Сахар

- Передай мне те бумаги. - Погоди немного, Сахар... не торопись так... - Что ты сказал?.. - Что не стоит... ох... Ли мгновенно прикусил язык от осознания. По спине пробежал липкий холодок, все мышцы напряглись даже там, где обычно не ощущались. Например в пятках, куда определено точно рухнула душа, готовясь прощаться с глупым телом. А ведь он еще так мало пожил. Да, плохая была идея давать ему это прозвище. Очень плохая. Хоть и в своей голове. Наивно потонув в своих фантазиях, Рок и не думал, что это безобидная блажь сможет когда-нибудь вылиться наружу. Квадратные глаза Канкуро в половину лица красноречиво говорили сами за себя. Смотреть же в другие, бирюзовые, которые сейчас однозначно очень нехорошо сузились, парень даже не рискнул. - Канкуро... - Да, Казекаге сама! Средний Собаку но тут же вытянулся по струнке, все еще пребывая в состоянии глубочайшего офигевания от жизни. Было страшно. Страшно и любопытно. - Оставь нас. Тихий уверенный голос как приговор громом прозвучал для двух парней и осел где-то в области копчика. Сочувственно бросив "прощальный" взгляд на боящегося даже дышать Ли и окинув брата более долгим, прощупывающим и любопытным, марионеточник неторопливо поклонился и так же медленно направился к двери. Будто давая возможность им обоим переиграть ситуацию. Решить полюбовно. Признать ошибку одному и не допустить совершения ошибки другому. Собаку но чувствовал, что может им сейчас помочь выкрутиться, все еще перевести все в шутку, замять и забыть, сделать проще... Но эти два упрямых барана оба молчали. Один смотрел в пол расширенными от ужаса и стыда глазами и сжимал кулаки, отсчитывая последние секунды своей жизни, аккурат с чужими шагами. Другой сверлил нетерпеливым взглядом слишком медлительного брата, судорожно выстукивая пальцами по столу в такт его медленному шагу. - Казекаге сама... - уже в дверях, шатен остановился, демонстративно делая вид, что только что вспомнил, даже театрально ударяя себя по лбу, - Вас ждут на сегодняшнем собрании, Хокаге сама... И... Шиноби деревни листа тоже... "Живым и здоровым, Гаара" - так и кричали его глаза с умоляюще сдвинутыми к переносице бровями, мягко прося не быть уж слишком суровым. - Я понял. Дверь закрылась оглушительно громко для тишины, что повисла в кабинете между ними. Ли даже боялся облизнуть пересохшие губы, не то что вымолвить хоть слово извинений. Да и любые слова сейчас казались неподходящими. Что он мог сказать великому Каге, которым безмерно восхищался, которого уважал и в жизни не решился бы хоть чем-то задеть. Он, ничтожный шиноби, недостойный даже целовать полы белых церемониальных одежд... Как его язык смел повернуться? Гаара же, надменным взглядом проводив свое доверенное, но слишком подозрительно хитро ухмыляющееся лицо до выхода, повернулся уже к более интересующему и отчаянно краснеющему лицу. Зверь Конохи бледнел, покрывался красными пятнами и снова ловил бледного, отчаянно пытаясь стать меньше или вообще исчезнуть из вмиг ставшего душным кабинета. Собаку но бесшумно хмыкнул. К сожалению, массивной фигуре не грозило ни то, ни другое. Как же иногда приятно, что этот парень не может использовать техники дзюцу. Первое удивление быстро испарилось, заменяясь на нескончаемое любопытство. Но Гаара не хотел начинать первым. В кои то веки он действительно желал побыть "терпеливым". Сердце еще никогда не билось так быстро и заполошно. Даже при их первой встрече, когда песчаный биджу, охваченный жаждой крови, почти взял верх над всем человеческим. Когда Ли почти попрощался со своим смыслом жизни, да и с жизнью вовсе. Ужас сменялся стыдом. Даже он не мог быть настолько тупым! Так облажаться! Да еще и при свидетеле. Не сказать, что было бы проще, оговорись он наедине... Нет, проще тут не было бы никак! Рок шумно сглотнул, и решительно шагнул к столу, заваленному бумажками. Перед смертью не надышишься, а сделать надо было успеть еще пару вещей. Гаара следил за ним так внимательно, как наверное ни за кем и никогда. Даже на смертельно опасных заданиях, когда подбирался к вражеским ниндзя. Ли подошел почти вплотную. И как всегда сделал то, что от него меньше всего ожидали. Парень с силой рухнул на колени, заставляя Собаку но с вытянувшимся лицом гадать, как только тот не сломал ноги от такого резкого приземления. - Казекаге сама! - Ли наконец решительно поднял взгляд вверх, сразу нащупывая чужую бирюзу, - Я не смею просить пощады за мою дерзость! Вы вправе решать мою судьбу как Вам будет угодно! Я готов понести любое заслуженное наказание! Гаара даже немного оторопел от серьезности тона. Брюнет смотрел на него уверенно и выжидающе, с пугающей готовностью ожидая любого ответа. Побочные мысли крутились на периферии сознания, но Ли плотно сжал зубы и кулаки, безуспешно пытаясь их загнать так глубоко, чтобы даже самому было никогда не найти. К примеру - непослушные красные прядки, что дразняще выглядывали из под шляпы Казекаге, совершенно непослушно и очаровательно не желая подчиняться. Самые красивые глаза, что он видел в жизни, как расплавленный песок, непробиваемым стеклом всегда смотрели настолько внимательно, как будто разбирали тело и душу до костей и самого последнего атома чакры. Тонкая шея, которая своей мраморной белизной не давала спать ночами и связно думать днями, сейчас надежно была скрыта широким воротником, но Рок знал, как она выглядит без него, поэтому все равно трепетал от одних лишь мыслей. Вся фигура юного Каге так и пела о хрупкости и желании защищать того даже ценой жизни. Ли хотел кричать о своих желаниях, но не смел даже думать о подобных вольностях. Иногда позволяя себе это только наедине с самим собой. Но, даже стоя перед ним на коленях и искренне пытаясь каяться за свои порочные недостойные действия, Рок все равно не мог не таять от вида песчанника. Который, сидя в широком кресле, во всех своих множественных слоях традиционной одежды, находился с ним на одном уровне, настолько был маленьким и милым в своем образе сурового правителя. Особенно в сравнении с его мощной фигурой. Шиноби снова покраснел, не в силах отвести глаза. Как настоящий мужчина он должен был понести наказание. Не хватало еще пялиться куда-то помимо лица Казекаге. Он итак сам себе навесил миллиардаллионы отжиманий, прыжков и пробежек на руках, ногах и ушах к краю земли и обратно. Осталось с честью принять чужое решение. - Повтори, пожалуйста, как ты меня назвал... Лукавые смешинки так неуловимо блеснули в холодных глазах, что Ли решил, что у него галлюцинации. Особенно в связи с тем, что голос не потеплел ни на десятую долю градуса. Случилось худшее. Его не просто убьют, а еще и морально уничтожат перед смертью. Что ж, он был идиотом. И заслужил это. - Я назвал Вас Сахаром, Казекаге сама! Ли продолжал упрямо держать зрительный контакт, хотя больше всего хотелось провалиться под весь песок Суны. Но он привык говорить только правду и не собирался себе изменять даже в такой опасной и щекотливой ситуации. Воин всегда должен быть готов к смерти. И уметь с честью принимать последствия своих действий. - Почему именно так?.. Хотелось улыбаться, но ни его статус, ни ледяной характер, что он так усердно навязывал общественности, ни биджу, что скреб изнутри своими нетерпеливыми коготками, не позволяли так открыто выражать эмоции. Собаку но тщательно переваривал полученную информацию, фрагмент за фрагментом собирая картинку, которую давно не мог собрать. Этот пазл, что будто издеваясь, подкидывал ему весьма неоднозначный, но без сомнения любопытный ниндзя из Конохи. Его взгляды украдкой. Его учащенное дыхание, когда дистанция между ними уменьшалась. Его время от времени мечтательное выражение лица, красные щеки... Смущенная улыбка... Гаара не понимал этого. Но хотел понять. Он также любил правду. Поэтому не стеснялся задавать прямые и, зачастую, даже уж слишком откровенные вопросы. Разумеется, ожидая такой же честной открытости в ответ. - Потому что Вы белоснежный и сладкий, как Сахар! - о, Ли знал, что роет себе огрооооомный песчаный гроб, но остановиться уже было выше его сил, - Настолько, что Ваш песок можно было бы добавлять при выпечке десертов! Что ж, он это сказал. По реакции сидящей напротив него фигурки, а точнее по отсутствию оной, сложно было что-то понять. Рок затаил дыхание в ожидании. Так нескромно отзываться о Гааре, он даже в своих мыслях не смел. Но тот хотел услышать правду, а желание Собаку но в несчастной голове полностью очарованного им юноши, автоматически становилось законом. Это было... Вау. Джинчурики даже и не думал, что все настолько запущено. Нет, он конечно чувствовал, что не просто так по его запросу на дружественную помощь - из Конохи чаще всего нарисовывается знакомая довольная мордашка в зеленом трико. Этот полный обожания и восхищения взгляд черных глаз он ловил на себе не раз и даже не двадцать. Взгляд, который не может быть таким. Ненависть, страх, осуждение, жажда мести... Гаара понял и принял бы что угодно из этого нехитрого очевидного набора. Но Ли не переставал его удивлять с самого начала. Тот самый Ли, что нагло хотел быть у него первым буквально во всем! Тот, кто заставил его сомневаться в своих жизненных устоях и целях. Тот, кто заставил его думать. Тот, кто разбудил его от сна наяву и заразил своей дурацкой силой юности! Ли был тем, кто выбил его из привычного русла ленивой реки и толкнул прямо в бушующий водоворот жизни. Он был первым, кто стал появляться в мыслях при ассоциациях со словом "любовь". Рока любил его наставник. Любили его друзья. Любили его сокомандники. А теперь он настойчиво пробирался еще в одно сердце, даже не подозревая об этом. Молчание затягивалось. Гаара пытался разобраться со своими чувствами, скрупулёзно раскладывая их по полочкам, но абсолютно не понимая, что с ними делать и как реагировать. Ли же просто любовался его сосредоточенным лицом и ждал приговора. За каждую секунду еще раз бесстыже обласканной им взглядом фигуры. - Хорошо. Рок вздрогнул от хрипловатого голоса, в котором появились какие-то новые нотки. Где-то в животе стало слишком тепло, как будто бабочки, роящиеся там в присутствии Казекаге, переродились в огнедышащих суккубов. На щеки снова бросился предательский румянец, но разъяснение все равно бы не помешало. - Хорошо?.. Шукаку внутри сворачивался как довольный кот, урча через своего носителя. Урча вместе с ним. Этот шиноби ему нравился. Нравилась его сила, его размер, его манеры, его задор и его смущение. Они были двумя частями одного целого, что жаждало и любви и бешеной страсти одновременно. И почему-то, именно сейчас решили сойтись во мнении, что этот парень подходит им обоим... - Я принимаю твой комплимент. Ли расширенными глазами, неверяще скользнул по едва дрогнувшим уголкам идеальных губ. Улыбка? Это была улыбка?!! - Казекаге сама, я... - Заткнись и прими это! - Гаара рявкнул раздраженнее, чем планировал изначально, но он не собирался слушать извинения за то, что ему понравилось, - И никогда не смей отказываться от своих слов, какими бы они не были! - Я и не собирался отказываться! - Ли ответно воспылал, не в силах сдержать своё и без того шаткое положение на острие, - Просто не считаю, что вправе озвучивать Вам подобное... - В следующий раз, просто не делай этого при Канкуро... Собаку но развернулся в кресле, лениво махнув на дверь тонкой ладошкой, красноречиво давая понять, что аудиенция окончена. Ли тут же вскочил на ноги, низко кланяясь и усиленно пытаясь хотя бы волосами скрыть свои бурлящие как вулкан эмоции. Мало того, что он жив. Его "комплемент", а на самом деле непозволительную дерзость, приняли. Так еще и... "Следующий раз"?!!! - Значит ли это, что мы увидимся снова?! И я могу?.. Душа пела. Неужели это хрустальное сокровище, его прекрасное наваждение во снах и наяву, позволило ему?.. - Мы увидимся, когда ты вернешься ко мне с отчётом после миссии, на которую и прибыл... Гаара едва сдерживал хитрую ухмылку, которую так и давил из него Шукаку. О, теперь у него большие планы на этого наивного зверька... - И да... - раскаленное пустынное стекло нагло столкнулось с черной смолой, неожиданно для себя, полностью увязая в этой непроницаемой густоте и отчаянно проигрывая, - Ты можешь...