, то можно и рук лишиться (это в лучшем случае). Сяо Чжань поднял руку и держал еë над головой Ибо, не решаясь прикоснуться. —Гэ, тебе можно всë. Художник быстро отдëрнул руку. —В каком смысле? Ван Ибо перевернулся на спину, чтобы иметь возможность смотреть на Чжаня. И взял его руку, стараясь не трогать кожу, хоть это и стоило больших усилий. —У Чжань-гэ такие изящные кисти. Чжань-гэ вообще весь очень красивый и грациозный. А ещë я так люблю Чжань-гэ, что готов ему позволить всë, что угодно. Ты можешь делать со мной всë, что хочешь. Я официально разрешаю. Ван Ибо опустил чужую руку в свои волосы и снова развернулся к телевизору, показав потом рукой на тумбочку, в которой отражались мужчины. Сяо Чжаню покраснел от смущения, но мягкие волосы Ибо были слишком увлекательны и он быстро забылся. —Гэ, тебя когда-нибудь кусали пауки? — Ван Ибо не выдержал и десяти минут фильма. —Нет. —А не пауки? —Вроде нет. —Хочешь я укушу? —Тогда не сможешь говорить, что тебя нечего бояться и ты не кусаешься. Ван Ибо наигранно выругался и развернулся на спину, рассматривая лицо увлечëнного гэ, который до сих пор играл с волосами парня. Сяо Чжань немного смутился, заметив пристальный взгляд хотел убрать руку, но Ибо тут же отвëл взгляд. Ни притронуться, ни посмотреть. Очень обидно, но крайне важно. Сяо Чжань не любит когда на него смотрят, может быть это можно будет использовать.