Тёмная ночь

Рустам заявился одним хмурым осенним днём после Дня рождения Марты, когда ей исполнилось девятнадцать. К тому времени её жизнь практически полностью наладилась: она нашла полноценную работу в качестве репортёра для сайта новостей и работала на полставки, продолжая учиться уже на третьем курсе. Весна, лето и первая половина осени пролетели совсем незаметно и мимо погружённой в себя девушки, пытающейся собрать себя по крупицам, зализать раны, заново научиться радоваться каждому дню и перестать видеть в прохожих его, перестать обращать внимание на людей в чёрном пальто и мужчин с длинными волосами. До трёх она была на учёбе, с половины четвёртого и до семи-восьми — на работе, после возвращалась к Алёне, они готовили ужин и смотрели фильмы, на выходных выбираясь в бар. Там Марта и подцепила того, кто приложил свою руку к восстановлению её личности. Ему было двадцать восемь, и он ещё ни разу не состоял в браке, более того, у него даже девушек было меньше, чем у неё парней. Красивый, харизматичный и очень ухоженный, с аккуратно подстриженной бородкой и короткими волосами, Валерий сразу привлёк внимание и её, и Алёны. Марта и не подозревала, что у них одинаковые вкусы на парней, и была удивлена, узнав, что Алёне он тоже понравился. Уступать ни одна не собиралась и не видела смысла. — Будет лучше, если он сам выберет кого-то из нас, — сказала рассудительная Алёна, и Марта согласилась. Валерий взял номера телефона обеих, но позвонил на следующий день Марте и позвал на свидание. Ещё через неделю они начали встречаться. Неделя — столько времени понадобилось Марте, чтобы осознать, что он вполне ничего: с нормальным чувством юмора, не пытается душить её, если она что-то ляпнет или учудит, и ухаживает очень деликатно, не настаивает ни на чём, более того, стремится обеспечить продуктами. Он был как бальзам на раны, с ним Марта чувствовала себя очень комфортно, но чего-то не хватало: того взрыва, страсти, бабочек в животе, когда взгляды пересекаются, когда её рука в его руке. Валерий был совсем не похож на Рустама, но иногда Марте казалось, что он смотрит точно так же, улыбается. Было что-то похожее в том, как он склонял голову на бок, слушая её, и обнимал сзади точно так же. Постепенно сходств становилось всё больше, и девушка старалась увеличить дистанцию, но так, чтобы он ничего не заподозрил. Повезло, что Алёна нормально отнеслась к их отношениям. Жизнь шла своим чередом, Марта прекрасно всё контролировала и совершенно не скучала (только во снах иногда видела обрывки их общего с Рустамом прошлого), пока в один вечер всё не полетело к чертям. Руки, крепко держащие поводья собственной судьбы, устало опустились. *** Марта возвращалась домой с магазина, в который зашла после работы, обдумывая произошедшее. Валерий сделал ей предложение. В конце рабочего дня зашёл к ней в кабинет, когда уже почти все разошлись, особенно главные сплетницы, и повёл куда-то. Затащил в туалет, неловко плюхнулся на одно колено и предложил стать женой, протягивая мужской перстень из стали с черепами (видимо, на нормальное кольцо не хватило денег, и по всей вероятности, он поэтому до сих пор оставался без жены). Марта натянула улыбку и сказала, что подумает, а сама решила: нужно теперь приходить на полчаса позже и уходить на полчаса раньше, он ведь проходу не даст. Город был насквозь пропитан запахом дыма, исходящего от крыш домов. Ветер швырял в лицо волосы, по потемневшим улицам никто не ходил. Марта тащила в руках пакет с продуктами, попутно укрываясь от резких порывов. Ей повезло, что магазин находился в десяти минутах от дома, уже совсем скоро она будет в тепле, вся озябшая, стащит с себя пальто и усядется с Алёной за чашкой горячего чая. Они будут обсуждать новости, что приготовить и дела на личном. Марта расскажет, что Валерий сделал ей предложение, и Алёна сделает удивлённое лицо, притворяясь, будто совершенно к этому не причастна. Согретая мыслями, девушка быстрее дошла до дома, зашла в подъезд и открыла дверь квартиры. Слух сразу же уловил негромкие голоса, среди которых оказался мужской. Что-то неуловимо знакомое было в нём, но распознать не получалось. Пожав плечами, Марта разделась, повесила пальто и направилась в кухню. Едва зайдя, она застыла статуей, окаменела, как будто ей не посчастливилось посмотреть в глаза Медузе Горгоне. Перед глазами возникла до боли знакомая фигура. Те же длинные волосы, острые черты лица и подтянутая фигура, на которой очень хорошо смотрится объёмный чёрный свитер с серым в полоску галстуком. Этот человек всегда совмещал объёмные, повседневные вещи с официальными: вязаный свитер и пальто, свободные брюки и строгий пиджак, армейские ботинки, свитер и галстук. Нос пытался уловить его аромат духов, который раньше так будоражил обоняние, но безнадёжно: он никак не пах. Глаза опущены, взгляд направлен в чашку. Как вдруг — резко поднимается и смотрит прямо на неё. Тяжело, долго. Марта не отводит взгляд, наоборот, распрямляет плечи. Уже не боится, что у неё могут подкоситься коленки и она упадёт, не совладает с собой. Да, тело всё ещё реагирует на него: её бьёт дрожь, сердце скачет, пропитанное адреналином, но стоит на ногах она крепко. — Что здесь происходит? — спокойно поинтересовалась девушка, облокачиваясь о кухонную стенку. — Нужно поговорить. Марта вздёрнула бровь. Интересно, о чём. Я дурак, был не прав, хочу тебя вернуть? — Я пойду. — Алёна бесшумно поднялась и, прежде чем Марта успела сказать ей, чтобы осталась, вышла, ободряюще улыбнувшись. Остались вдвоём, наедине. Странно, но волнительно не было. Было… никак. Прошло достаточно времени, чтобы отвыкнуть от Рустама, но он всё ещё не стал чужим и никогда не станет. Они брат и сестра, у них одна кровь, и они связаны красной нитью, как бы оба ни пытались бежать от этого. Нить может оттянуться, но никогда не порвётся. Марта была абсолютно спокойна и могла общаться с ним без неловкости. — Возвращайся, — коротко приказал парень. — Зачем? — Тётка тяжело больна, скоро коньки отбросит. Не хочу один этим заниматься. — Рустам говорил буднично, как будто речь шла о погоде, а не о жизни близкого человека. Хотя насколько её можно считать близкой, тот ещё вопрос. Марта закусила губу. Ей и в голову не приходило, что что-то может случиться с этой вечно сварливой женщиной, которая никогда и слова доброго не скажет. Было жаль? Нет. Но что-то в душе всё же шевелилось, наверное, чувство ответственности, долга. Она её родственница и должна заботиться, особенно с учётом того, что та вырастила её и Рустама. — Ладно. Она вернулась. Смотреть на тётку, парализованную, лежащую, как овощ, было странно. Как будто это и не она, даже не человек, а просто какое-то существо, которое она первый раз видит. Со слов Рустама Марта узнала, что это случилось с ней два месяца назад, а как сказали врачи, причиной стало злоупотребление алкоголем. Подумать только, она же вроде бы завязала, но, видимо, втянулась снова. Потянулись монотонные, однообразные серые дни, как будто кто-то вдруг закинул её в старое кино. Они с Рустамом поочерёдно ухаживали за тёткой и пытались жить каждый своей жизнью. Рустам был с Дианой, Марта с Валерием, которому так и не дала ответа на предложение, и никто никому ничего не говорил. В этом была своя эстетика. Марта перестала ходить в университет, взяв академ отпуск и поменяв работу репортёром на работу переводчиком на неполный рабочий день, и Рустам тоже работал дистанционно бухгалтером в какой-то конторе. Странно, но было по-своему уютно, хотя и холодно, очень холодно. Но к этому она уже привыкла. Холодными губами касалась чашки Рустама — его личной, с которой он пил чай и кофе. Создавалась иллюзия близости. Марта обманывала себя и хотела быть обманутой, а когда Рустам отсутствовал дома, надевала на себя его свитера, чтобы согреться хоть немного. Впрочем, иногда, когда Марта дрожала, он сам снимал с себя свитер и натягивал на неё. Девушка не возражала и просто пыталась не выдать себя глупой вымученной улыбкой. Собственно, улыбаться ведь нечему было. А в один из таких дней тётка умерла, тихо и спокойно отошла в иной мир, застыв с открытыми, стеклянными глазами, в которых теперь уж точно ничего невозможно было увидеть. Началась возня с оформлением смерти: вызвали скорую помощь, и Марта в прострации наблюдала, как Рустам объясняет произошедшее. Нестандартная ситуация её дезориентировала, а он, наоборот, включался и мог совершенно спокойно сделать всё, что от него зависит. Ей хотелось быть такой же, но Марта понимала, что не сможет. Дальше тело отвезли в морг, и она поплелась с Рустамом брать справку о смерти. А через три дня — похорон. Присутствующих было немного, около десяти, но большую часть из них Марта никогда не видела, только пару-тройку человек знала. Все были одеты в чёрное, о чём-то шептались, негромко переговаривались, качали головой, вздыхали. Говорили, каким хорошим человеком она была, как с ней повезло племянникам, какая молодец, что не бросила детей сестры. «Они этого не ценят…», «В лучшем мире…», «Господь оградил…». Сложно было понять, действительно ли они так считают или говорят из приличия. Некоторые мужички пили водку и прям из горла, и никто не смущался судачить о Марте и Рустаме в их же присутствии. Была и Диана, и только она одна плакала, тихонько всхлипывала, зажимая рот ладонью. Рустам обнимал её за плечи, но молчал. Марта смотрела на них и уже не испытывала того захлёстывающего желания оторвать их друг от друга. Они смотрелись гармонично и дополняли друг друга: уверенный в себе парень и красивая девушка. Рустам не выражал никаких эмоций ни во время обнаружения смерти, ни сейчас, ни позже, когда похороны прошли. Он казался роботом, который даже не знает, что такое эмоции, как их можно испытывать. Спокойный, собранный — а попробуй пойми, действительно ли он такой, не маска ли это. Но Марта не была уверена, что хочет знать. У неё не было желания лезть к нему в душу, знала: ничего хорошего из этого не выйдет. Если ему так легче, что ж, пускай. Моросил мелкий дождь, каркали вороны, лениво передвигались между могилами, чистили клювом перья, и Марта смотрела на них, чтобы не обращать внимания на всё, что происходит вокруг, абстрагироваться, уйти. У ворон здесь был дом, а у неё дома и не было. Нет места, которое Марта смогла бы назвать так. Порывы ветра пытались снести капюшон с головы, и девушка придерживала его, но без особых усилий. Она ждала, когда это всё закончится и можно будет уйти, принять душ и смыть с себя тяжёлый запах кладбища. Это всё, чего она хотела, не чувствуя ни сожаления, ни тоски. Пу-сто-та. — Что дальше? — вскоре после похорон спросила Марта. Они с Рустамом только зашли домой и пробрались на кухню, чтобы за чашкой чая обсудить всё в спокойной обстановке. Есть не хотелось, аппетит отбило напрочь. Марта ещё не отошла от произошедшего, перед глазами всё ещё стояла картина, как гроб засыпают клочьями земли. Она помнила лицо умершей, бледнее мела, с опухшими веками, обескровленные губы, убранное в платье располневшее тело. Что должно следовать после этого, она не знала. Наверное, они опять разъедутся, и больше у них не будет причин видеться, только на поминки. Как планеты в Солнечной системе, отдалятся и лишь раз на какое-то время будут пересекаться. — Дальше? Я женюсь на Диане и уеду отсюда, уже присмотрел нам нормальное жилище, а ты, если хочешь, можешь оставаться здесь. Марта медленно моргнула. Закрыла глаза и открыла снова, ощущая гул в ушах от звонкой тишины и слыша лишь гудение лампочек. Она переваривала услышанное, прокручивая в голове каждое слово и то, как оно было сказано. Ровно и безразлично, будто Рустам сообщал давно известный факт. И, вопреки ожиданиям, Марта не смогла принять это и отнестись спокойно. Сказанное пробудило уснувшие в душе эмоции, которые, проснувшись, вихрем переплелись: злость, раздражение, непонимание и жгучая обида. Хотелось закричать, ударить его по щеке, толкнуть в грудь и трясти, трясти, трясти до последнего, чтобы наконец найти ответ на вопрос: почему она, Диана? Но всё, что она смогла сделать, — это сдавленно прошептать, глядя в холодные отчуждённые глаза: — Как ты можешь? В голове снова зашумело, перед глазами возникла кровавая пелена, и сквозь неё Марта как будто со стороны видела, как хватает нож и крепко сжимает. Чётко осознавала, что хочет сделать: дать Рустаму то, что он заслуживает, показать, что с ней творится от его заявления, от того, что он делает с ней. Рука, держащая кухонный предмет, дрожала. Она попыталась поднять его, но тут же обронила и, всхлипнув, выбежала из квартиры. Марта не сразу заметила, что на улице как в холодильнике и идёт достаточно сильный дождь, а она в одной лишь толстовке, даже не накинула куртку в порыве эмоций. Только спустя некоторое время ощутила, что бьют по лицу и западают ей за пазуху холодные капли. Девушка замёрзла и дрожала как осиновый лист, чувствуя, как мокрые волосы липнут ко лбу и щекам, как на губы попадает пресная, безвкусная влага. Никого больше не было, несмотря на достаточно раннее время, пять часов вечера. Город опустел. Такой же опустевшей стала вдруг её жизнь. Она внезапно осознала, что всё это время, которое жила без Рустама, на самом деле жила с ним, храня память где-то глубоко в голове и в сердце. Это как с вещами из детства, запрятанными в ящик, который засунут под кровать: давно уже выросла, но избавиться не можешь. Марте казалось, что в этот раз она точно переросла свои чувства, но они дали о себе знать и лишили её самоконтроля. Марта почувствовала, что ожила. Ей хотелось знать, что у Рустама на уме, о чём он перед сном думает, какие у него мечты и отношения с Дианой. Она больше не ненавидела её. Глупая девочка повзрослела и поняла, что незачем тратить все силы на ненависть к сопернице, на то, чтобы пытаться превзойти её. Она решила плыть по течению и жить своей жизнью, тем более что у неё есть Валерий. Если Рустам так легко вычеркнул её из списка своих близких людей, то и она сможет. Сейчас в её жизни была не тёмная ночь и не белый день, а серые сумерки, которые никак не кончались. Когда же всё наладится? Великий Боже, если ты всё-таки есть, помоги, пожалуйста. Девушка вздохнула и открыла дверь квартиры. Последнее, что она помнила, прежде чем потерять сознание, — ругань Рустама, что-то о том, что она идиотка и долбанутая на всю голову, а между строк скользило беспокойство. Согретая этим, Марта слабо улыбнулась, облизала горячие губы и провалилась в беспамятство.