Маховик сознания

Каждый выбирает для себя Женщину, религию, дорогу Дьяволу служить или пророку Каждый выбирает для себя

***

Кассиопея Вега Блэк родилась первого апреля 1979 года. Такой вот замечательный первоапрельский сюрприз. Имя я ей выбрала сама. Согласно требованиям Блэков — «звездное», но при этом такое, которое мне по-настоящему нравилось. Касси. Котенок. Моя дочь. В Магическую Британию мы с ней вернулись только после смерти Вальбурги. Во избежание огребания непрогнозируемых проблем. Вальбурга меня искала. Долго, упорно, настырно. Даже пыталась договориться о встрече через гоблинов. Должно быть, усмотрела что-то интересное на родовом гобелене. Вообще, эти гобелены — невероятный источник информации, думаю, там и имя моего настоящего отца отразилось, может из-за этого леди Блэк и была так настойчива? Но я параноидально ожидала от представителей этого семейства любой подставы, так что держалась подальше от островов. Орион умер, Регулус пропал, Сириус томился в Азкабане, так что Вальбурга могла пойти на что угодно ради возрождения рода. Я отлично помнила заклинания подчинения и конфундусы, которыми швырялся в меня Сириус, а его мать была куда опытнее и опаснее вспыльчивого юнца. Мы прилетели в Лондон в мае 1986. На обычном рейсовом самолете. С маггловскими паспортами и билетами, одетые в джинсы и свитера, с рюкзачком и чемоданом на колесиках. Как самые обычные пассажиры. Касси к тому времени вытянулась в тоненькую стройную шалунью с копной смоляных кудрей и внешностью довольно сильно походила на маленькую Беллатрису Блэк. Вот только глаза у нее были мои. Ага, прям, как у Поттера — «глаза мамкины», хи-хи. Гарри Поттер, согласно канону, проживал там, где ему и полагалось — под крылом дражайшей тетушки Петунии Дурсль в городишке Литтл-Уинкинге. Я навестила его через неделю после прибытия. Полюбовалась на грустного мальчика в растянутой футболке, который устало копался в саду, послушала, как мужской бас угрожающе орет: «Негодник!» и посмотрела, как вздрагивают хрупкие детские плечи в ожидании наказания. Поттер выглядел максимум лет на пять и настолько сильно отличался от моей дерзкой оптимистичной дочери, как только недокормленная бездомная дворняжка может отличаться от премиального ухоженного добермана. Я вернулась на следующий день. Нарядилась в ярко-желтый модный костюм, повязала волосы косынкой, нацепила на нос очки-стрекозы, прихватила блокнот, диктофон и сфальсифицировала необходимые документы. Взяла напрокат машину и приехала в первой половине дня, когда Вернон был на работе. Боялась, что могу не удержаться и пришибить его ненароком. Или вырастить мужику хвост. Неоперабельный. Вкупе со свиным пятачком. Уверенной походкой поднялась на крыльцо и позвонила в звонок: — Миссис Дурсль? Добрый день. Тетя Поттера, несчастливая обладательница некрасивого лица с лошадиной челюстью, с неприязненным видом оглядела меня с головы до ног. — Добрый. С кем имею честь? — Би-би-си, миссис Дурсль, — я махнула у нее перед носом журналистским удостоверением, с удовольствием наблюдая, как женщина меняется в лице. — Мы готовим серию программ о проблемах в семьях с усыновленными детьми, и поскольку от ваших соседей неоднократно поступали жалобы, я хотела бы предварительно пообщаться. Петуния сглотнула: — Проблемы? Какие проблемы? У нас нет никаких проблем. На нас никто не жалуется, у нас нормальная семья. — О, еще как жалуются, миссис Дурсль, уж поверьте! Некоторые соседи с вас глаз не спускают и конспектируют абсолютно все, по их мнению, странности и несправедливости, которые допускаются в отношении вашего племянника. Например, одежду не по размеру. Использование детского труда. И многое другое. У вас, кстати, прекрасные розы… За ними же ваш племянник ухаживает, верно? Но если вы против предварительной беседы, я могу вернуться сразу же с представителем опеки, полицменом и кинооператором. Она покачнулась и сделала приглашающий жест: — Проходите, пожалуйста. Мисс… простите, запамятовала вашу фамилию. — Мисс Макклауд, — я победно улыбнулась и вошла в идеально чистую прихожую. После чего демонстративно включила диктофон: — Итак, Гарри Поттер. Ваш родной племянник. Некоторые считают, что вы поступили очень благородно, взяв опеку над осиротевшим родственником. Другие уверены, что мальчик вам в тягость, и вы не выполняете обязанности опекунов в нужном объеме. О, я вижу семейные фотографии! Тут вы, ваш супруг и ваш сын. Очень похож на отца, милый мальчуган. Такой крепыш! Но где же фотографии Гарри? Может быть, в его комнате? Миссис Дурсль, могу я увидеть условия проживания мальчика? Сорок минут спустя абсолютно раздавленная и деморализованная Петуния была готова абсолютно на все, лишь бы только их семья не участвовала в придуманной мной программе. Даже на передачу опеки над ребенком кому угодно — например, дальней родственнице мальчика, некой миссис Блэк. — Только, — вдруг задрожав, сообразила она: — в силу обстоятельств… э-эээ… Определенным личностям может не понравиться… в смысле… Ох! — она закрыла лицо руками. — Меня уведомили, что биологические родители Гарри состояли в какой-то закрытой секте, — сказала я. — Вы этих людей боитесь? Они приглядывают за мальчонкой ради наследства? — Какого наследства? — оживилась Петуния. — Довольно часто одинокие сироты имеют трастовые счета или наследство со стороны родственников, но получить его могут только после наступления совершеннолетия. Это тема отдельного журналистского расследования. Гарри можно отнести к категории таких детей? Или вы опасаетесь чего-то еще? Или все же решили оставить мальчика себе? Мне планировать интервью и съемку? — Нет-нет, — тут же сориентировалась Петуния. — Но вы совершенно правы, мою сестру заманили в секту, и те люди были крайне настойчивы, определяя мальчика к нам в дом. У их лидера навязчивая идея насчет того, что Гарри должен воспитываться именно здесь. — Все понятно. Не хочет упускать перспективного ребенка из виду. Возможно, рассматривает его в качестве следующего адепта своей веры. Такое часто случается — эти люди далеко не столь всемогущи, как желают это показать, и специально запугивают вас, так как в случае возможного переезда они просто не смогут найти ваше новое место жительства или потеряют рычаги влияния. Петуния вытаращила глаза. Ей это и в голову не приходило. Хотя найти отдельно взятого ребенка в маггловском мире в некоторых случаях будет крайне сложно даже для волшебника уровня Дамблдора. Именно потому, что он такой закоренелый волшебник. А бюрократия — это бюрократия! Я махнула рукой: — Не переживайте, все решаемо. Я обсужу вопрос с миссис Блэк, можно будет договориться, чтобы она забирала Гарри, например, несколько раз в неделю, или на несколько дней в конце каждой недели. Это никого не насторожит, мальчик все равно будет появляться в вашем доме. Почти наверняка в таком случае она возьмет на себя часть расходов на его содержание, оплатит медицинскую страховку, обучение… Вам, наверное, непросто справляться с кредитами на дом и автомобиль? А тут еще дети, которые так многого требуют! Петуния закивала, и мы договорились, что я заеду за мальчиком завтра, чтобы отвезти его в Лондон и познакомить с родственницей. Мне кажется, под конец встречи она готова была петь мне благодарственные молитвы. После Литтл-Уинкинга я решила проехать через Кроукворт и навестить Снейпа. Конечно, у меня не было никаких гарантий, что он окажется дома, но это было почти по пути, и мне хотелось хотя бы посмотреть на дом в Паучьем тупике. Так ли он жутко выглядит, как это описано у Роулинг? Дом выглядел действительно убого. Как и все его окружение — город буквально умирал. Снейп чудесным образом оказался у себя — время перевалило за пять вечера, и занятия у детей уже закончились. Выглядел Северус под стать дому и городишке. Тощий носатый глистеныш вырос в бледного носатого глиста. Поправочка: почти не вырос. Ну, может на дюйм меня перерос, да и то с натяжкой. Скорее на полдюйма, считая прическу. Все же маггловский отец прилично подпортил ему гены. — Привет, Севви! — осклабилась я в недовольную физиономию, стоило ему открыть дверь. — Ты все еще одеваешься как пугало и экономишь на туалетном мыле? — Макклауд! — опешил он и от неожиданности отступил в сторону под моим напором. — Мда, обстановочка хуже, чем в бомжатнике, — констатировала я. — Тебе твой внутренний гений запрещает использовать бытовые чары? Так сделай обыкновенный ремонт! Я слышала, ты сейчас ходишь в профессорах, неужели зарплата не позволит купить новый диван вместо этого рассадника клопов и поклеить свежие обои? А окна? Что это за ветошь вместо занавесок? Ты ничего не перепутал? — Что тебе надо? — нахмурился он. — Я был уверен, что тебя нет в Британии. — О-оо, Севви, ты интересовался моим местонахождением? — пропела я. — Зови меня по фамилии. Я теперь профессор! — он вздернул подбородок. — Нет уж. Я поставила конкретное условие — пока не дорастешь до настоящего зельевара, буду звать тебя Севви. Он задрал нос еще выше: — А ты не слышала? Я стал самым молодым мастером зельеварения Магической Британии за последние сто лет! — У-ууу, как все запущено, — я сокрушенно покачала головой. — А какой талант проклевывался, какие перспективы! И вдруг всего лишь мастер, даже не магистр. Да еще и Британии! То есть, мастерство не подтверждено Всеевропейской гильдейской комиссией? У него челюсть отвисла. Так тебе, мизантроп высокомерный! Будешь знать, как задаваться. Вот пройдусь-ка я по твоему самомнению армейскими ботинками! — А сама-то много добилась? — ехидно прошипел он. Хо-хо, попался птенчик в ловушку! Я махнула перед его выступающим шнобелем рукой с тремя перстнями: — Пока не очень. Но прикладываю усилия. Снейп молча хватал ртом воздух. Разглядел перстни — сразу и присмирел. Теперь будет вести себя, как кроткий ягненочек. Потому что я умудрилась за это время не только родить и худо-бедно воспитать ребенка, но еще и получить три мастерства. Теперь я мастер артефакторики, трансфигурации и некромантики. Последнее неожиданно, верно? Сама обалдела. Дело в том, что с ритуалистикой в Академии Медичи у меня ну никак не складывалось. Вообще. Не тянула я эту науку с ее расчетами и скрупулезностью. Я — личность творческая! И когда меня уже собирались отчислить, потому что я упорно не могла сдать нужный экзамен, я со злости взмахом руки подняла пол кладбища. Такие дела. Наверное, попаданческие плюшки мне все же достались, просто сработали с опозданием. И без инструкций. Теперь вот думаю, что еще в загашнике может быть, о чем я не знаю? А может, это российский менталитет так отсрочено действует — у меня вон дедушка однажды решил сортир на месте любимой бабушкиной смородины вырыть, потому что задолбался каждый год ягоды ведрами с куста собирать. А под кустом сундук оказался зарыт. Думали — с кладом, оказалось со старьем каким-то: рассыпающиеся молитвенники, иконы в тусклых тяжелых рамах, древняя посуда. Страницы библии тогда на растопку пошли, утварь растащили кто куда. Из медного кубка размером с ведро козу поили. А спустя десятилетия оказалось, что это были антикварные ценности. И на выручку с продажи переплета той библии — думали, что железо с какими-то камушками, вот и забросили на чердак — я автомобиль себе купила. Про цену на иконы вообще не говорю! Родители, правда, в акции МММ вложились, а те прогорели, но сам факт — стоили иконки ого-го! Так вот, возвращаясь к нашим баранам — та профессура, которая собиралась меня с позором выкинуть, узрев столь сильный и самобытный дар, тут же пришла в полный восторг. Кладбище они почистили, мертвяков упокоили, — факультет некромантики в Академии тоже имелся. Только очень маленький, всего четыре с половиной человека. Четыре мага и полугоблин. Полугоблин за мной и убирал — он из всех абитуриентов оказался самый одаренный и вменяемый. А меня срочно перевели к ним на обучение. Дар упорно не желал укрощаться, некромантом я оказалась на диво сильным, дементоры на производственной практике то рассыпались пеплом на подлете, то ластились, как бездомные щенки, так что пришлось создавать под это дело специальные артефакты. Так я познакомилась с наставником по артефакторике, благодаря которому защитила свое первое мастерство — ибо кто может понять и постичь меня лучше меня самой? Артефактором я стала узкоспециализированным, завязанным исключительно на темную магию, но это тоже неплохо. Востребовано и оплачивается по тройной ставке — потому что редкий специалист. Трансфигурацию же я сдала буквально на спор. Увы и ах, не благодаря талантам, а в силу своей уникальности и наглости. Конечно, обойти законы Гампа полностью мне не удавалось, но вот что касается постоянства трансфигурации — ни один из экзаменаторов не смог отменить мое превращение салфетки в вазочку. После чего я превратила древнего председателя экзаменационной комиссии в мужчину в полном расцвете сил, и когда эта трансфигурация тоже осталась необратимой, несмотря на все попытки прочих экзаменаторов его расколдовать, я получила заветное мастерство, а он — отличную внешность и обновленные здоровые внутренние органы на годы вперед. Может, конечно, когда-нибудь он и рассыплется в прах от старости на глазах изумленной публики, но пока что маэстро вел активный образ жизни, бегал бодрячком и регулярно со мной переписывался. Это было мое второе мастерство. И только этой зимой, обуздав все магические потоки, я стала признанным мастером-некромантом. Тоже не универсалом — я больше по части лечения, но и малефик попутно из меня вышел хоть куда. Не скажу, что мне это нравится — не нравится, на самом-то деле, однако способность полезная. Так что впечатлительность Снейпа была вполне объяснима — у нас на всю Европу девять зарегистрированных некромантов, а в Магической Британии — вообще ни одного. И тут вдруг я — любите меня нежно. Я стряхнула с кресла какое-то шмотье, сбросив его прямо на пол, аккуратно пристроилась в этой рухляди и поинтересовалась: — Как поживаешь, Севви? Когда голову помыть собираешься? Или это имидж такой сальноволосый? — Между прочим, — запыхтел он закипающим чайником, — это специальный состав. От облысения. Я столько времени провожу над котлами… — Так кто тебе мешает убрать волосы в хвост и спрятать под бандану? — перебила его я. — Да и ваши шляпы для чего-то же предназначены. — Макклауд, ты представляешь меня в остроконечной шляпе? — иронично вздернув бровь, вопросил он. — Уж явно будет выглядеть не хуже, чем это жирное безобразие! — Но гораздо смешнее! А мне нужно поддерживать дисциплину! Не могу я позволить себе побриться налысо или носить шляпки! Я представила лысого Снейпа и заржала. Ладно, чувство юмора у него осталось. Может и детей он не так уж ненавидит? В каноне-то все было совсем запущено. — Мне нужен воспитатель и репетитор для двух детей, шести и семи лет, — отсмеявшись, сказала я. — Как считаешь, справишься? Понимаю, что ты всего лишь мастер, вдобавок Британский, а не мировой… Снейп вдруг вцепился себе в волосы и завыл. Я осеклась. — Да за какие такие грехи мои это все со мной происходит?! — разобрала я между завываниями. — Такое унижение-е… Сперва Волдеморт, потом Дамблдор, теперь ты-ы! Макклауд, вы погибели моей хотите?! Я аж обиделась. Нашел с кем в один ряд меня ставить. — Волдеморд вроде уже упокоился, — холодно напомнила я. — А о мертвых или хорошо, или ничего. К Дамблдору ты сам прискакал, так что стрелки не переводи. Похоже, ты подспудно увидел в нем светлый образ отца, — на этом месте я заткнула его невербальным силенцио. А что у него лицо перекосило и глаз задергался, так на это можно было внимания не обращать, Снейп от природы не красавец. В глаз, может, вообще соринка попала, пыльно здесь у него. — На самом деле, тебе хорошо бы к психоаналитику походить. Проблемы надо решать, Севви, особенно если они у тебя в голове. Магглы в этом отлично разбираются, только денег дерут прилично, но на душевном спокойствии, друг мой, экономить грех! Он рванул ворот и тяжело задышал. Потом вытащил из кармана какой-то флакон и опрокинул его содержимое в рот. Передернулся и с усилием проглотил. В помещении завоняло перечной мятой. — Рекомендую армянский коньяк, — наблюдая за тем, как разглаживается напряженное лицо, поделилась я. — Действует точно так же, а вкусовые качества значительно лучше. Снейп бросил на меня яростный взгляд и задышал на счет. Короткий вдох, длинный выдох. Ну да, слабовато против моей харизмы одно-то зелье. Пил бы уж тогда двойную порцию. — Я всего лишь предлагаю тебе работу, — выдержав паузу, продолжила я, кастуя финиту. — Работу на трижды мастера с возможностью использовать некоторые его связи. Слагхорн был бы в полном восторге, сделай я ему такое предложение, но я пришла к тебе. Впрочем, если ты отказываешься… — Я не отказываюсь, — выдавил Снейп. — Я готов… рассмотреть контракт. — А что там рассматривать? — удивилась я. — Познакомишь малышей с основами, расскажешь про таблицу совместимости, будешь давать задания. Раз в неделю по полтора часа для начала, они же совсем дети. Вот если увидишь потенциал — тогда и обсудим. — Что хоть за дети-то? — спросил Снейп. — А? — тут я выдавила улыбку чеширского кота: — Самые обыкновенные, можно сказать на четверть полукровки. Мальчик и девочка. Поттер и Блэк. У него вновь отвисла челюсть: — Ты издеваешься?! Я улыбнулась еще шире. Моя мама уже давно перебралась к отчиму, так что родовой двухэтажный особнячок оказался в моем полном распоряжении. Туда я и привезла Гарри Поттера. Конечно, не сразу, а после предварительного знакомства в кафе, где рассказала ему почти правду. — Гарри, твоя тетя думает, что я журналистка и повезу тебя сегодня на встречу с дальними родственниками. — А взаправду? — робко спросил мальчик, ковыряясь ложечкой в креманке с мороженым. Два съеденных пирожных и большой бананово-молочный коктейль примирили его с мыслью, что я — хороший человек, и ждать от меня каверзы не стоит. Потому что я даже не заругала его, когда он уронил стаканчик с салфетками. Хо-хо, темная сторона заманивает адептов вкусными печеньками! Это вам не Дамблдор с его пансионом в чулане и блеяньем об общем благе! — А на самом деле я и есть твоя родственница, — заговорческим шепотом призналась я. — Но если бы я сказала об этом твоей тете прямо, она бы тебя ко мне не отпустила, поэтому пришлось придумать ложь про телевидение и передачу. Ты же меня не выдашь? — Нет, — замотал головой Гарри. — Но если вы — моя родственница, почему вы сразу меня к себе не взяли? — тут он не на шутку перепугался и пробормотал: — Извините. — Ничего, — я тепло улыбнулась: — Я отвечу. Во-первых, потому что мы с дочерью долго жили за границей. В Италии, а потом во Франции, Румынии и в Португалии. Я уехала из нашей страны еще до того, как ты родился, а вернулись мы только на прошлой неделе. Во-вторых, потому что никто тебя мне по-настоящему не отдаст. Понимаешь, твоя тетя, миссис Дурсль — родная сестра твоей матери. А у нас с тобой родство очень дальнее. — Совсем-совсем? — Увы, да, — подтвердила я. — Твоя бабушка по папиной линии — мама твоего папы, до замужества носила фамилию Блэк. И мой муж тоже был Блэк. Он был твоим троюродным братом, а наша дочь приходится тебе четвероюродной племянницей. Как-то так. Гарри вытаращил свои зеленые глазищи: — Ого! А где сейчас ваш муж? Если он не был с вами за границей, почему не встретился со мной? — Потому что он сидит в тюрьме, — жестко сказала я. Рот у мальчика округлился правильной буковкой «о». — Мы много лет не общаемся, а моя дочь вообще никогда его не видела. Так что его имя — табу в нашей семье. Знаешь что такое «табу»? Гарри отрицательно замотал головой. — Это то, о чем не разрешено говорить. — Типа моей ненормальности? Ой! — смутился мальчик. — Мне же нельзя об этом рассказывать! — Как раз об этом — можно, — успокоила Поттера я. — Ты вовсе не ненормальный. Ты просто волшебник. В роду Блэков и Поттеров вообще полным-полно волшебников, так что ты скоро привыкнешь. Касси тебя всему научит. — А кто это — Касси? — Моя дочка. — Но она же маленькая, — рассудил Гарри. — Раз она племянница, она должна быть совсем малявкой! Я знал несколько племянниц, они все катались в колясочках. — Вовсе не обязательно, — усмехнулась я. — Кассиопея тебя на целый год старше. Точнее на год и несколько месяцев. И отлично разбирается в магии. Надеюсь, вы подружитесь. Гарри вдруг потупился и еле слышно прошептал: — Думаете, она захочет дружить с уродом? И тут мне ужасно захотелось посмотреть, как проклятое кольцо забирает жизнь Дамблдора. Может, как-то ускорить историю с крестражами?