Невероятный

      — Привет, а что вы делаете? — Джисон просовывает голову в проём приоткрытой двери, ведущей в небольшую гостиную, в которой собрались представители женской части стаффа.       — О, Джисон-и, привет! Проходи, — Соён ярко улыбается и делает взмах рукой, приглашая айдола войти.       Джисон уверенно проходит в комнату и оглядывает присутствующих: Соён и Джию-нуна сидят друг напротив друга за столиком; Наюн как-то довольно ёрзает на пуфике, разглядывая свои ладони тыльной стороной; Мина наблюдает за всеми, расположившись на диванчике, а рядом с ней Чэён-нуна листает какой-то журнал. Только сейчас парень замечает на столе лаки для ногтей. Кажется, штук десять, и все разного цвета.       — Решили превратить это место в салон красоты? — Хан насмешливо приподнимает одну бровь, хихикает, а его взгляд вновь возвращается к лаку, который Соён держит своими тонкими пальчиками. Его сердце неожиданно делает маленький кульбит, и он спешит скрестить руки на груди.       — Что-то типа того, — Наюн жмёт плечами и демонстрирует новый маникюр Джисону.       — Здорово, — он улыбается краешками губ.       В груди не перестаёт трепещать, и Хан не знает почему. Или знает? Его внимание заостряется на накрашенных ногтях девушки. Юноша невольно восхищается аккуратно проделанной работой. Красиво. Теперь не только в грудной клетке всё странно сжимается, но и где-то в желудке. А ещё ладони покалывает. Джисон снова смотрит на лак, что стоит на столе, и на тот, который Джию-нуна вертит в своих руках, рассматривая.       — Джисон? — осторожно зовёт его Соён, и тот наконец приходит в себя и нервозно откашливается. Девушка глядит внимательно, а затем щурит глазки и склоняет голову к плечу. — Тоже хочешь?       — Ч-что? — парень буквально давится воздухом, тушуется, закусывая нижнюю губу. — Что ты такое говоришь? Конечно нет, не хочу.       — Джисон, нет ничего плохого в том, что ты хочешь попробовать сделать маникюр, — её лицо мгновенно смягчается. Она расплывается в тёплой улыбке.       — Но я же парень, — начинает протестовать тот.       — У которого есть бойфренд, — Мина показательно фыркает, заставляя щёки Хана покрыться румянцем.       — Брось, Джисон, это не отговорка. Я же вижу, что ты хочешь. Почему ты должен отказываться от своего желания из-за каких-то гендерных стандартов? — нежный голос Соён ласкает слух, успокаивая и внушая полное доверие. — Иди сюда. Просто попробуй. Если не понравится, то воспользуемся жидкостью для снятия лака и всё сотрём. Давай, иди сюда.       Джисон не двигается с места, опускает взгляд в пол и переминается с ноги на ногу, судорожно отдёргивая край футболки.       — Да господи, — Джию не выдерживает, резко подымаясь со стула, и направляется к парню. Она хватает его за локоть, тянет на себя, а потом усаживает за стол напротив Соён, надавливая на плечи.       — Смотришь так, будто мы хотим тебя убить, — девушка смеётся, протягивая раскрытую ладонь. — Сначала я подточу твои ногти. Можешь пока выбрать цвет.       Глаза юноши бегают в разные стороны, дыхание становится рваным, щёки начинают ещё больше гореть. Он в предвкушении, потому что ему правда хочется попробовать, но всё равно как-то неловко. Хан какое-то время ещё сидит неподвижно, не решаясь на такой шаг, но, в конце концов, всё-таки протягивает руку вперёд, задерживая дыхание.

***

      Минхо сидит в своей комнате на кровати и читает недавно купленную книгу. Примерно часа два назад они все вернулись в общежитие и разошлись по своим делам (если, конечно, «спать» можно назвать делом). Джисон чуть ли не самый первый, кто исчез из поля зрения старшего. Минхо показалось это немного странным, ведь обычно, после выполнения ежедневного расписания, они в обнимку заваливаются на кровать и вместе уносятся в царство Морфея. А в этот раз тот даже ничего толком не сказал, а просто смылся. Но Ли не обижается на него. Вовсе нет. Что угодно могло стать причиной резкого ухода младшего. Минхо уверен, что ещё минут пятнадцать, и они уже будут прижиматься друг к другу в тёплой постели, засыпая.       Раздаётся стук, и первое, о чём думает парень, что это Чан либо Сынмин, потому что только они обычно стучатся; остальные предпочитают выбивать дверь с ноги или просто сносить её с петель, врываясь в комнату с громкими криками радости или же возмущения. Минхо не закрывал дверь на ключ, потому что ждал прихода своего парня. Так как ему лень вставать, он просто негромко кричит «входите», вновь погружаясь в рассказ — уж очень интересно разворачиваются события в этой книге, что оторваться невозможно.       — Привет, хён, — совсем тихо раздаётся родной голос, и Минхо поднимает взгляд. Джисон выглядывает из-за угла, прислонившись щекой к стене.       — Привет, бельчонок, — губы сами собой расплываются в нежной улыбке. Старший откладывает книгу в сторону и чуть отсаживается от спинки кровати. Он оглядывает своего парня, напрягаясь. Тот выглядит слишком взволнованно и нервно. — Что-то случилось? — осторожно спрашивает, непонимающе хмурясь. — Обычно ты как маленький ураганчик врываешься в нашу комнату.       Хан непроизвольно жмёт плечами, опускает глаза в пол, начиная переминаться с ноги на ногу. Продолжая разглядывать любимого, Ли замечает, что Джисон прячет свои руки за спиной, и ещё больше настораживается.       — Джисон-и? Не молчи. И хватит там стоять уже. Иди ко мне, я не кусаюсь, — звучит мягко, чтобы не спугнуть, потому что Минхо видит, что младшему тяжело сказать прямо, что у него на душе творится.       Он вытягивает руки, приглашая в свои объятия. Джисон мнётся, но всё же сдаётся, медленно подходя к старшему, и падает на него, позволяя обнять себя крепко-крепко. Ли гладит его вдоль позвоночника, будто пытается сказать, что Хану нечего бояться, что не стоит так сильно волноваться, ведь Минхо всё поймёт. Если вначале хрупкое тело было ужасно напряженно, то через пару минут мышцы младшего расслабляются, и он шумно выдыхает.       — Что случилось, Хан-и? — шепчет на ухо, опаляя горячим дыханием ушную раковину. Джисон немного отстраняется, оставляя ладони на талии парня.       — Ну-у… — закусывает губу, отводя взгляд, а Минхо слегка сжимает его плечи, призывая сказать всё как есть. — Я тут кое-что попробовал сделать, и мне понравилось.       — И что же это?       — Кгхм, — Хан смотрит из-под ресниц какое-то время, а потом медленно поднимает свои руки, останавливая их на уровне груди. — Вот.       Старший опускает взгляд и видит чёрные ногти, что отливают лёгким блеском.       — Я не знал, как ты отреагируешь, хён, поэтому волновался… немного… — он заикается, но старается говорить уверено и твёрдо.       — Ты думал, что я накричу на тебя за то, что ты накрасил ногти? — вопросительно выгибает бровь, беря чужие ладони в свои и разглядывая маникюр.       — Эм, да?       — Глупенький, — Минхо тепло улыбается и тянется вперёд, чтобы поцеловать своего бойфренда в маленький носик. — Если тебе нравится, я не смею перечить твоим желаниям. К тому же, мне нравится. Тебе идёт, — он хихикает, продолжая восторженно разглядывать его ногти.       — Правда? — Джисон так искренне удивляется, на что Ли опять смеётся и целует его короткие пальцы. — Спасибо, — уголки губ неловко, но радостно тянутся вверх, а к щекам приливает кровь.       — Хан-и, всегда оставайся собой, слышишь? Хочется что-то попробовать — пробуй. Я люблю тебя таким, какой ты есть. И если уж тебе нравится маникюр, я не могу ничего с этим сделать. Ты — это ты, Хан Джисон. Самый лучший человек на планете, которого я очень сильно люблю, — произнося это, старший уже покрывает быстрыми поцелуями тонкие запястья.       — Я тебя тоже люблю, — младший даже дыхание на какое-то время задерживает, вслушиваясь в тихую речь парня и внимательно следя за всеми его действиями.       — Иди сюда, бельчонок, — выдыхает Минхо, поднимая голову, и притягивает Джисона к себе за шею, накрывая его обветренные губы своими.       — Хён, я ещё в душ не сходил, — Хан аккуратно отодвигается, выпутываясь из объятий.       — Ладно, я тебя жду, — Ли чмокает его напоследок в щёку и ложится на спину, закладывая руки за голову. — Только быстрее, — ухмыляется как-то похотливо, на что Джисон закатывает глаза, поднимаясь, и, захватив сменную одежду, выходит.       Младший возвращается через полчаса, свеженький и бодренький. Минхо на скорую руку высушивает его волосы полотенцем — не дай бог заболеет ещё. Сердце Хана невольно начинает биться сильнее и быстрее, когда старший находится так близко. Он каким-то жадным взглядом разглядывает лицо своего парня, пока тот сосредоточен на его волосах. Джисон тяжело вздыхает. Ладошки осторожно обвивают талию Минхо, гладят и останавливаются на пояснице, и Ли наконец смотрит ему в глаза. Быстро откинув полотенце куда-то в сторону, он вновь притягивает младшего за шею, запуская одну руку в всё ещё немного влажные волосы, и настойчиво целует, получая мгновенный ответ и довольное мычание. Минхо ступает назад и заваливается на кровать, утягивая за собой другого.       Джисон садится тому на бёдра, прижимаясь грудью к его, обхватывает лицо ладонями и чувственно сминает сладостные губы. Ли водит руками по спине, надавливает слегка в каких-то определённых местах, имитируя массаж. Нарочно подцепляет край ночной футболки и задирает её почти до самых плеч. Хан покрывается мелкой дрожью, когда чувствует прохладные пальцы на своём разгорячённом после душа теле. Минхо приятно щекочет между лопатками и в следующую секунду полностью стягивает с него футболку, кидая ту на пол, и одним рывком меняет их местами. Удобней устраивается меж раздвинутых ног и максимально сильно прижимается своим пахом к его, наслаждаясь сдавленным стоном.       — Хан-и, милый, я хочу кое-что попробовать. Позволишь мне? — шепчет он у самых губ, соприкоснувшись с его лбом своим. Глаза Джисона сначала удивлённо расширяются, не двигается секунд тридцать и всё-таки настороженно кивает. Минхо оставляет ласковые поцелуи у него на розовых щеках и носу. — Если против — говори сразу.       Старший покидает постель, и Хан тут же ощущает холодок и вздрагивает. Он ёрзает в ожидании и в предвкушении прикусывает нижнюю губу, гадая, что же там придумал его возлюбленный. У них обычно без всяких дополнительных заморочек, поэтому Джисон, если честно, волнуется. Когда Ли возвращается, у него в горле всё пересыхает, потому что замечает в его руках тканевый пояс, наверное, от какого-нибудь халата. Мышцы сами собой напрягаются, а кадык нервно дёргается. Минхо снова нависает над ним и завлекает в тягучий поцелуй, проталкивая свой язык в жаркий рот. Младший охотно соединяет их языки в головокружительном танце, и вскоре по комнате слышатся тихие причмокивания.       — Бельчонок, — хрипло, — можно я свяжу твои руки?       Джисон замирает и смотрит в глаза напротив. Старший спокойно дожидается ответа, ведь без его согласия он ничего делать не будет. В итоге, Хан всё же несмело кивает, стараясь восстановить уже сбившееся дыхание. Минхо довольно улыбается, мажет губами по линии подбородка и отстраняется. Парень не успевает ничего ещё сказать, как Джисон вытягивает руки вперёд, соединяя кисти. Тот хмыкает и аккуратно обматывает тонкий пояс вокруг запястий. Затем уже связанные руки тянет за голову младшего и фиксирует их, привязывая к спинке кровати. В животе Хана что-то странно скручивается и плавно перетекает в пах, заставляя прогнуться в спине и выдохнуть через сжатые зубы. Он пугается собственной реакции, пугается того, что его это, кажется, заводит. Бёдра сами начинают то подниматься, то опускаться, создавая трение о коленку Ли, что прижимается к его промежности.       — Станет больно — просто скажи, и я тебя развяжу. Не смей терпеть, — он успокаивающе гладит по щеке, хотя голос звучит достаточно строго, потому что прекрасно знает своего бойфренда, что готов вытерпеть что угодно ради него.       — Хорошо.       В ту же секунду Минхо, облизав губы, припадает ими к пульсирующей венке на шее. Целует влажно и мокро каждый миллиметр молочной кожи, слыша приглушённые стоны сверху. Джисон запрокидывает голову, предоставляя больше места для ласк. Когда старший спускается к ярко выраженным ключицам, он позволяет себе пару раз укусить и где-то втянуть кожу, оставляя маленькие алеющие засосы. Его пальцы бегают по бокам хрупкого тела и пересчитывают выпирающие рёбра. Парень под ним начинает сильнее извиваться и громче стонать, как только Минхо обхватывает губами один затвердевший сосок, посасывая. Сознание плывёт, становится невыносимо жарко. Джисон резко дёргает руку, желая прикрыть рот, чтобы заглушить себя хоть немного, но вместо этого тихо шипит — ткань грубо стягивает запястье.       — Всё хорошо? — Ли отрывается и обеспокоенно смотрит.       — Да-да, продолжай, пожалуйста, — на выдохе тараторит тот, в нетерпении вскидывая таз.       Минхо, удовлетворённый таким ответом, возвращается к прежнему делу — расцеловывает высоко вздымающуюся грудь, покрывая её мурашками. Все его прикосновения и действия ужасно возбуждают Хана, заставляя сходить с ума. А ещё эти связанные руки… Честно, он думал, что ему будет неприятно и неудобно, что, отвлекаясь на них, не сможет сосредоточиться на ласках Минхо и, соответственно, достаточно возбудиться, но… Как же всё-таки это заводит, несмотря на дискомфорт.       Старший очерчивает мягкими поцелуями контур выделяющихся кубиков пресса, запуская пальцы под резинку спортивных штанов. Целуя и облизывая пупок, он слышит негромкий скулёж, на что довольно мурлычет, пуская по телу еле ощутимую вибрацию. Отстраняется только для того, чтобы стянуть мешающуюся одежду и с него, и с себя. Уже абсолютно голым Минхо прижимается к Джисону и горячо впивается в губы, проходясь по ним языком и покусывая. Младший снова приподнимает таз, и их вставшие члены соприкасаются. Они оба особо громко и протяжно стонут, и Хан опять невольно дёргает руками в попытке обнять любимого.       Ли, оставляя последний смачный поцелуй около уха, опускается вниз и шире раздвигает расслабленные ноги, устраиваясь поудобнее. Он обхватывает ладонью у основания каменный стояк, слыша судорожный выдох. Потом же припадает губами к розовой головке, из которой, почти не переставая, сочится естественная смазка, и влажно целует её. Сверху, кажется, сдавленно икают от нахлынувших эмоций, и Минхо замечает, как мышцы живота партнёра сокращаются. Он открывает рот шире и кончиком языка надавливает на уретру, будто пытается проникнуть внутрь. Затем сразу же вбирает член наполовину. Джисон интуитивно вскидывает бёдра, но тот останавливает его свободной рукой и заглатывает ещё глубже, максимально расслабляя челюсть и горло. С пошлым причмокиванием он выпускает член изо рта и медленно водит по стволу, распределяя свою слюну и предэякулят. Минхо завороженно рассматривает затуманенным взглядом всего раскрасневшегося и вспотевшего Джисона, что ни разу не прервал их зрительный контакт, чем ещё сильнее возбуждал обоих. Парень снова направляет чересчур красную головку в рот и берёт до конца, обводя языком каждую выступающую вену.       — М-мгх-ах, хён, ахг-ха, — Хан кричит от удовольствия и немного подтягивается на руках, но старший фиксирует его, однако тот не перестаёт лихорадочно ёрзать.       Минхо делает медленные движения головой, заводит член то за одну, то за другую щёку и гортанно стонет, пуская заметную вибрацию, от которой Джисон начинает ещё чаще дышать, а его грудь — ещё чаще вздыматься. На лбу у обоих образовываются испарины. Ли отстраняется и откашливается, так как головка постоянно упиралась в заднюю стенку горла, которое теперь немного саднит. Он пальцами сжимает основание члена, чтобы его парень не кончил раньше времени. Отдышавшись, Минхо немного подтягивает младшего к себе, прижимая к его животу его же колени. Он внимательно слушает рваные вздохи и прерывистые постанывания, при этом сминая мягкие ягодицы своими, казалось бы, грубыми пальцами.       — Бельчонок, сладкий, ты невероятный, — Ли бережно берёт его ступню в свою ладонь и прикасается губами к выступающей сбоку косточке, отчего у другого пальцы ног поджимаются, а в животе бабочки порхают от такой нежности.       Старший переводит стеклянный взгляд на сжимающееся колечко мышц, моментально опускается и сплёвывает на него. Джисон охает и пытается вырвать кисти из тугого узла, пыхтя от лёгкой боли. Короткие ногти впиваются в бёдра, фиксируя их, а юркий язык слизывает тянущуюся вдоль ложбинки струйку слюны и потом толкается в анус.       — О господи, а-ах-ха, — кажется, он грозится сломать изголовье кровати — с такой силой дёргает руками.       — Ну не Господи, конечно, но да, я, — смеётся так мило, что на мгновение Хан выпадает из мира и забывает, чем они тут занимаются, но палец, что Минхо вводит в него на одну фалангу, при этом не переставая посасывать колечко мышц, заставляет вернуться в реальность и выкрикнуть имя любимого.       Ли обильно смачивает и дырочку, и свои пальцы, чтобы проникновение было легче и проще. У них давно не было секса, и сейчас младший особенно узкий, поэтому его нужно хорошенько растянуть. Протолкнув палец до конца, он оглаживает стенки изнутри, а затем вынимает его и заменяет языком. Сверху слышится протяжный стон вперемешку с шипением и нервным копошением. Минхо снова вводит пальцы — на этот раз два — и разводит их на манер ножниц, опять сплёвывая. Джисон принимает их, старается двигать бёдрами и насаживаться, но тот держит сильно и не даёт этого сделать, заставляя парня изнывать. Через какое-то время добавляется третий, и старший начинает, откровенно говоря, трахать его пальцами. Хан перестаёт сдерживаться, наплевав на всех, кто находится в общежитии, и чуть ли не кричит от удовольствия. Ему ужасно хочется прикоснуться к своему бойфренду, притянуть к себе, обнять и поцеловать, пока тот будет входить в него, поэтому он продолжает делать попытки вытащить руки, но всё бестолку. В какой-то момент Джисон начинает так сильно дёргать руками, что становится невыносимо больно, и зажмуривается до звёздочек на внутреннем веке, а в уголках глаз скапливаются маленькие слезинки. Запястья ужасно ноют, и дискомфорт распространяется по всему телу. Когда Минхо находит простату и гладит её, то Хан вскрикивает, но скорее от боли чем от наслаждения, ведь он не рассчитал свою силу и дёрнул руку так, что ткань чуть ли не порезала его кожу. Ещё мгновение, и сейчас расплачется, но вместо этого закусывает нижнюю губу и терпит. Однако в этот момент в голове всплывают слова любимого, и Джисон сдаётся — Минхо точно не одобрит то, если младший скроет это от него и продолжит терпеть.       — Хён, хён, хён, — нервно зовёт старшего, уже не сдерживаясь и всхлипывая, чтобы уж наверняка привлечь внимание. — Мне больно, хён, развяжи, пожалуйста, хён, больно, — скулит отчаянно, будто в бреду.       Ли резко отрывается от своего занятия, вынимая пальцы и вытирая их о простынь, и быстро тянется к его рукам, развязывая узел. Как только ткань спадает, Джисон облегчённо выдыхает и морщится от неприятных ощущений. Если бы он сдерживал себя, контролировал свои эмоции, ничего такого не случилось бы, но парень просто не умеет этого делать — слишком чувствительный. И теперь Минхо, наверное, лишится всякого удовольствия заниматься с ним сексом и будет лишь раздражаться от того, что младший не способен исполнить его желания. Неужели так трудно было не шевелиться, Джисон? Да, трудно, потому что он просто не в состоянии сдерживать свои чувства, которые питает к своему парню. Он слишком сильно любит его, и от этого сходит с ума. Пока Хан мысленно корит и проклинает себя, Минхо аккуратно берёт покрасневшие запястья, на которых остались следы пояса, в свои ладони и рассматривает, хмурясь.       — Очень больно? — обеспокоенно спрашивает старший, нежно, почти невесомо целуя. — Прости, наверное, это была плохая идея.       — Это ты меня прости, — Ли настолько охреневает, что даже рот приоткрывает в немом шоке от услышанного. — Если бы я не двигался, было бы всё нормально. Прости, я не смог, э-эм, удовлетворить твоё желание? В общем, мне жаль, что так получилось, — бормочет себе под нос и боязливо вжимает голову в плечи, ожидая дальнейших слов.       — Джисон-и, ты что такое говоришь? — удивлённо шепчет он. — Я нисколько не огорчён сложившейся ситуацией, и то, что твои руки будут не связаны, не отнимет у меня желания спать с тобой, любить тебя и всё в этом роде. Я же сказал, что хочу лишь попробовать. Разве есть что-то плохое в том, что я хочу разнообразить наш секс? Нет, конечно, он и без всего этого прекрасен, по большей части потому, что мой партнёр — ты, а не кто-либо другой, но… Почему бы и нет? — он особо крепко обнимает парня за талию, прижимает к себе и утыкается носом куда-то между шеей и плечом. — Мы выяснили, что связанные руки нам не подходят. Ну и чёрт с ними. Не хочу, чтобы это доставляло тебе неудобства и тем более боль. В следующий раз попробуем что-нибудь другое, если ты не против.       Джисон обнимает его, шмыгая носом и вытирая мокрые от слёз щёки. Сердце разрывается от того, какой Минхо всё же заботливый, любящий да и вообще замечательный человек.       — Хан-и, родной, тебе не стоит переживать о том, что ты делаешь что-то не так, как мне бы понравилось. Ты всегда всё делаешь правильно, и чувствуешь правильно, и реагируешь. Ты такой умница, — Ли целует в висок и сдувает влажные прядки волос со лба. — Самый лучший. Люблю тебя. Молодец, что сказал, что тебе больно и не стал терпеть. Хороший бельчонок, потрясающий, я горжусь тобой, — быстро-быстро говорит он комплименты, покрывая нежными поцелуями уже шею. У Хана всё сладко сжимается внутри от похвалы, которую старший продолжает тихо бормотать, зная, как его парень от этого заводится.       Слёзы высыхают очень скоро. Джисон дышит в самое ухо, а потом обхватывает губами мочку, чуть посасывая, а Минхо прикусывает гладкую кожу плеча в отместку. Младший запускает руку в его волосы, пропуская локоны через свои пальцы, и слышит довольное мычание. Закатывает глаза, закрывая их, и полностью расслабляется в родных и тёплых объятиях, мягко улыбаясь. К его устам ожидаемо приникают губы в настойчивом, но ласковом поцелуе. Он приоткрывает рот, позволяя ловкому языку пройтись по кромке зубов, достать до нёба и лизнуть чужой язык. Они целуются глубоко и долго, пока Минхо не начинает гладить бёдра и с внутренней, и с внешней стороны.       — Любовь моя, точно всё хорошо? Запястья сильно болят? — отрываясь, спрашивает Ли. Сердце в очередной раз делает кульбит. Он так волнуется.       — Терпимо, — неоднозначно бубнит Хан, и старший уже хочет подняться, но тот надавливает ему на поясницу пятками и притягивает за плечи к себе вплотную. — Хён, потом. Давай уже доведём это дело до конца, — звонко чмокает в покрасневшие и опухшие губы, нарочно вскидывая тазом и заставляя их члены тереться друг о друга.       — Как скажешь, золотце.       Минхо хватает подушку и суёт её под поясницу парня, меняя немного позу. Он берёт приготовленный тюбик смазки, выливает себе на ладонь и распределяет по своей эрекции. Затыкая чужой рот требовательным поцелуем, он вводит сначала головку, даёт немного времени привыкнуть, а затем резко толкается до самого основания, со шлепком ударяясь о ягодицы. Джисон вскрикивает, но сразу же расплывается лужицей от ощущения наполненности. Член идеально проникает внутрь, растягивая податливые стеночки. Всё это настолько правильным кажется, что Хан в который раз умирает от любви к Минхо, к его восхитительному и нереальному Минхо, что сейчас слизывает капельки пота с его лица.       — Мой хороший, единственный… — Ли удобней перехватывает под коленями, выходит наполовину, а потом снова толкается.       Он двигается сначала медленно, осторожно и равномерно, но вскоре ускоряется, когда слышит стоны наслаждения своего бойфренда. Джисон цепляется за него как за спасительный плот. Толчки становятся размашистыми, но всё такими же глубокими. Головка постоянно проезжается по простате, заставляя младшего стонать так высоко и громко, как только тот умеет и может. Они снова мокро целуются, терзая друг друга и доводя до исступления. В какой-то момент Минхо начинает толкаться грубо, но от этого Хан только ещё больше сходит с ума, утопая в своих чувствах и совсем теряя связь с реальным миром.       — А-ах, хён, дот-тронься до меня, п-прошу, — речь сбивается, потому что того всего трясёт, а ещё старший продолжает звонко биться о его уже покрасневшие ягодицы.       Он выполняет просьбу, просовывая свою руку между их телами, и обхватывает ею член, надрачивая. Джисон, зажмуриваясь сильно-пресильно и откидывая голову назад, первым достигает пика наслаждения всего лишь через каких-то пару минут, содрогаясь и изливаясь тому в ладонь. На мгновение его окутывает некий озноб, который быстро проходит, и вместо него приходит чрезмерная усталость. Минхо тут же выходит из расслабленного тела, потому что не хочет мучить своего возлюбленного, и доводит себя сам, кончая ему на бёдра.       — Хан-и, бельчонок, ты как всегда был великолепен. Люблю тебя, — Ли валится на него, лениво целуя. Оба потные до невозможности, и дышат тяжело. — Сейчас.       Старший, как самый заботливый, вытирает их полотенцем, что так удачно попалось под руку, отходит к небольшому комоду и достаёт оттуда мазь. Возвращается к Джисону, осторожно берёт его запястья и наносит на них лечебный крем под тихое хановское шипение.       — Всё, я закончил. Иди ко мне, — Минхо ложится рядом, притягивает к себе парня и накрывает их одеялом. — Как себя чувствуешь? — аккуратно убирает торчащие пряди со лба, а потом чувственно целует между бровями.       — Замечательно, хён, — он устало улыбается, прикрывая веки. — Кстати, я же тоже могу предлагать идеи, как можно разнообразить наш, эм?..       — Конечно! Конечно можешь, радость моя, — Ли сильнее стискивает его в своих медвежьих объятиях. — У тебя есть идеи?       — Нет, нету. Я просто спросил, — льнёт к родному теплу, постепенно погружаясь в царство Снов.       — Спи, чудо неземное, — старший по-доброму смеётся, прижимаясь щекой к макушке любимого.