Его девственная кровь...

В полное надежд утро, когда ещё лучи солнца заползали в комнаты мирных людей через полу-прозрачные шторы, растекаясь по всему полу помещения, просыпалось существо с бледной как луна кожей, жмурясь от солнечного света, который еле еле втискивался в чужую комнату через тёмные шторы, попадал существу в его собственные янтарные глаза. Это существо, скорее вампира звали Мортис - владыка тёмных ночей в какие-то давние времена, а точнее более 150 лет назад, и просто бессердечный человек с чёрными кругами под глазами и растрёпанными и зализанными фиолетовыми волосами, не умеющий любить и вообще без представлений о том, что такое симпатия. Гробовщик был последним оставшимся в своём городе вампиром, который прекрасно выполнял поставленные собой цели, а точнее: убийства для своего-же благополучия и для собственного мучительного и бессмысленного существования. Каждый вечер или ночь, вампир накидывал на себя свой чернейший плащ с пурпурной летучей мышью на груди, прикрывал собственные, так выделяющиеся фиолетовые волосы на фоне белой и мёртвой кожи объёмной шляпой под гамму цветов плаща. И, выходя из своего заколоченного особняка, всё время спеша прогуливался по уже привычному маршруту в парк, где заваливал невинных особей человеческого вида прямо за кустами, после чего трупы находили под утро в собственной лужи крови. В этом привычном для Мортиса местоположении было что-то особенное: тёмные переулки, вперемешку со слабым освещением фонарей, которые иногда помигивали от недостатка электричества. Деревянные лавочки с уже заржавевшими ножками, на которых уже мало кто сидел. В дыре тьмы красовались деревья и кустарники, всегда казалось, что что-то из них смотрит на твою сущность. Всё вышеперечисленное предавало геолокации неописанную безысходность и прекрасные условия для уловок своих жертв убийцей-вампиром. Этот парк всегда окутывало прекрасным одеялом ночной темноты, по тротуару скитались осенние листья, которые то и время не могли найти себе места. Когда гробовщик здесь находился, ему на душе становилось парящей походкой легко, что просто хотелось вечно вдыхать воздух, пропитанный запахом мокрых листьев и тротуаров и прыгать в мягкие кучи осенней природы. Но всё-таки, кроме этих запахов навязчиво примешивался металлический привкус бардовой жидкости, который въедался в ноздри убийцы. Мортис всегда удивлён, что смертные гуляют в такой столь поздний час совсем одни, даже не прикладывая заботы к собственной же жизни. Каждый раз гробовщик напрыгивал на жертву сзади, предусмотрительно закрыв собственной лапой чужие уста, что бы смертный не удумал возразить, огрев чужую голову своей тяжёлой лопатой-оружием, и уже утаскивая в дыру ночи за кустарники тяжёлое тело, уже представляя вкус своего лакомства на своём языке. И такое повторялось изо дня в день: за светло убийца успевал проводить время на арене всё время звёздным игроком, которого толком никто даже не знает, а ночью вампир выходил на охоту, въедая свою пищу для дальнейшего существования. Для него это уже давно стало рутиной, и за всё время мужчина был одинок, будучи даже не имея типичных друзей или же хотя-бы родственников. Ему нравилось проводить время в одиночестве, ведь у него не было каких-то бывших связей, и на душе гробовщика от этого становилось легко, и его не должно было даже ничего волновать. Каждый день бывший владыка ночей хорошо питался, от чего также чувствовал себя. Но что же убийцу могло не устраивать в его уже давно похороненной жизни?

***

Гробовщик только недавно начал ощущать на своих запястьях нити его нудной рутины. Мортис всегда смотрел на бесстрашные команды на арене, которые яростно сражались, и не расстраивались, даже если их сторона оказалась в проигрыше, поддерживая друг-друга, мол: «Главное процесс, а не результат. Повезёт в следующий раз!». Убийца всегда был одинок, и так останется на всё его дальнейшее существование. Он не имел потребности в общении, что очень ярко выходило за рамки социальной общественной нормы. Вампир никогда не понимал чувства людей, ведь сам их почти не испытывал: эти лживые улыбки, которые в попытках скрыть свою депрессивную сущность, это зачем и для чего? Или, например, симпатия к определённому объекту, для чего она? Возможно, обладатель янтарных глаз не познает эти бабочки в животе, при появлении кого-то особенного и особо выраженного мозгом, как будто обведённым в красную рамочку с надписью:"ты мне нужен". Но нет, гробовщику оставалось безучастно проходить с развивающимся плащом на ветру и с большой шляпой шумные компании или парочки, всё время действуя одиночно, и не обращая ни на кого внимания. У Мортиса, конечно, в списке его знакомых присутствовал один человек. Эту особь звали Байрон, и эти двое познакомились в таверне совсем случайным образом. Тогда русоволосый пытался споить вампира, но это оказалось безуспешно. Они всегда виделись только и в этом месте, мужчина в зелёном костюме при встрече увлечённо рассказывал про свои новенькие зелья, а собеседник его слушал, но толком не слышал, ведь даже в этом смысла не было. Вампир посчитал Байрона чистой случайностью, и не уделял ему особенного внимания, в этом также смысла тоже не присутствовало. Но приходить в 17:30 с опозданием к русоволосому в эту же таверну было забавно увлекательным, но этого показывать было и не нужно. Но самым главным было одно: вампир не говорил о том, что он тайно убивает людей, испивая их кровь, а когда его о подобном спрашивалось, то обладатель фиолетовых волос говорил, что у него уже не имеется нужны испивать человеческую кровь, и он прекрасно обходится без неё. А на самом деле то: хоть один день без бардовой жидкости вызывал у убийцы дикую ломанность и искажение восприятия реальности. Приход с опозданием произошёл и в сегодняшний день. Мортис поспешно открыл дверь, влетев в заведение как птица, и сразу же усевшись рядом с товарищем, уже мысленно приготовившись к монологу мужчины. - Здравствуй, Мортис! Как обстоят дела у столь одинокого человека? - поздоровавшись с собеседником, Байрон задумался о том, что сказал. - А, блять, извини, - с баритонной усмешкой произнёс русоволосый, не обращая внимания на столь серьёзное рыло вампира, ведь каждый раз оно только такое и было, что как будто выражало: «Отъебись от меня уже, старик». - Привет, старик, - без какого-либо интереса кинул в сторону мужчины обладатель янтарных глаз, - Один бокал красного полусладкого вина, прошу, - уже обратился Мортис к роботу Барли - тот был барменом в заведении, паралельно и заведующим. - Ты не ответил на мой вопрос. - Стабильно у меня всё. Твои дела меня, кстати, не интересуют. - Как обидно! Я готов обидеться, - Байрон шуточно отвернулся в какую-то левую сторону, ожидая какую-то более естественную реакцию со стороны собеседника. Он мог повернуться в любую сторону, но только не в сторону нахала, сидящего рядом, который не уважал своего единственного товарища и самого себя. - Да обижайся сколько угодно. Мне до лампочки. После этой фразы собеседники утихли. Вправду, характер фиолетоволосого был просто невыносим и упрям, до ужаса колючий и огрызающийся. После Мортису принесли его заказанный бокал с алкоголем, и вот он уже прильнул губами к стеклу сосуда, и сделал глоток. По глотке пошло что-то тёплое, как будто раскалённое ядро прокатилось по органам вампира. Кроме человеческой крови мужчине нравилось красное полусладкое вино, которое он был готов испить в любое время суток. И в этот момент пришлось убийце задуматься. На фоне буянили и кричали уже опьяневшие люди. Что было бы прекрасно ощутить на своём языке девственную кровь. Нетронутая никем и ничем бардовая жидкость прекрасна пошла бы по душе Мортису, что аж прошлись мурашки по всему телу от осознания. Было бы ещё прекрасней дать такому человеку шанс выжить, тем самым не выкачав всю кровь из сосудов. Вампир сразу засветился от такой идеи, подумав, что это было прекрасно. - Мне нужно идти. Байрон, прошу, заплати за меня мой заказ, - не дождавшись ответа и поспешно выпив остатки из бокала, убийца полетел к выходу, так же как и заходил несколько минут назад. В его бессердечной душе откликнулось что-то важное, и поэтому он поспешил домой, чтобы дождаться ночи или вечера.