к солнцу можно и привыкнуть

Мина пытается вспомнить, когда она начала бояться. Ещё сложнее вопрос: чего же она боится? — Ты не бойся, милая, у каждого свой человек, ты не будешь одной, — спокойно, будто прочитав мысли Мины, проговаривает мама и разрезает на ровные куски пирог. Она права, думает Мина. Но это определённо не то, чего она боится. После новости о помолвке её друга, все в доме поголовно начали лезть в её жизнь, ведь, как всем известно, показатель хорошей жизни своего ребёнка это обязательное сравнение с другими людьми. — Возможно, — Мина принимает из её рук кусок. — Надеюсь, я когда-нибудь встречу её. — Её? Мама резко остановилась, челюсть слегка напряглась, но улыбка не сползла, пугая девушку. — Мою вторую половинку, — быстро выдохнула Мина и зажевала пирог, боясь взболтнуть лишнего, а мама спокойно продолжила говорить. Она и правда оговорилась, как иначе. Мину не волновало замужество так сильно, как её родителей. Возможно и совсем не волновало, но по другому она думать и не могла. Вот оно. С этого момента она и начала бояться. Некоторые вещи её давно пугают, такие как пчёлы, большие проекты в университете, которые надо рассказывать перед аудиторией, и манекены у витрин магазинов. Но стоило ей повзрослеть, привыкнуть к учёбе и устроиться на подработку в магазин одежды, два страха ушли из её жизни, но бояться она не перестала. — Ты чего застыла? — вырывая из мыслей, спросил её коллега Харин, который помогал раскладывать вещи. — Увидела что ли кого? Магазин только открылся и людей в самом торговом центре всего с десяток, исключая работников, поэтому Мина просто смотрела в пустоту на протяжении минуты с футболкой в руках. — Нет, прости, — она резко помотала головой, вызывая у коллеги лёгкую улыбку, и продолжила: — Харин, у меня есть один вопрос… Уголки его губ резко поднялись и он хлопнул в ладоши, ведь Мина редко начинала разговор первой. Но спустя секунду Харин выпрямился и с серьёзным лицом поклонился, приветствуя покупателя. — Что ты хотела спросить? — он тихо продолжил и направился к кассе, пока Мина тихонечко следовала за ним, по пути раскидывая оставшиеся вещи по своим местам. — Ты когда-нибудь задумывался о том, что родители могли не принять твою невесту? — перебирая стойку с носками у кассы, Мина увидела, как Харин кивнул. — А ты когда-нибудь размышлял, что родители могут не принять тебя... Когда-нибудь? — Оу… — он проследил, как покупатель выходит из магазина и уставился в потолок, — не думал… Но я думаю, что тебе не надо об этом беспокоиться, ты поступила в хороший университет, у тебя есть подработка… — Но это же не всё, — она подняла слегка грустный взгляд на коллегу. — Я знаю, что и человек ты хороший, а они тебе семья, как никак, — он опёрся локтями о кассу и внимательно посмотрел на подругу, — что-то случилось? Мина глубоко вздохнула, а случилось ли? Может, так было всегда, а заметила она только сейчас? Да нет, не может быть. От неохотного ответа её спасает покупательница, которой понадобилось платье с манекена, и Мина тут же показывает доброжелательную улыбку и несётся на склад. Спустя неделю эти мысли её не покидают, а отец, который вернулся с работы чуть раньше обычного, подкидывает к её горящим ярким пламенем размышлениям дрова. Мама решает заговорить за ужином про времена школы и не упоминает лучшую подругу Мины, будто её и не было, и Мина боится предположить почему, пока отец сам не озвучивает ответ. — Давайте не будем о ней говорить, — почему-то глядя в потолок, проговорил тот и как ни в чём не бывало потрепал дочь по волосам. — Как бы мир не менялся — это странно. Так и проходила её жизнь, пока Мина прокручивала эти слова в своей голове — странно. Мина в какой-то момент даже согласилась с ними, но после только и делала, что рыдала ночью в подушку. Но стоило на миг перестать бояться, осмелеть и показаться миру другой стороной, как в ту же секунду какая-то Сана ведёт её на встречу с новой соседкой в квартиру, которая почти на другом конце страны. С Саной она познакомилась в магазине за два дня до увольнения и перевода на дистанционный вид обучения. По характеру она примерно такая же как и Харин, поэтому за пятнадцать минут узнала причину грусти на лице Мины — лучшая способность экстравертов, которой она всегда завидовала. Выбирая между родителями, которые готовы в любой момент отправить свою дочь к своему знакомому психотерапевту, и Саной с котом кошкой в мешке, она выбирает второе (и аргументируя себе тем, что Нео выбрал бы то же самое, ну, во всяком случае, если бы он был геем, а его родители гомофобами, от которых можно сбежать только в другое измерение... не лучшее сравнение, Мина должна ещё немного подумать). Но, как бы Сана не уверяла ту, что она её сейчас ведёт не в притон какой-нибудь, а к своей наилюбимейшей подруге, которая ни раз её уже спасала, все обрушилось, когда в подъезде из-за двери Мина услышала мотивы Джастина Бибера. От побега её удерживала лишь чертовски сильная рука Саны. — О боже, — в квартиру первая зашла Сана, не отпуская локоть Мины, — ты опять готовишь эту курицу? Жизнь ничему не учит... — Курица… — зачем-то тихо повторила Мина и обратила на себя внимание девушки за плитой, откуда и доносился не особо привлекательный запах (в отличии от девушки). Чеён — Сана уже рассказала про неё всё, что только можно. Святая девушка, не иначе: и котёнка как-то спасла из лап плохих хозяев; и бесплатная парикмахерша для всех друзей и знакомых, но Сана в тайне не рекомендует её услуги; и подменит на работе и, если есть возможность выучить профессию за ночь, надо знать, что она сможет; и приютит незнакомку, о, кстати, Мина хочет сбежать ещё сильнее после того, как эта святая женщина открыла рот. — Мёртвая курица — значит, можно есть. У недоумевающей Мины раскрылся рот, а Сана рефлекторно усилила хватку. — Мина, прошу, — начала Сана с маленькой улыбкой на лице, — не убегай сегодня ночью из квартиры, она не настолько ненормальная. Чеён же наклонилась к плите и цокнула, тихо сматерившись, после чего в квартире дышать стало почти невозможно из-за лёгкого дыма. — Я подумаю, — ответила Мина и Чеён беззвучно рассмеялась, снимая с себя чистый фартук, под которым были испачканные штаны. Предлагать уже дважды покинувшую свою душу курицу святая девушка не стала, поэтому Чеён с Миной поужинали макаронами и тишиной, ведь единственная экстравертка ушла, выполнив свою миссию. Следующим утром Мина просыпается не по своей воле, а по воле сомнительного плейлиста её новой соседки и думает, что лучше на источник звука не идти. Но урчание в животе поднимает её и с совсем неуверенной походкой Мина направляется на кухню, сначала пытаясь вправить выпирающие пружины матраса, думая про себя, что Чеён скорее всего не знает переводы хитов Карди Би. Чуть позже, спустя пару тарелок хлопьев, узнаётся, что Чеён любит не просто какой-то конкретный жанр, она любит музыку по её звучанию, не ограничивая себя, например, одним хип-хопом. — Точно такое же мнение у меня и про людей, — заключила Чеён и немного разворошила свои сухие от частых покрасок волосы. Мина слегка стеснительно кивнула и продолжила пить какао, стукая ложкой об стенки кружки. После лёгкого затмения длинною в жизнь, ей резко начинает светить солнце, а Мина будто и не готова к такой откровенности. Хотя, она работала с таким человеком, как Ёнхун, могла бы и привыкнуть, но щёки не обманешь и она быстро идёт к раковине за прохладной водой. Ближе к вечеру Мине, как временно безработной, было поручено докупить продуктов на ужин. Младшая любит создавать новые впечатления, а после слов Мины про то, что входит ли в её новые впечатления пожар в квартире, та тут же получила подзатыльник и направилась в магазин в соседнем доме, отказавшись от тканевой сумки, увешанной радужными значками, уверяя, что донесёт всё в руках. — А зачем тебе понадобилось оливковое масло? — наблюдая, как Чеён щедро выливает содержимое бутылки в кастрюлю, она облокотилась об раму двери и непривычно улыбалась, так и не сняв кроссовки. — Для этого рецепта нужно растительное масло, — Чеён начала медленно помешивать, внимательно смотря за содержимым посудины. — Но подсолнечное масло, которое в холодильнике, тоже раст… — Тихо! — Чеён резко сделала серьёзное лицо и сжала губы, будто показывая всю свою решительность, но, понимая, что стоит читать рецепты не так поверхностно, и Мина рассмеялась. — Ты портишь ауру. Уйди. Мина опять тихо смеётся, так как помнит слова Чеён этим же утром, что аура — это бред, а также она не верит в гороскопы, но, видимо, ради своей правоты, она готова предать науку. А позже Чеён проверяет совместимость тельцов с овнами и пищит в подушку, пока Мина под покровом ночи пытается отковырять сгоревший ужин от кастрюли.