Тёмная ночь

я хочу знать, что у тебя на уме. о чём ты думаешь перед сном? в нашей бесконечной войне, я сдаюсь перед твоим лицом. ты доводишь меня до безумия, из-за тебя я будто в тумане. ты или горячка, или безумие, но меня так к тебе манит

Марта никогда не отличалась особым здоровьем. Ещё в детстве она часто болела и раз была в санатории, после которого меньше болеть не стала, но проходили заболевания быстрее. Но и до обмороков дело никогда не доходило, и Марта считала, что такое случается только в женских романах с сентиментальными барышнями. Поэтому для неё было неожиданностью то, что она потеряла сознание. Она очнулась, когда ощутила, что её легонько трясут. Очнулась посреди тёмного пространства без единого луча света, и на неё начала находить паника. Она подумала, что лежит в гробу. Её, должно быть, похоронили заживо, даже не удостоверившись, что она точно умерла! Гроб, наверное, только-только опустили, вот почему её и трясло. Но постепенно глаза, привыкшие к темноте, начали распознать силуэты. Это её комната, её кровать, вон там окно, а на кровати Рустам. Никакого гроба, даже жаль. Стоп. Он-то что здесь делает? — Ты… — Марта попыталась заговорить и не узнала свой охрипший голос, — за какой надобностью здесь? В ответ парень фыркнул и цокнул языком. — За тобой наблюдаю, бессмертная. Как ты себя чувствуешь? Девушка прислушалась к ощущениям. В ней была какая-то слабость и дрожь по телу. Она мёрзла, но на этот раз физически, хотя одежда на ней была уже сухая и она лежала прям возле батареи. — Холодно, — пожаловалась она и поёжилась, сдерживаясь, чтобы не чихнуть. — Неудивительно, учитывая, что ты вообразила из себя бессмертную и под дождём шаталась. Марта лишь вяло улыбнулась. Ей сейчас было не до того, чтобы реагировать на обвинения, хотелось просто отдохнуть от всего. От этой суеты, от похорон, от Рустама, бесконечных стычек с ним. Хотелось уехать в другой город и начать всё сначала, оборвав все связи, и пусть её ищут, но не находят. Пусть подают в полицию, подключают служебных собак, да хоть ФБР, блин, ей по барабану. Безучастно глядя в потолок и прокручивая в голове все произошедшие за последнюю неделю события, Марта чувствовала себя настолько разбитой и уставшей, что возникла мысль вскрыть вены снова, но у неё банально не было сил и особого желания поступать так. Что ж, нужно просто дожить до утра, а там уже будет что-то решать. На её лоб легла мужская рука, и девушка вздрогнула от того, насколько горячей она показалась. Рустам сейчас был как пламя, как пожар в сердце. Что-то пошло не так, они поменялись местами. Марта заметила, как он неодобрительно покачал головой, замешкался вдруг отчего-то, едва приблизившись к ней, и резко встал с кровати. — Тебе нужно поесть. Я приготовлю тебе что-нибудь. А ты лежи и не высовывайся, ясно? Он вёл себя как обычно, слегка резковато, но всё с той же ненапускной заботой. Он переживал за неё, и от этого было так приятно, что чуть-чуть защипало в глазах, а в голове начали вихрем пролетать мысли, как они вместе стоят на кухне, лежат на кровати и смотрят телевизор в обнимку. Затуманенный разум подкидывал вновь и вновь самые разные образы, и они прекратили свой бесконечный бег лишь тогда, когда Рустам вернулся, он словно остановил их взмахом руки или силой мысли. А может, сами испугались его. — Не уснула ещё? Я приготовил яичницу и лёгкий салат. Налетай. Рустам включил свет, и Марта зажмурилась от его яркости, затем спустя секунд десять открыла глаза и подозрительно посмотрела то на брата, то на поднос еды в его руках. Он тут же положил его на пол перед кроватью. — А не хочешь ли ты меня часом отравить? — Вот ещё. Будто мне одного трупа мало. — Парень сухо усмехнулся, но тут же вновь сделался серьёзным. Шутка была неудачной. — Ешь, не бойся, я уж получше тебя готовлю. Марта гордо хмыкнула, но послушно принялась за еду. Аппетита не было, но она заставляла себя есть, с особой злобой режа ножом яичницу и отправляя в рот, воображая, будто это она с Рустамом так разделывается. После этого Рустам её оставил отдыхать, на прощание легонько поцеловав в лоб, и Марта едва сдержалась от желания остановить его и крепко поцеловать в губы. Она по-прежнему не имеет права. Он, наверное, относится к ней как к сестре даже с учётом всего, что между ними было. Какая досада. *** На следующий день проявился насморк и лёгкое першение в горле. Марта старалась не показывать это Рустаму, чтобы он не возился с ней как с маленьким ребёнком. Не то чтобы было неприятно, нет, наоборот, но в таких обстоятельствах она лишь сильнее привязывалась к нему. Её чувства, пробуждаясь, искали выход и не находили, так что лучше бы им спать дальше. Марта пила горячий чай с мёдом под его присмотром, а когда он уходил, легонько покашливала и принимала сироп от кашля и пшикала горло. Становилось чуть-чуть легче. Но, наверное, это было лишь иллюзией. Ещё через сутки у неё появилась температура и ещё большая слабость. Когда Рустам разбудил её, сказав, что идёт в магазин и хочет, чтобы она прибралась к его присутствию, Марта кивнула, решила, что встанет через пять минуточек, полежит ещё немного, всё равно успеет. Глаза никак не хотели разлипаться, её тянуло в сон, и казалось, будто голова идёт кругом. Спать. Дайте сон, и больше ничего не надо. Когда послышался звук открывающейся двери, Марта приподняла голову, но тут же опустила обратно, не в силах выдержать её веса, и натянула одеяло посильнее. Как будто сквозь пелену доносился голос Рустама с интонацией недовольства, а вскоре он заглянул в её комнату. Марта видела его, но он казался слегка расплывчатым. — Почему ты ещё лежишь? Решила свалить всё на меня? Вставай давай, я в домохозяйки не записывался. — Я спать хочу… — голос был настолько хриплый, что Марта сама поморщилась от него. Рустам подозрительно нахмурил брови и коснулся рукой, а затем губами лба девушки. — Да ты горишь, дура! Через пару минут он всунул ей градусник и заставил мерить температуру. — Тридцать восемь и девять… Чёрт, угораздило же тебя заболеть так вовремя. Хотелось крикнуть: «Ну извини! Прости, что срываю твои планы», — но вместо этого Марта лишь прохрипела: — Оставь меня… Сама справлюсь. — Ну да, как же. Ещё следом коньки отбросишь. А я бы предпочёл видеть тебя живой. Прозвучало почти как признание. Марта вздохнула и, всё же разлепив с трудом глаза, стала наблюдать за тем, как Рустам роется в аптечке и ищет таблетки. Чувство вины медленно и пока что ещё нежно покусывало её. Марта ещё не была готова впасть в истерику из-за того, что мешает брату устраивать личную жизнь. Хотелось только жалобно, как маленький ребёнок, произнести: «Но я же не специально». К концу дня температура после лекарств немного спала, и Марта чувствовала себя чуть лучше и взялась за ноутбук, чтобы отрабатывать пропущенный день, но Рустам отобрал его, напичкал её таблетками и приказал лежать, даже не стал покидать дом. В итоге пришлось перейти на ночной режим работы: Марта работала, когда Рустам спал. Город засыпает, просыпается мафия. Тьфу. Город засыпает, просыпается больной работник, который может потерять работу из-за неофициального трудоустройства. Работать было трудновато, но необходимо, а большую часть времени Марта всё же проводила в постели. Помимо температуры появился ещё и мокрый кашель, который порой так сдавливал грудь, что дышать было невозможно. Иногда, когда Марта кашляла, казалось, что она выплюнет лёгкие наружу. И на самом деле она этого боялась. Пару дней спустя температура только поднялась вновь, и с самого утра Марта спала. У неё снова не было сил ни на что, даже на то, чтобы банально открыть глаза. Её лихорадило, было невыносимо жарко, так, будто она оказалась в Африке и никак не могла выбраться оттуда. Она смутно помнила, как Рустам вызывал «скорую», нежные прикосновения к лицу, лёгкое сжатие руки и тихо сказанные слова: — Держись. Я же тебя люблю, идиотка. Но в том, что это не бред воспалённого мозга, Марта не была уверена. Следующие несколько дней она провалялась в беспамятстве, лишь иногда сознание включалось и фиксировало всё, что с ней происходит: врачи, антибиотики, уколы. Ещё ей послышалось, будто Рустам ругается по телефону с Дианой, но она не была уверена, что это происходило наяву. Вскоре температура опустилась до тридцати семи с хвостиком и выше больше не поднималась. Первым делом, очухавшись, девушка полезла за ноутом и с сожалением заметила, что ей закрыли доступ к сайту. Вот и болей после этого. Она обречённо вздохнула и раскинулась на кровати в позе звезды, давя подступающий к горлу кашель. Хоть самочувствие в целом улучшилось, горло ещё саднило и кашель оставался, но уже не такой сильный. Озноб ушёл, сознание больше не отключалось, и Марта чувствовала себя на удивление полной энергии. Ноябрь закончился, плавно сменившись декабрем, но вокруг ничего не изменилось: всё те же серые улицы, голые деревья и раздражающие карканьем вороны. Примерно так же было и на душе, серо и вообще никак. Если этот мир разукрашивает художник, то у него явно кончились краски и остались только чёрная и белая. И ещё более невыносимо становилось от осознания, что от этого никуда не деться, не скрыться, нужно просто пережить. А вот с Рустамом или нет, тот ещё вопрос. Вернуться к Алёне, что ли… Видеть, как каждый вечер Рустам собирается куда-то и возвращается уже утром, было тяжело. Телефон мигнул, оповещая о пришедшем сообщении. «Не хочешь прогуляться?» Валера. Он знал, что Марта болеет, но ни разу не пришёл навестить её и даже не поинтересовался самочувствием. Марта не обижалась, только подумала: видимо, он не тот, кто должен быть рядом. Он не тот, кто поймает, если будешь падать. Тогда зачем это всё? У неё ведь даже чувств настоящих к нему не было никогда. Нужно просто с этим покончить и остаться свободной. К чёрту. Никто не заслуживает того, чтобы быть заменой. «Если смогу проскользнуть мимо Цербера, то с радостью». Марта оделась и критично осмотрела себя в зеркало. Бледность кожи и синяки под глазами выдавали её состояние. Испугается ещё и сбежит сам. Ну и пусть. Так даже будет лучше. Впрочем, немного привести себя в порядок не помешает. Марта прошла в ванную, миновав кухню и заметив Рустама там. Она старалась двигаться бесшумно, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, надеясь, что брат её не заметит. Поглощённый готовкой, он действительно пока не замечал её, и это было на пользу. Немного припрятав круги под глазами и нанеся чуток румян на щёки, чтобы скрыть нездоровый восковый цвет лица, девушка взялась за ручку двери, прежде открыв защёлку, и нажала вниз, ожидая, что дверь откроется. Но не тут-то было. Она подёргала несколько раз, но у неё так и не получилось. Видимо, Рустам закрыл на замок. Зараза. Марта тяжело вздохнула и обернулась. Встретилась с насмешливым взглядом брата, который стоял со сложенными на груди руками, подпирая собой стену, и наблюдал за ней явно не без интереса. — Далеко собралась, красопета? — А твоё какое дело? Марта выпросталась и гневно сверкнула глазами. — Как сам бегаешь, так ничего, тебе можно. А мне нет, да? — В отличие от некоторых, я здоров. — А может, дело не в болезни, а? Что, если ты просто ревнуешь и не хочешь меня отпускать? — Ты совсем рехнулась? К кому мне тебя ревновать и, главное, почему? — Рустам усмехнулся и постучал пальцем по виску. — Не слишком ли много ты на себя берёшь? — Учитывая то, что ты сказал, когда у меня была лихорадка, — нет, не много. Я помню твои слова. Повторить? Марта с удовольствием пронаблюдала, как лицо брата вытянулось и побледнело. Видимо, он не ожидал этого и сейчас не знал, куда ему деваться, что говорить. — Это было просто помутнение разума, забудь. — Ну уж нет! Девушка с досадой скинула верхнюю одежду и, тряхнув головой, подошла к Рустаму вплотную. — Раз уж ты меня не выпускаешь, будь любезен объяснить мне, какого хрена ты так себя ведёшь. Какого хрена не выпускаешь меня, хотя сам шляешься со своей девушкой, какого хрена в любви мне признаёшься, когда я якобы без сознания, а до того запираешь меня, чтобы я слышала, как ты трахаешься с ней. Какого хрена ведёшь себя так, как будто между нами никогда ничего не было? Если считаешь, что это всё ошибка, так имей смелось сказать прямо! Мне это всё уже в печёнках сидит. Ты просто не понимаешь, каково это… Она отвернулась, дрожа и обнимая себя за плечи, несмотря на то, что холодно не было. Она не замечала, что Рустам стоит с поджатыми губами и сожалением в глазах, что ему так же трудно дышать и что так же хочется прекратить это. Наконец, Марта посмотрела на него, и в этом взгляде не было ни ненависти, ни злобы, ярости, — только бесконечная усталость и разочарование вкупе с толикой грусти. Так смотрит ребёнок, когда родитель в сотый раз обещает купить игрушку, но так и не покупает, и он понимает, что это так и не случится. Сейчас Марте даже казалось, что это уже не любовь, а отголоски некогда существовавших чувств. Девушка вздохнула, направилась к холодильнику и взяла открытую ею же бутылку дешёвого вина. Хоть это Рустам не мог запретить ей. *** На следующий день Марта всё же смогла вырваться из дома, сказав, что её подруге нужно срочно помочь подготовиться к свадьбе, выбрать платье или что-то типа того. Бесило то, что приходилось отчитываться перед Рустамом, говорить о каждом шаге. Она даже подумала, что лучше бы тётка не умирала и она сейчас жила с ней, та хотя бы не требовала докладывать о своём времяпровождении. — Маленькая шлюшка, — донеслось вслед. Марта нервно выдохнула, показала фак в пустоту и ушла, громко цокая каблуками. Шлюшка? Окей. Пусть называет как хочет, ни одно его слово больше не задевает. Любви к этому человеку всё меньше и меньше, и скоро он станет для неё совершенно чужим, как того и добивается. И тогда всё наконец-то закончится, и ад длиной в долгих три года прекратится. Нужно просто сказать Валерию, что между ними ничего не может быть, она не станет его женой, а потом прийти домой, запереться в комнате и смотреть билеты в другой город. В столицу. Там Марта снимет сначала хостел, найдёт какую-то простую на первое время работу, может, даже низкооплачеваемую, но она будет свободна. А Рустам её душил. Не в буквальном смысле и не только он. Этот городок, где не больше двадцати тысяч населения и который можно обойти за пару часов вдоль и поперёк, учёба, Алёна, Валера — всё надоело, от всего хочется спрятаться. Она никогда не любила одиночество, но сейчас просто нуждалась в нём. Наконец, Марта пришла к месту встречи, небольшому парку, миновав пиццерию, и подошла к арочному входу. Мужчина ждал её на одной из лавок, она сразу заметила его. Валерий сидел и нетерпеливо посматривал на наручные часы, что-то вертя в руках. При виде приближающейся девушки тут же спрятал предмет и встретил поцелуем. Марта неохотно подставила щёку. Она набрала полную грудь дыхания: — Я… — Послушай, — перебил её Валерий, — я уже делал тебе предложение, но сейчас сделаю ещё раз, как надо. — Он грациозно опустился на одно колено, достал из кармана коробочку с кольцом и открыл. — Ты выйдешь за меня, дорогая Марта? Прямо перед ней оказалось потрясающее золотое кольцо с алмазной гранью. Его блеск на миг затмил взор, но Марта вздохнула и покачала головой. — Мне жаль, но я не могу принять твоё предложение. Ты мне нравишься, конечно, но я другого люблю. Глядя в опечаленные глаза, девушка испытывала лёгкое сожаление, но понимала, что так будет лучше. Хотелось поскорее покончить с этим и быть если не с Рустамом, то ни с кем. Она встала, намереваясь уйти, но её руку тут же болезненно сжали. Она вскрикнула. — Ну уж нет, ты будешь моя, — на удивление спокойно предупредил Валерий, и лицо его вовсе не было искажено злобой, как у Рустама, когда тот говорил такие вещи. — Ты пошутила, правда? Скажи, что ты пошутила. Он набросился на неё с жадным поцелуем, больно сжимая подбородок, а второй рукой стал пытаться расстегнуть джинсы. Благо, они были на пуговицах, и так просто с ними не справишься. Марта с трудом высвободилась и попыталась мягко улыбнуться, не выдавая испуга, хотя сердце билось так, что она только его стук и слышала. Нужно было действовать по-другому, искать обходные пути. — Ну, не здесь же. Ладно, ладно, да, я пошутила. — Девушка кокетливо засмеялась, хлопая ресничками. — Конечно, я выйду за тебя. Давай сейчас зайдём в кафе и отметим нашу будущую свадьбу? А потом сделаем это там. Мужчина слегка поколебался, затем пожал плечами. — Думаю, неплохая идея. Пусть весь город узнает о нашей свадьбе! Пригласим всех, кого не лень, да? По пути Марта слушала его идеи насчёт свадьбы и кивала: «Да, милый, будет всё так, как ты хочешь». Уже в заведении девушка отлучилась «припудрить носик» и якобы помыть руки перед едой. Зайдя в туалетную кабинку, она устало сползла по стенке и набрала дрожащими руками номер Рустама на автомате. Она даже не задумывалась над этим, пальцы сами полезли в список контактов и остановились на нём. Пошли гудки, и трубку взяли практически сразу. — Рустам, это я. Заб-бери меня, пожалуйста, это… очень важно. Прошу. На некоторое время повисла тишина, затем девичий звонкий голос приглушенно, как будто динамик закрывали рукой, крикнул: «Это тебя»! Послышался шум, и ответил уже Рустам. — Да? Марта? Что случилось? — Забери меня, пожалуйста. Я… Я потом расскажу всё. — Где ты? — Кафе возле парка «Юность». Приедь за мной, пожалуйста… Очень прошу. — Жди, скоро буду. Он говорил резко и лаконично. Марта знала, что когда он разговаривает так, это значит, что чем-то обеспокоен и приложит все усилия, чтобы изменить ситуацию. Её бесило то, что она вынуждена была довериться ему, человеку, который доверия не внушает и не доверяет ей. И всё же больше ничего не оставалось. Не удалось тебе улететь, птичка. Вздохнув, Марта плеснула холодной воды на лицо, чтобы убрать из него красноту, и вышла из уборной сцепив зубы. Больше прятаться не было смысла. Слишком подозрительно. Дальше время будто замерло. Марта пила глинтвейн, но не чувствовала его вкуса, жевала блинчик, но он казался резиной. Внутри всё стянулось в тугой узел, и в животе от волнения начало крутить. Что ж, если Рустам не придёт, можно сымитировать расстройство желудка и уйти, это будет очень даже правдоподобно. Но он пришёл. Ворвался, как вихрь, сметая всё на своём пути, ловко обходя столики, едва не задев плечом стоящих возле прилавка посетителей. Заметив Марту, кивнул, и девушка тут же почувствовала облегчение. Сейчас всё закончится. — Она пойдёт со мной, — безаппеляционно заявил Рустам, пряча руки в карманах. — Это с какой радости? — Валерий нахмурился и уставился на противника. Рустам — на него, долгим, тяжёлым взглядом, таким, который пригвождает к полу и лишает дара речи. Так смотрит Тьма в чистом виде. — Да я тебя щас!.. — В мгновение ока Валерий накинулся на парня с кулаками, но тут же полетел на пол, затем на него посыпалась пара пинков под бок, отчего тот вскрикнул. Кто-то завопил в помещении, на них уставились десяток глаз, сразу же подбежали работники заведения и велели им убираться, не то сами выволокут. Но сделать это без охраны трудно. Рустам взял сестру за руку и пошёл к выходу, и Марта даже не взглянула напоследок на распластавшегося на полу бывшего жениха. А кольцо-то красивое было. *** — Не расскажешь теперь, что произошло? — Голос Рустама прозвучал спокойно и легко, будто это не он полчаса назад отметелил человека, ничуть не уступающего по силе. Марта держала во всё ещё дрожащих руках чашку горячего чая, от которого исходил пар и тончайший изысканный аромат. — Он хотел меня изнасиловать, — тихо произнесла девушка, уткнувшись взглядом в чашку. — Значит, слабо я его ещё отделал. — Да нет, нормально. И это было не обязательно. Я просто хотела сбежать от него. — Не боишься, что начнёт преследовать? — Не знаю, — вздохнула Марта, — но, думаю, я смогу что-то с этим сделать. Я помешала тебе проводить время с Дианой, извини. Спустя несколько мгновений Рустам ответил: — Я с ней расстался. — Но… почему? И чей голос я тогда слышала? Марта внимательно взглянула на брата, прислушиваясь к своим ощущениям. Раньше она думала, что будет безмерно счастлива услышать такое и наконец-то сможет начать активно действовать, буквально ещё какие-то полгода назад. Но сейчас ей уже девятнадцать, она так устала, повзрослела, что испытывала только удивление и любопытство. Ненависть к сопернице давно улетучилась, а чувства к брату увяли окончательно. Никакого безмерного захлёстывающего счастья. Ей это уже не нужно. — Ей не нравилось, что я всё время вертелся возле тебя, когда ты болела. Она хотела больше времени проводить со мной. — Но ты же каждую ночь куда-то уходил. — В бар. Пил и думал, зачем мне всё это. С Дианой я тогда редко виделся, где-то раза два в неделю. Она думала, что я дома, с тобой, и ей это не нравилось. Странно было осознавать, что Диана, эта мисс-я-идеальная, воспринимала её как соперницу. Она ведь показывала своё превосходство. — Значит, ты прикрывался мною? — Девушка устало потёрла веки. Голова трещала, гудела и взрывалась. Пристрелите кто-нибудь, пожалуйста, снесите её на хрен. — Что-то типа того. Думаю, мне нужно было разобраться в себе. — Разобрался? — Более-менее. — Рустам вздохнул, взъерошил волосы, закурил сигарету, и дым наполнил квартиру. Марта жадно втягивала его, вспоминая, как они сидели на балконе и курили, когда ей было ещё восемнадцать. — Ты спрашивала, почему я так себя веду… Что ж, думаю, я просто завидовал. Так глупо, абсурдно, но да, завидовал. Ты была такой свободной, летящей навстречу свету, к новым ощущениям. Ты забивала на учёбу, потому что хотела чувствовать вкус жизни, в то время как я был вынужден работать, и неважно, на какой работе, чтобы просто обеспечить себя, да и тебя тоже. — Вообще-то меня обеспечивала тётка, — усмехнулась Марта. — Она растила нас с тобой, оплачивала нам высшее образование. Рустам хмыкнул, поморщился и скривил губы, как будто тема была ему очень неприятна. — Ну да, ну да. Тебе, может, оплачивала, а мне — нет. Я поступил на бюджет, но потому, что знал, что на контракте нет возможности учиться, а не потому, что был таким умным. Потом меня перевели на контракт, и пришлось найти работу, чтобы оплачивать себе учёбу. Я боролся за жизнь, а ты просто жила, и это злило. У тебя всегда была куча поклонников, возле тебя всё время вертелись парни, а у меня была лишь Диана. Ты свободный человек, и я до сих пор иногда завидую твоей свободе. — То есть, дело не в Диане? — Да. То есть, нет. То есть, не только в ней. Сначала я злился на тебя из-за неё, но быстро перестал. Потом… начал чувствовать раздражение, не зная даже, почему. И гораздо позднее до меня дошло. Когда ты заболела, я действительно испугался, что могу потерять тебя. Уже тогда понял, что не нужна мне никакая Диана, но не мог решиться расстаться, всё же свадьбу пообещал. — Кривая улыбка исказила губы парня. — Конечно, собирался потом сказать, что мы расстаёмся… Но она опередила. — То есть, Диана сама тебя бросила. — Получается так. Марта хмыкнула. — Неудивительно. Был бы у меня такой парень, я бы тоже послала его далеко и надолго. И, между прочим, у меня это почти получилось. — Она ничего не знала! Но, кажется, начала догадываться. Напоследок сказала что-то о том, что мы долбанутая семейка. Учитывая то, что даже тётка перестала над ею кудахтать, а просто замкнулась в себе… Что ж, она близка к истине. Марта подняла глаза на брата. Она только сейчас заметила, какой он истощённый: морщинки возле глаз, посеревшее лицо, опущенные уголки губ, которые почему-то захотелось поцеловать. Возникло жгучее желание как-то утешить, облегчить его боль, но она ничего не могла сделать. — И поэтому ты мне так мстил? — недоумённо спросила девушка. — Как только мы переспали, ты тут же начал делать вид, будто ничего не было. Потом запер в комнате, а сам… — Да. Я понимаю, что нет смысла просить прощения, такое не прощают. И я бы не простил сам себя. Просто… Я боялся чувств к тебе, у меня не было силы принять их. — А потом появились? — Что-то типа того. Повисла неловкая тишина. — А я тебя действительно любила и совершенно не боялась этого. Но сейчас… Мне кажется, уже не люблю. Не знаю. Пока ты не отметелил моего бывшего, было немножко легче. — Марта слабо улыбнулась. — Что ж, я понимаю. А я только сейчас осознал, что никто мне, кроме тебя, не нужен. — Взгляд Рустама в кое-то веки был совершенно открытым, не насмешливым, не ироничным. Он не прятался за маской, а наконец-то показал себя настоящего. — Если я тебя ещё не настолько достал, то, может, начнём всё сначала? Научимся наконец-то принимать друг друга со всеми недостатками и не бежать. Потому что я, если честно, уже набегался. Это, конечно, жесть как ненормально, но если мы не можем иначе, то, наверное, так и должно быть? Рустам забавно склонил голову набок, подпирая щёку рукой, сделал последнюю затяжку и потушил сигарету. Сейчас он выглядел как совершенно обычный парень, а не тот псих, с которым ей довелось общаться. Впрочем, нет, Рустам не псих. Он никогда не делал ничего, что действительно могло навредить, не пытался силой принудить к сексу, и то, что сжимал руки на её шее, — что ж, сама заслужила. Да и не всерьёз это было. Задушить бы всё равно не смог. Нет, Рустам точно не псих, в отличие от Валерия. — Я, наверное, пожалею об этом потом… Но я согласна. Начнём с чистого листа. Тёмная ночь наконец-то закончилась, сменившись белым и пока что безоблачным днём. Марта понимала, что будет трудно, но хотелось посмотреть, что из этого выйдет. Может, они ещё смогут быть счастливыми вместе. Ей не хотелось лишать и его, и себя ещё одного шанса. Хватит бегать. И так понятно, что ей никогда не забыть его. Вперёд к хоть какому-то светлому будущему.