Из рук охотников в лапы зверя

Даниэлла бежала со всех ног, почти что инстинктивно избегая тупиков в многочисленных переулках города, на улицах которого так часто охотилась. Она не знала, сколько еще ей суждено прожить. Её сир, некоторое время пытавшийся обучить молодняк хоть чему-то, скоропостижно скончался. И в её случае это было скорее плохо, чем хорошо. На мгновение она остановилась у решетчатого забора, кажется, запамятовав о его существовании в этом переулке. В её искаженном помешательством взгляде, преграда на пути издевательски усмехалась, а железная сеть извивалась и змеилась, будто тысячи хохочущих червей, пока земля под ногами пульсировала от надвигающихся шагов. - Она здесь! – Раздаётся позади мужской голос, следом за которым над её головой грохочет автоматная очередь, заставившая её рефлекторно пригнуться. Скоро здесь будут и другие. Еще четыре или пять человек, серьёзно настроенных прервать её не-жизнь. И пусть Даниэлла не была в восторге от своего посмертия, так быстро упокоиться ей не хотелось. Она перемахнула через забор, побежав дальше. Ноги сами несли её куда-то, будто бы повинуясь какому-то внутреннему зову. И, если задуматься, такой действительно был. Её сир рассказывал ему о неком гобелене. О Сети. Легионе. Маленькая клановая особенность Малкавиан, идущая в комплекте с разной степенью безумия. И сейчас один из многих голосов звал её к себе. Зов вёл её к огромному зданию, то ли складу, то ли к какому-то заброшенному комплексу. Уже пробегая развороченный забор, она почувствовала вонь смерти, но разве это испугает покойника? Гаражная дверь приветливо открыта, и молодой вампир пользуется этим красноречивым приглашением. “Иди, дитя. Они наступают на пятки.. И ты смотри под ноги. Здесь скользко.” Девушка испуганно развернулась, решив что голос раздался где-то за спиной, настолько четко она его слышала. Если бы её сердце еще билось, то сейчас бы оно точно выскочило из груди. Пол был скорее липким, нежели скользким, и каждый новый шаг сопровождался мягким, влажным звуком. Воняло тухлым мясом, в его затуманенном взоре стены будто дышали, испещренные глубокими рубцами, будто по ним хорошенько прошлись граблями. Гул из голосов становился лишь громче, настойчивее. Они не принадлежали Сети. Они звучали из стен, пола и подвалов. Детали было разобрать тяжело, но многие из них давали схожий совет – бежать отсюда к чертовой матери. “Уноси ноги.. Пока не стала единой. ” Голос, на сей раз женский, скрипучий, царапающий стенки её черепа изнутри. С потолка свисают звенящие цепи. Одни колыхались под действием лёгкого ветерка, пробивающегося из множества дыр в потолке, а другие же удерживали на себе... Кого-то. Изломанная человеческая фигура будто замерла в прыжке, так и не долетев до пола из-за впившихся в плоть крюков. От него не подавало никаких признаков жизни. Не было никакой ауры. Но всё же оно вселило в её сердце еще большую тревогу, заставив попятиться назад. Под кроссовком что-то хрустнуло – кость. Даниэлла обернулась назад и случайно сшибла коленом состоящую из множества черепов пирамиду. Тщательно очищенная кость покатилась по полу, собирая на себя то вязкое дерьмовое месиво, которым был залит пол. В горле девушки встал ком. С этими черепушками было что-то не так, что можно было увидеть его вампирским невооруженным взглядом. Худая рука потянулась к одному из упавших черепов, и она подняла его, рукавом пуловера утирая липкую материю с кости, чтобы увидеть, что в ряду верхних зубов особенно ярко выражены… Клыки. - Разве принято в семье наводить в гостях беспорядки? Посмотри какой бедлам ты здесь учинила. – Низкий голос раздаётся откуда-то сверху, из темноты потолка. Он будто бы стекает к нему по грязным цепям, капая на его уши и разум, достигая как её слуха, так и одновременно её мыслей, отбиваясь внутри эхом. Даниэлла уже хотела было сорваться на бег вновь, и покинуть это проклятое место, но было уже поздно: эхо человеческих голосов уже гуляло по заброшенной бойне, а в одном из коридоров мелькнул свет фонариков. - Все сюда! Мы загнали упыря в угол, парни. – Один из охотников, рослый мужчина, вошел в тёмную комнату, наведя свет фонаря на оцепеневшего вампира, на лбу которого уже красовалась красная точка от наведённого лазерного прицела. Затем еще одна на правой скуле. На горле. Плече. - Кончай эту шлюху Сатаны. В комнате зажглись лампы. Электричество в мгновения растеклось по венам и кабелям, открывая один светящийся глаз внутреннего прожектора за другим. Множество светил было стащены сюда и спаяны с гниющим трупом здания, казалось, со всех свалок и прочих заброшенных мест, так как многие из них явно не были предназначены для… Такого места. Каждая лампочка, мини-прожектор или ультрафиолетовая лампа горели будто бы на пределе своих возможностей, ослепив весь отряд из четырёх человек на несколько мгновений, дезориентируя их, вырывая из их глоток грязные ругательства и проклятия. Упавшая от неожиданности на задницу, Даниэлла замерла, попытавшись применить затемнение. Однако, её уровень владения этой дисциплиной позволил ей оставаться невидимой лишь сидя на месте, так что ей оставалось надеяться только на то, что охотящиеся за ней люди окажутся не особо внимательными. На цепях вокруг были нанизаны куски давно испортившегося мяса: туши животных, кажется, провисевшие здесь с момента закрытия, и куда более свежие туши людские, разной степени разделки. Освежеванные, изорванные, будто звериными когтями, абсолютно сухие. Некоторые из них были вполне себе целыми: такие были закованы в цепи в какой-нибудь неестественной позе, с вывернутыми под разными углами конечностями, скалящиеся друг на друга безжизненные марионетки, находящиеся на крайних стадиях разложения, со свисающими с тела лоскутами одежды и плоти. Весь пол был покрыт слоем бурого цвета слизи, представляющей из себя кровь. Очень много крови и еще Бог знает чего. Помимо кучи испорченного мяса на цепях, в кровавых лужах небольшими кучками лежали кости, а кропотливо очищенные от плоти черепа были с не меньшей бережливостью сложены в аккуратные пирамиды. - Что за х.. Ох, матерь божья. Это что.. Кровь? – Один из мужчин, что покрупнее, поднял правую ногу, и за его толстой подошвой потянулись буро-красные ниточки, а на месте где только была его нога, остался отпечаток ботинка, быстро заполняющийся перетекающей в него жидкостью. - Кажется мы нашли логово этой твари. Если она так много сожрала.. Мать твою, она нас заманила! – Отозвался второй охотник, покрепче сжав руки на своём автомате. - Не паниковать. Спина к спине, нельзя дать ей застать нас врасплох. Эта сука должна быть неподалёку. – Голос третьего звучал наиболее спокойно. Кажется, ему уже было не впервой видеть подобное. Все пятеро прильнули друг к другу спинами, тщательно осматривая помещение, то и дело наводя дуло оружия на каждую скрипнувшую цепь, на каждого мирно покачивающегося в цепях покойника. И только у одного из бравых охотников затряслись коленки. Даниэлла видела это. И видела, как что-то в нём менялось. Как звуковые дорожки в его голове из ровных превращались в одно сплошное искажение, как вольфрамная нить в его голове накаляется в такт работающим на износ лампочкам, что резали своим светом глаз. Ей был знаком этот свет. Это был свет безумия, и лампочка вот-вот вспыхнет, а стекло разлетится на куски. Так оно и случилось. Плечи мужчины содрогнулись, а сам он, сделав тяжелый шаг вперёд, опустил своё оружие и начал тихо хихикать. Его руки опустились полностью, и дуло автомата Калашникова уткнулось в грязный пол, а сам охотник медленно удалялся от своего отряда по мере того, как его смех превращался в раскатистый хохот, и сквозь обнажившиеся зубы ручьями текла слюна. - Джим? Эй, Джим, куда ты собрался мать твою? – Один из них сделал шаг вперёд, однако другой человек взял его за локоть. - Калеб, не сто.. Он не успел договорить. Какая-то ужасающая, невидимая сила ударила его по горлу, вырвав из него кусок мяса вместе с частью балаклавы, уронив их в одну их кровавых луж на полу. Беспомощно булькая и хватаясь за горло, мужчина упал на колени, уперевшись лбом в пол, тщетно пытаясь остановить кровь. - Джек, нет! – юнец по имени Калеб метнулся на помощь уже своему второму товарищу, однако тут же раздалась автоматная очередь, выпущенная пребывающим “не в себе” Джимом, который просто принялся палить во все стороны под надрывный хохот, кажется, постепенно перерастающий в отчаянные рыдания, в то время пока пули АК-47 превратили тела еще двоих людей в фарш. И когда на смену громовым раскатам выстрелов пришел щелчок знаменующий пустую обойму, Джим беспомощно свалился на колени, теперь просто хныча и раскачиваясь взад-вперёд. Последний оставшийся в живых охотник оказался удачливее прочих, и успел укрыться за одним из неработающих станков прежде, чем у его помешавшегося товарища кончились патроны. - Какого хуя Джим !? Ты убил их! Убил, поехавший ебаный психопат! – Прокричал из своего укрытия мужчина. В ответ, однако, он получил лишь еще более громкое завывание, снова перешедшее в жалостливый плач. - Почему ты их не слышишь, Маркус? Почему они говорят со мной.. Почему они говорят со мной.. Я не хочу, чтобы они говорили. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста заставь их замолчать. – Бормотал мужчина, громко шмыгая носом. Маркус аккуратно встал со своего места, кажется, с трудом отлипнув от напрочь грязной поверхности. Нотки истерики в голосе, кажется, уже бывшего товарища, ужасали его не меньше чем въевшийся в ноздри запах и вид изуродованных тел. Медленно идя вперёд, он не расслаблялся ни на секунду. Голову не покидала мысль о том, что ему надо было бежать отсюда. Плевать на вампира, которого они преследовали. Он должен был рассказать остальным об этом месте, сжечь его до основания. Маркус подошел к раскачивающемуся на месте охотнику и навёл дуло на его укрытую балаклавой голову. - Прости меня. Покойся с миром. - Кто разрешал трогать тебе мою маленькую дойную корову? – Низкий, пробирающий до костей голос раздался будто бы из пустоты. Из неё же, по правую руку от мужчины, возникла высокая фигура, укутанная в тёмные, изорванные лохмотья. У него были длинные, спутанные волосы, мертвенно-бледная кожа, покрытая коркой запёкшейся крови, а на щеке и, частично, на губах не хватало кожи, из-за чего часть зубов была немного обнажена. С нечеловеческой скоростью он вырвал из рук неприятеля автомат, после чего им же и ударил мужчину по голове. Наверное, этот звук буквально взорвавшегося от удара черепа Даниэлла запомнит еще надолго. Последний человек, что мог представлять из себя опасность, свалился замертво на пол. Обитатель этого места сделал шаг к несчастному смертному, ласково опустив ладонь на его голову и медленно стянув с него балаклаву, зацепив её длинными когтями, растущими из его пальцев. На них еще оставались куски плоти, виднеющиеся поверх старой запёкшейся крови. - Замечательно. Я буду сыт еще некоторое время. Спасибо тебе.. Даниэлла. – Мужчина повернул голову к молодой вампирше, всё еще сидевшей в грязной луже, всё это время наблюдавшей за происходящим. Затемнение сошло на нет, и теперь она, кажется, могла бы даже рассмотреть своё отражение в его мёртвых, черных глазах: болезненно бледная, с впалыми щеками и острыми скулами, криво нанесённым макияжем и растрёпанными каштановыми волосами, она напоминала лишь тень себя прежней. И лишь себя она до сих пор видела такой, какой и должна была быть её физическая оболочка. Что же до гостя.. Ей было бы трудно описать то, что скрывалось под этой мёртвой плотью. Ни один встреченный ею вампир не был похож на.. Это. Вся проблема была в голове. Струящийся из неё знакомый свет безумия выдавал в нём Малкавианина. Но его свет разрастался в стороны, подобно дереву.. Или кровеносной сети. Она охватывала пространство вокруг, растягивалась, крича проступающими сквозь неё ртами, смотря на мир сотнями глаз и шепча множеством голосов одновременно, стоило ему сказать хоть слово. - Такая молодая.. Такая неумелая. Но приманка хорошая. Я буду сыт.. Короткое время. Моё имя – Конрад. Если оно тебе нужно. – Мужчина проводит когтями по лицу, кажется, уже отсутствующего мысленно мужчины, оставив на его коже несколько кровоточащих полос, а затем слизывая с пальцев свежую кровь. Пройдя к обрушенной пирамиде из черепов, он принялся собирать её в кучу по новой. - А моё.. Ты узнал его из гобелена? – Аккуратно поинтересовалась девушка, еще не осмелившись встать с места. Краем глаза она то и дело посматривала на лишенного ума охотника, и чувствовала себя в еще куда меньшей безопасности. - Гобелен.. Сеть.. Как много названий. Наши с тобой братья и сёстры славятся тем, что называют вещи своими именами. Но для чего-то столь сакрального выдумали столько эпитетов. Я услышал зов о помощи, почувствовал смерть твоего сира. Еще одна выгоревшая нить в нервной системе Малкава. – Он подобрал клыкастый череп, развернувшись к Даниэлла и сделав к ней два шага. Его ступни были нагими, лишены обуви, в то время как ноги обтягивали изорванные джинсы, местами подгнившие. Его ничего не выражающий взгляд, кажется, скользил по её телу, укутанному в мешковатую одежду. Вампир обвёл языком зубы и часть кости, идущую чуть выше. - Это череп вампира у тебя.. У Вас в руках. – Даниэлла собрала всю силу воли, лишь бы не смотреть на его лицо. Ей приходилось видеть разок уродца из клана Носферату, но здесь дело было далеко не в уродстве. Здесь было что-то другое. Что-то внушавшее ей по-настоящему животный страх, заставивший её пожалеть о том, что её посмертие не оборвалось оторванной охотниками головой. - А это не вопрос. – Подметил мужчина, обратив внимание на то, что он держал в своей ладони. Он поднёс череп к своим губам, прижав к ним грязную кость. - Р-разве нам можно.. Убивать вампиров? – Она сделала шаг назад, но её собеседник, в свою очередь, стоял неподвижно, будто статуя. - Убивать? Ох, малышка. Я не убиваю их. Все эти сородичи.. Они со мной. Навсегда. Мои возлюбленные. Моя семья. Мы вместе. – Омертвевшие мышцы создали на его лице звериный оскал, играющий роль улыбки. – Твой сир успел рассказать тебе о нас? Или, может, о диаблери? - Он с-сказал, что наш родоначальник был безумен. Что дал себя убить, разорвать на части. И что наши предшественники пили его кровь, которая связала нас. Дала нам сеть. Дала.. - Да, верно. Нервную систему Малкава. – Преодолев расстояние между ними в один шаг, теперь он нависал над шатенкой. Брюнет настойчиво вручил ей череп, после чего продолжил: - Наш клан, неважно, в Камарилье или же Шабаше, боится, что рано или поздно Отец проснётся. Его разум пройдётся по всей сети, соединяющую нас, позволяющую нам коммуницировать друг с другом на огромных расстояниях. Боятся, что мы все станем... Малкавом. Поэтому в Камарилье нам разрешают множиться. Они пытаются сделать кровь наших потомков менее густой. Они верят, что если нас будет больше, то безумие ослабнет. Что Отец не сможет отобрать нашу волю. Наши тела. Вот только знаешь что, Даниэлла? В воздухе внезапно повисла мёртвая тишина, нарушаемая только потрескиванием ламп и редкими всхлипами сошедшего с ума боевика, сидящего где-то сзади. - Что?.. – Тихо отозвалась девушка, кажется, скорее по человеческой привычке, нежели от необходимости, сглотнув. - Меня утомил этот мир. Но сгинуть было бы слишком просто. Нет-нет-нет-нет-нет-нет. – Конрад отпрянул прочь так же резко, как и приблизился к Даниэлла, театрально взмахнув своей изъеденной крысами накидкой, зацепив ею несколько цепей. Мужчина в один прыжок оказался под потолком, вцепившись пальцами в одну из цепей и повиснув напротив одного из мертвецов. Он провёл худой ладонью под щеке своей мясной куклы, случайно стянув её кривыми когтями. - Кровь Малкавиан.. Я хочу сделать её настолько густой, насколько это возможно. Я хочу… Я должен пожирать наших братьев и сестёр. С каждым выпитым собратом я становлюсь сильнее. С каждым иссушенным безумцем мой разум расширяется. Я превращу этот треклятый гобелен в один толстый пучок из нервов. Мы все не станем Малкавом.. Даниэлла попятилась назад, выронив череп из своих рук. Она поняла, зачем её зазвали сюда. И если бы она еще могла чувствовать холод от пробирающего тела ужаса, то точно ощутила бы его сейчас. Она неспешными, мелкими шажками шла назад, будто бы не понимая, что у неё нет шансов остаться незаметной в этом залитом светом помещении, что каждый её шаг всё тяжелее из-за мнимого ощущения того, как её ноги всё глубже погружаются в эту кровавую смесь под подошвами. - Ты погибнешь.. Или сойдёшь с ума. Потеряешь себя. Я вижу.. Вижу что происходит с твоей головой. И даже если ты убьёшь нас всех, ты думаешь, что этот твой Малкав тебя поблагодарит? – Она изо всех сил пыталась сохранить твёрдость голоса, однако очень быстро пришло осознание того, что это бесполезно. Даже не будучи осведомлённой о всех тонкостях её новой “семьи”, её охватывал какой-то инстинктивный ужас от услышанного. - Ты думаешь мне есть до этого дело !? – Гневный крик Конрада эхом пронёсся по всему помещению, а сам вампир спрыгнул с цепей, тяжело приземлившись за вампиршей, схватив её за плечо, впившись в него когтями. – Может я Сам стану Малкавом? Может я пожру его, или, быть может, мы станем чем-то другим? Это всё не имеет значения. Я слышу его жалобный плач сквозь вечный сон. Он не хочет проснуться. Геенна наступает нам на пятки.. Придётся тебе посмотреть на неё моими глазами. Последнее что она увидела была его раскрывающаяся, полная острых зубов пасть, вонзившаяся в её шею. Конрад выпивал её с жадностью едва проснувшегося патриарха, упиваясь сладкой кровью сородича, чувствуя как слабый огонёк её разума курсирует к его мозгу по раскрывающимся от поступающей крови венам. Её сознание подобно талому снегу перемешивалось в тёплом соке его собственных мыслей, с каждым новым оборотом теряя собственную личность, сознание, индивидуальность, пока от Даниэллы в его венах и мозгах не осталось практически ничего, кроме лишь крупицы того, чем она была раньше.