По дороге сквозь Лес

Ванесса стояла у перекинутого через канаву мостика и завороженно глядела в тихую темень леса. Было раннее утро. Прозрачное небо наливалось бирюзой. Лес нарядно переливался в золотых лучах, но глубина его зеленела чем-то таинственным и пугающим. Дрожащая нога зависла над самым краем моста. Ни в мосте, ни в канаве не было ничего особенного, но Ванесса никак не могла собраться и сделать один единственный шаг. Она все всматривалась в туманную глубь чащи и искала ответ на свой давний вопрос. Но тщетно. Чаща тоже, не без любопытства, разглядывала пришелецу и шептала что-то беспокойными листьями. Так Ванесса и Лес стояли и рассматривали друг друга, одни в утренней тишине, пока первая со вздохом не ступила на доску. А затем, тут же убрала ногу. Зачем она снова пришла сюда? Чтобы опять встретить рассвет у холодной канавы? Ну и глупость. Все равно все закончится так же, как и всегда. Но, раз уж она здесь… Ванесса скинула сумку и легла у порога Леса, чувствуя, как влажные заросли щекочут лицо. Она жадно впитывала запах росы и прелой хвои, и будто сама растворялась в лесном тумане. Наверное, нужно было идти, но ей не хотелось прерывать свой странный ритуал. Когда она лежала вот так, дыша в унисон с Лесом, нестройный хор мыслей затихал, и на душе становилось чисто и легко. Пусть даже сегодня снова не вышло… Совсем рядом, над россыпью ромашек, кружила бабочка. Ванесса улыбнулась и коснулась бутона. Кончики пальцев чуть обожгло, и новорожденная ромашка расправила свежие лепестки, обнажив завязь с нектаром. Но вдруг из леса донеслись голоса. Тишину нещадно разрезало гомоном, треском и лаем. Сердце Ванессы вздрогнуло и застыло. «Охотники!» — догадалась она. Они что, возвращались сегодня? Но… Проклятье, ее не должны здесь увидеть! Ванесса скользнула за ель, сжавшись в дрожащий комочек. Шаги и лай все приближались, громовыми раскатами отдаваясь в ушах, и, казалось, выдать ее мог даже вздох. — Черт, и зачем было выдвигаться в такую рань?! Сейчас всех перебудим. — Ага, проторчали бы в лесу еще недельку! Чтоб зверье всю добычу растащило? — Да на такой улов только крысы позарятся… Сердце Ванессы колотилось где-то в горле. Она зажмурилась, словно это могло сделать ее невидимой. Вот заскрипели дощечки моста. Казалось, охотники шли по нему целую вечность. Ну когда же, когда же они уйдут?! Топот и скрип начали понемногу стихать. Ванесса приоткрыла один глаз, как вдруг… — Джек! А ну иди сюда, глупая ты псина! На нее сквозь завесу из хвои уставилась слюнявая морда. Раздался пронзительный вой. — МакАлистер?! — воскликнул Андерсон, раздвигая еловые лапы. — А ты тут откуда?! Вместо того, чтобы встать, Ванесса сильнее прижалась к ели, тщетно надеясь врасти в нее. С десяток пар глаз разом впились в девушку, пригвоздив к земле. — Здравствуйте… — пискнула она. Напряжение в воздухе было таким ощутимым, что, казалось, об него можно было порезаться. Грязные, усталые, небритые, охотники уставились на Ванессу, как на трехрогого оленя. А затем… Замешательство на лицах сменилось усмешками. — Что, опять твоя беготня? — И далеко на этот раз добежала? Чай, до Залесских Земель? — О, да, она бегунья хоть куда! В другой раз возьмем вместо Джека, будет зайцев загонять! — Да нет, я просто… Я… Ванесса стояла под залпом насмешек, краснея до самых ушей. Она, как заклинание, бормотала слова оправданий, но те путались и вываливались изо рта несвязной кашей. Наверное, оставалось только разрыдаться. Проклятье! Ну почему, почему ей так нужно было приходить сюда?! — Пожалела бы Клару, — вздохнул Андерсон, когда все вдоволь нашутились. — Раз уж тебе неймется, так и ступай на все четыре стороны. Чай, на привязи не держат. — Извините… — прошептала Ванесса, сама не зная, за что. Охотничья свора, хрипло посмеиваясь, двинулась к деревне. Юная ведьма так и осталась стоять, врезавшись взглядом в их спины. М-да, соседи теперь не дадут проходу недели две… Да и тетя Клара… Замыкающие тащили мелкую лисицу и мешок с дичью поменьше. Странно. Раньше они, кажется, приносили больше.

***

Пыльные улочки Мертвого Оврага пустовали, но в домах уже слышалось беспокойное копошение. Ванесса, стараясь остаться незамеченной, тихо прокралась к порогу. — Ну и где тебя опять носило? — послышался с кухни недовольный голос тети Клары. Зашаркали тапки, и вот в прихожей показалась женщина средних лет. Полная, загорелая, вся она была как поджаристый окорочок. Из-под челки остро блестели юркие глазки. — Я… гуляла, — пробормотала Ванесса. Даже смешно от того, как по-детски это прозвучало. Тетя Клара недоверчиво глянула на дорожную сумку. Из недр тучной груди поднялся вздох. — Ну да. Разумеется, — женщина фыркнула. — Ну сколько еще раз это обсуждать?! Думаешь, мне не надоело без конца повторять одно и то же? Тебе нечего делать в землях Леса! Что маленькая девочка забыла одна посреди чащи?! Куда ты пойдешь? И зачем? Ты что, не знаешь, как там опасно?! — Да… Конечно… — силой выдавила из себя Ванесса. Пытаться возражать — все равно что тушить пожар керосином. — Ядовитая поросль, болота, ползучие гады! — не унималась тетя Клара. — Лес весь кишит дикими тварями! К тому же Нум… — она осеклась. — И дорожные разбойники! Что они сделают с глупой девчонкой, которой вздумалось одной шататься по лесам! И этого ты хочешь?! Что бы мне сказала твоя мать? Ванесса стояла, изучая шнуровку сапог. Она могла бы ответить, что вовсе не ребенок, что звери держатся поодаль от пеших троп, что она полжизни собирала травы, и этого достаточно, чтобы не перепутать волчью ягоду со смородиной. Могла бы. Но какой в этом толк? Ни разу эти переговоры не приводили ни к чему хорошему. Девушка молчала. — Знаешь, если бы ты действительно хотела уйти, то давно бы сделала это. Не мучай меня. Прекрати этот цирк. Тетя Клара вывалила на тарелку яичницу. По подгоревшей корке текли разводы масла, рваный желток тяжело дышал от жара. Аппетита не было, но Ванесса взяла вилку и через силу принялась заталкивать в себя еду. Уж лучше так, чем час выслушивать нотации про «перевод продуктов». Ну и нелепость. Каждый раз вот так убегать, чтобы снова дать волю страху и вернуться. Раньше от такого позора Ванесса бы расплакалась, заперлась в комнате, проклиная все на свете. Но теперь у нее был иммунитет к обиде, и она сидела спокойно, тихо потроша еду. — Поешь как следует, а потом займись делами. Сходи к колонке, натаскай воды в умывальник, — распоряжалась тетя Клара. — А, и еще. Пройдись к Андерсонам — говорят, охотники из лесу вернулись. Купи что-нибудь пушное, у меня перчатки на холода не пошиты. И как вернешься, помоги в саду. Фелиция дала новые саженцы. Ванесса пробормотала что-то вроде «хорошо». — Кстати… — робко начала она. — Знаете, если хотите, чтобы саженцы быстрее прижились, я могла бы… — Еще чего! — взвилась тетя Клара. — Нет уж, мне сад еще нужен! — Но я правда могу… — Хватит! Вместо того, чтобы дурью маяться, лучше ешь давай! Расправившись с завтраком, Ванесса сразу хотела идти, но тетя Клара остановила ее на пороге. — И это называется поела! Все и так считают, что я тут тебя голодом морю! Ты себя хоть видела? Тощая, точно у нас третий год неурожай! Тетя любила ко всему придираться, но тут она была права. Никто, встретив Ванессу впервые, не смог бы сходу определить ее возраст. Ей было уже семнадцать, но из-за нескладной фигуры казалось, что девочка едва ступила в пубертат. Острые плечи, узкие бедра, длинное, почти без талии, туловище. Все попытки тети Клары раскормить девушку оказались напрасны. — Смотри хоть, чтоб не сдуло по дороге! Ванесса двинулась по высохшей улице. Старые домишки искоса поглядывали на нее из-за шатких заборов. В пожухлой траве копошились отъевшиеся воробьи. Мертвый Овраг был одной из бесчисленных деревушек, затерянных среди Леса. Жизнь здесь не текла и не била ключом, а будто застыла намертво, и года сменяли друг друга, точно это был один бесконечный день… Но никто не жаловался, а значит и у Ванессы не должно быть причин. Где-то невдалеке высился лес. Так странно было видеть, как величественные ели застенчиво глядят из-за облезлых крыш. Наверное, нужно будет отпроситься у тети Клары за хворостом, и побродить там, хоть немного… Показался дом Андерсонов. Охотник сидел на лавке, окруженный грузными тетками и тощими старичками. Слышались то вскрики, то охи, то хохот, и шуму было столько, точно это галки кружили над покосом. — Что-то не густо, — донеслось из толпы. — Да, в прошлый раз вы целого оленя притащили, а тут, вон, собаке на один зуб! Чай, в другой раз на мышей пойдете? Андерсон скривил лицо, точно у него разом свело обе ноги. — Нету там ни черта, — прорычал он. — Мы как вышли — словили лисицу. Потом — пару белок и этих, — он кивнул на шкурки. — И все. Чем дальше на север — тем меньше дичи. Даже дятлов нет, и те разлетелись. — Да что ж это такое? С северной стороны всегда больше зверья было! Не к добру это… — Ты брать что будешь, балабол, или лясы пришел точить? — плюнул Андерсон и набросил на добычу мешок. Гомон чуть поутих. Но стоило селянам завидеть Ванессу, как они тут же оживились. — А опять ты, — зевнул Андерсон. — Что, нагулялась? Ванесса сдавленно улыбнулась. Пока она выуживала из кармана монеты, за спиной гудело назойливое шушуканье: «Снова сегодня до Леса металась!», «Хочет, так пусть идет! Что бедной Кларе зря нервы трепать?», «Да, приютила Клара, на свою беду…», «Эх, посмотрела бы на это Маргарет…». Каждое слово тупой болью отдавалось у девушки в груди, но она не подавала виду. Ведь, если она не будет обращать внимания, им надоест? В придачу к «покупке» Андерсон сунул девушке охапку зелени. — Мы тут травы какой-то набрали. Думали — мелисса, но оказалось — черти что. Отнесешь Кларе — пусть посмотрит. Можно хоть скоту это кинуть? — А, хорошо… Только, я ведь и сама могу вам сказать, это же… — Не надо мне твоей помощи, — отрезал Андерсон. — Помогла уже нашей козе. Ванесса поджала губы. Проходя сквозь толпу, она чуть пригнулась, точно стараясь стать меньше. — Эй, МакАлистер! — окликнула ее соседка. — Тебя Коллинз искала! Говорит, полдня носится! — Да? — удивилась Ванесса. — А… Зачем? — Мне-то почем знать! Черт ее, эту полоумную, разберет. Что-то про мужа все охала… Близился полдень. Солнце все распалялось и дулось, точно к обеду намеревалось выжечь весь Мертвый Овраг. Ванесса вздохнула и утерла потный лоб рукавом. Ржавое ведро ехидно поскрипывало, то и дело ударяясь о коленку. Вода набиралась медленно, точно ее выжимали по капле. Мутное отражение Ванессы в ведре подрагивало на водной глади. Продолговатое лицо то растягивалось, то сужалось, длинный остренький нос извивался, как червяк, а большие глаза, и без того серые, растекались бесцветными лужами. И конечно, огромные уши торчали, как нелепые лопухи… Ванесса не сдержалась и пнула ведро ногой. Вода заплескалась и брызнула на штаны. Ванесса нахмурилась и принялась было отжимать штанину, как вдруг… В локоть ей мертвой хваткой впилась костлявая рука.