к солнцу можно и привыкнуть

— У меня нет определённого вкуса, — ответила Чеён, — нигде, ни в чём и ни в ком. Если кто-то или что-то хорошее, то этого достаточно, по крайней мере, для меня, — напоследок сказала она, перед тем, как выйти из дома, параллельно не давая кошке выйти за дверь, и теперь дома Мина одна со своими мыслями. Ей определённо нравится Чеён, и Мина надеется и одновременно нет, что это заметно. В последнее время она часто задаёт такие вопросы, по типу, а кто тебе нравится? будто маленький ребёнок. И внутренне молится, чтобы младшая сама продолжила эту тему и признание само по себе вылилось из её рта в ходе разговора. Но нет, Чеён односторонне отвечает и тут же, будто специально, идёт к Сахи, Сане или на одну из своих работ, по пути к двери напоминая покормить кошку. Кошку-то она кормит, уходит на смену в магазине, читая в заметках на телефоне какие-то важные части её роли в пьесе, которые она не смогла запомнить, но по прибытии она опять погружается в свои мысли по поводу этого всего, ведь сегодня её отвлечь некому. У Цзыюй выходной, а молчаливый начальник, как бы, молчит и из-за этого первая часть её рабочего дня проходит с натяжкой. Но во время перерыва на помощь приходит Джихё! Добрая Джихё. Хорошая Джихё. Заботливая Джихё, которая поможет и защитит. В записной книжке Мины она записана именно так в добавок к ещё нескольким эпитетам. — Ну как? — спросила старшая, стараясь незаметно протолкнуть Мине свой кофе и остаток сэндвича. Честно сказать, Мина не понимает, почему все в этом городе любят не уточнять вопросы или же догадываются о теме разговора без прямого упоминания. С одной стороны — объясняться намного проще, с другой — она зачастую не понимает о чём идёт речь. — Что как? — аккуратно отпихивая предложенную еду, отвечает Мина. — Тяжело? — опять спросила Джихё и взяла руку Мины в свою, чтобы положить туда свой нетронутый стакан. Мина тяжело вздыхает. — Работать? Не очень, хотя в первый день было тяжело, ведь тебя не было, — презрительно сщурив глаза, Мина сдалась и отпила из чужого стакана. — Я тебе это буду припоминать ещё долго. Джихё сжала губы и цыкнула, отбирая предложенный кофе у смеющейся Мины. После обеда время пошло быстрее, а людей приходило всё меньше, пока в последний час работы магазин совсем не опустел. Отчитавшись перед полуспящим начальником, Мина уже по привычке надела наушники и почти ушла из магазина, но босс её одёрнул и вручил на руки аванс — неужели две недели прошли настолько незаметно. Поразмыслив пару десятков секунд, она повернула на другую от привычной дороги сторону, направляясь прямиком в магазин хозяйственных товаров, ведь, как бы Чеён не любила готовить, но сковороду так и не купила, так как умела отлично готовить яичницу в залитой маслом кастрюле. Странно, но Мина и этому восхищается. Уже стоя в длинной очереди к кассе, она взглянула на время на экране телефона — почти одиннадцать вечера, Чеён, должно быть, уже уставшая лежит и спит рядом с кошкой. Мина машинально взглянула на дату и вздохнула. До её дня рождения осталось совсем немного и она не то, что не хочет его праздновать, она не готова его праздновать — слишком много воспоминаний, к которым ей не хотелось возвращаться. Вздохнув ещё раз она ослабила руку и опустила её в карман, но тут же пожалела, ведь на весь магазин заиграл её рингтон, а пальцы чуть не выронили телефон. Прижимая к груди сковороду, она посмотрела на экран и увидела, что звонит Чеён, и рефлекторно улыбнулась, но, поймав взгляд мужчины из соседней очереди, Мина сжала губы и наконец ответила. — Да? — слегка тихо сказала Мина. — Ты где? — почему-то тоже тихо сказала Чеён. — Я в магазине, — Мина, не двигая головы, осмотрела четырёх впереди стоящих людей и прикрыла глаза, — а ты чего не спишь? — Я не могу уснуть, — Мина услышала скрип дивана и немного улыбнулась. В их комнатах лежит по матрасу на голом полу и только в гостиной перед телевизором есть диван, так что Чеён скорее всего смотрит фильм, про который не умолкая говорила с утра. Затем Мина слышит, как младшая укутывается в одеяло, и Чеён продолжает ещё тише, чем до этого: — спой мне колыбельную. — Стоп, что?! — крикнув от просьбы Чеён, Мина тут же спряталась в очередь поглубже, так как сама же удивилась себе. — Что тебе нужно прости— — Колыбельную, — Мина уверена, что она на другом конце провода улыбается. — Подожди, пока я вернусь домой, — Мина взглянула на конец очереди, повернулась к кассе и вздохнула, — но ждать придётся долго. — Но я хочу спать сейчас, — застонала Чеён и Мина вслед за ней. — Ну что я могу сделать? Спеть тебе прямо сейчас по телефону? — в шутку сказала Мина, но, услышав утвердительный ответ, пожалела о своих словах. — Нет! — Ну пожа-алуйста… — Чеён, здесь люди, — женщина впереди неё, например, уже не первый раз оборачивается к ней, дабы подарить укоризненный взгляд, а Мина только неловко улыбается. — Да и петь я не умею. — Но тогда я не усну… — Я… — она ещё раз быстро осмотрела всю очередь и вздохнула. — Ладно, хорошо... Хорошо, ладно! — Я поняла. Пой уже. Слегка замявшись, Мина начала, словно стихами, проговаривать колыбельную, пока Чеён не сделала замечание, что колыбельную нужно петь. Мина когда-нибудь свихнётся, честное слово. Сдавшись, она просто начала петь, как может. Сначала тихо, потом чуть громче, с вызовом смотря в глаза недовольной женщине спереди, и, закончив петь уже на своей очереди к кассе, Мина быстро всё оплатила и побежала домой, надеясь, что её никто не запомнил. Но уже ближе к дому, как всегда обдумывая и тысячу раз передумывая этот день, она поняла, что это стоило того, хотя бы потому, как улыбалась девушка за соседней кассой и дети сзади тихо хихикали. На вопрос будет ли она это повторять, если Чеён попросит, ответ находится сам, когда Мина заходит в дом. На диване младшая, сбросив одну ногу с края, сопит в ухо кошке, которая из-за потока воздуха морщит нос и недовольно дёргает хвостом, но не уходит. С кухни тихо играет War Эдвина Старра и, на удивление, ничем не пахнет и это объясняется тем, что Чеён сегодня работала в парикмахерской. В раковине много посуды и Мина опять её моет ночью, чтобы Чеён завтра смогла приготовить то, что хочет, не затрачивая времени на это. Старшей это в радость, хотя в доме, где она жила до этого, была посудомойка и в первый раз, когда Мина отковыривала прилипшую лапшу, она ощущала себя, будто пробежала марафон, даже пот стекал. Сейчас, под тёплым светом лампы, она себя чувствует не менее уставшей и измотанной, как в тот день, но уже без тоски в душе и с неожиданно игривой кошкой в ногах.