Will to Live

Крик прекратился. Пальцы Таноса сжимали его череп у висков, и он смотрел на брата, его лицо было бледным, покрытое пеплом, а рядом стояли прислужники Таноса. «Нет, — подумал Тор — Нет, это не… Я был здесь раньше, это все нереально» — и все же он знал, что его ждет. Знал, и хотел крикнуть Локи, чтобы он убегал, но слова не выходили. — Ты действительно худший, брат — сказал он, и даже если они оба знали, что это часть плана (глупый план, ты действительно думал, что он сработает?), он все равно видел, как Локи замахнулся. Он должен был сказать что-то еще. Что-нибудь еще. Несколько лучших последних слов… Этого не могло быть. Это уже произошло. Но всегда должно было случиться, он всегда будет застревать в этом моменте, пребывая лишь беспомощным наблюдателем. Хеймдалль умер. Жестоко убит, с безразличием, словно прихлопнули муху. И Локи, выходящий из тени, Тор закричал бы, попытался закричать, чтобы он остановился, убегал и убирался отсюда… Локи боролся, пытаясь разжать руки Таноса, сопротивляясь до конца. Титан бросил его обмякшее тело на пол перед лицом Тора. Мир остановился, застыв, когда он цеплялся за неподвижную грудь, и все исчезло, все исчезло. «Ты вернул его. Ты пошел в Сакаар, и Грандмастер вернул его, помнишь…» Он не мог удержать эту мысль.

***

Война закончилась, но он остался один. Валькирия и выжившие асгардцы больше никогда не появлялись, и Тор боялся, что с ними могло что-то случиться. Надеялся, что они нашли безопасную планету для поселения, а он просто не знал, где. Но сомневался, что им могло так повезти. Он остался на Земле, потому что не было места, куда он мог бы поехать, даже если здесь не чувствовал себя как дома. Кролик и его товарищи предложили ему место на корабле, но Тор отказался. Он горевал. Он не знал, как остановиться. Все потери шли одна за другой, и этого было слишком много. Больше, чем он мог вынести. Он держался отдельно от тех, кто когда-то был его друзьями, осознавая их смертность, и хрупкость. Они умрут, и каждый, кто должен был быть рядом с ним на протяжении долгих тысячелетий, не смог бы утешить его. Он был, пожалуй, последним в своем роде. Во всей огромной вселенной других асов может и не быть. Ему снился брат. Сны об его смерти. Тор вновь наблюдал, как он погибает, и не мог это остановить. Сны же, которые были более нежными воспоминаниями из их юности, были тем более болезненными, когда он просыпался и снова осознавал реальность. Его сердце истекало кровью, и, казалось, никогда не просыхало.

***

Он был на Государственном деятеле... «Нет, не это.» Он был в Мидгарде и смотрел, как люди превращаются в пыль. «Это нереально, я уже видел это однажды.» Он стоял один на похоронах Джейн Фостер в толпе незнакомцев. Годы растянулись и слились воедино, огонь его сердца сгорел дотла. — Я в Хельхейме, — прошептал Локи во сне хриплым голосом из раздавленного горла — Тор, помоги мне. Он искал магические решения, выслеживал все зацепки, но все они ни к чему не привели. — Больше не воскреснет. Дорога к смерти пролегала только в одну сторону. — Я, Локи, принц Асгарда… Прекратите это, пожалуйста, прекратите это.

***

Локи не умер. Не мог умереть. Тор уже дважды верил в это, но не в этот раз, на этот раз он знал: это была уловка, должна была быть уловка. Локи вернется. Если бы ему пришлось ждать сто лет, тысячу, две тысячи, он бы подождал. — Тебе нужно отпустить, — сказала валькирия, и Тор зарычал на нее. — Ты предлагаешь мне сдаться? Я не стану. Локи вернется. Он всегда так поступал раньше. — и на этот раз иначе быть не могло. Тор не поверит.

***

Крик прекратился, потому что все, кого знал Тор, были мертвы. В его ушах раздался рев, и он не мог дышать, не мог думать. По его лицу текли слезы, хотя еще ничего не произошло, но он знал, что это произойдет, он знал… — Ну все, стоп! Это несправедливо, неправильно, что он один, не может вернуть то, что было потеряно… — Одинсон… «Я не могу этого вынести, только не снова, пожалуйста…» Остановитесь Он услышал тревожный голос брата. — Прекратите это прошу. — Хорошо, милый, — раздался незнакомый голос — Думаю, я доступно изложил свою точку зрения. Пустота.